– Ничего страшного, если такое нежное создание не вернется домой из долгого путешествия. Ведь вокруг столько опасностей!
Чтобы не искушать себя, Каин сбежал в лес. Он даже не попрощался. Приказал это сделать своим детям, указав им, что не будет против, если рука кого-то из его детей убьет гостя с ангельской внешностью.
Дети Каина подарили юноше красивый нож для охоты. Но мальчик явно не понимал, для чего это нужно. Вечером для Еноса пожарили мясо, но тому обычная еда жителей этого города показалась странной.
Мальчик принялся рассказывать окружающим картины Рая, которые его отец Сиф успел разглядеть у Царских врат. Всем было неинтересно.
– Какое скучное место – Рай, – думали потомки Каина, – если оттуда нельзя ничего забрать. Что делать там? Ведь в Раю нет ни рукопашных боев, ни сражений на мечах, ни охоты, ни доступных женщин, ни других развлечений…
А потом к костру, вокруг которого сидели родственники, подошли музыканты в сопровождении неотразимых, полуобнаженных танцовщиц, среди которых была и внучка Каина Наама. Енос еще никогда не видел, чтобы тело женщины была настолько открыто. Он попытался отвернуть от ее наготы глаза. Зазвучали самые любимые горожанами ритмы. Но юноше от них стало нехорошо. Его голова закружилась и он удалился в свой шатер за городскими стенами, чтобы немедленно уехать.
Этим Енос спас свою жизнь, потому что останься он чуть подольше в этом городе, никогда бы не вернулся домой.
Сын Каина Тувалкаин кусал себе локти, что юноша уехал так поспешно, даже не попробовал вина, после которого вряд ли смог принимать верные решения, сидеть верхом на коне и сопротивляться замыслам их коварной семьи.
В это время в лесу, лежа под кустами, Каин выл и кусал свои пальцы до крови, испытывая к себе ненависть за малодушие. Он несся сквозь заросли, как дикое животное, мечтая убить хоть какого-нибудь зверя, чтобы утешить себя кровью.
Его потомок в седьмом поколении Ламех в это время охотился. Ламех был сильный и отчаянный. Он первый среди людей решился на то, что у мужчины должно быть несколько жен. Жены ему рожали здоровых детей, из которых он воспитывал самых лучших охотников в мире. Он был доволен, что его можно назвать самым зажиточным потомком Каина. И за это он ему благодарен. С возрастом у Ламеха появилась странная, никогда не виданная до этого болезнь. Самая ужасная для человека лесов. Его зрение стало падать. Он почти не видел. Мальчик-слуга направлял его лук. Этот помощник увидел шевеление кустов, и стрела полетела в указанное им место. Откуда он мог знать, что в тех кустах Каин сражался с оленем. Первый человек уже почти дотянулся ножом до шеи животного. Он в своих шкурах и олень сплелись в единый клубок. Ламех убил Каина. А поняв, что он только что застрелил первого родившегося на земле человека, к тому же своего прапрапрадедушку, Ламех убил в наказание и от злости мальчика-слугу, направившего его лук.
Каин умер с облегчением. Кто выдержит такую нагрузку на самого себя в течение всей жизни? Единственное, о чем он жалел, что перед смертью не успел сделать глоток горячей крови умирающего оленя.
Жизнь вторая
Каин открыл глаза.
Он понял, что всё вернулось.
Смерть, которой он так обрадовался, зачем-то отступила.
Чтобы разобраться в переменах, ему все-таки пришлось подняться. Он ожил на длинной лавке возле деревянного дома. Он был в том, в чем ушел на охоту в последнее утро.
На нем были кожаные штаны из буйволиной кожи, шкура медведя, которую женщины его дома превратили в удобный плащ, не пропускавший ни дождя, ни ветра, маска, скрывающая лицо, как было принято у них в городе, и перчатки – подарок сына Сифа. Знак уважения и предложение восстановить отношения между семьями. Ведь когда Адама не стало, дом праотца возглавил Сиф и его дети. Каин предпочел бы, чтоб ему подарили что-то существенное, например, ягненка. Но разве они догадаются? Еще у Каина был большой нож, выкованный для него сыном Тувалкаином. Он сказал, отцу, что это даже не нож, а меч, с которым ему ничто не будет страшно. Врагов для такого оружия не существует. Во всем этом он и был захоронен. Но не только с этим: в его могилу положили жену. Никто же не знал, как правильно хоронить. Падшие ангелы подсказывали, что нужно делать. Они прочитали свои заклятия в честь Луны и звездного неба. Добавили несколько мисок и ножей, сундук с ценными побрякушками и бурдюк с вином, погребальные железные круги в виде Солнца, что-то еще.
И вот Каин растерянно стоял в своих одеяниях с бурдюком вина в руках. Сразу же опустошив бурдюк до половины, Каин прикрепил его на пояс и пошел осмотреться.
Он сразу понял, что попал в город. Все-таки первый город придумал он и теперь не мог ошибиться. Этот город был другим. Более вонючий, чем у него. Грязный. Людей больше. Одежды другие.
На одном месте Каин споткнулся и упал в темную жижу. Прохожие и зеваки вокруг засмеялись. Если бы они знали, кто он. Идиоты!
– Что изменилось? – не мог он понять. – Что?
– Изменилось время! – услышал он голос сзади.
Каин резко обернулся и увидел длинноволосого, очень худого человека, закутанного во всё черное. Его бородатое лицо было почти белым, с тонко очерченными скулами, руки – нежнее, чем у сына Сифа, с красивыми ногтями. Если Каин был обут в плетеную обувь, то на незнакомце были высокие кожаные сапоги. Человек отличался высоким ростом, в то время как большинство горожан были низковатыми, за исключением женщин-великанов, которых можно было увидеть то здесь, то там.
– Я возродил тебя, мой друг, – сказал черный человек, – снова вернул к жизни, которую ты так любил!
– Зачем ты сделал это?
– Разве ты не рад снова увидеть этот мир через много лет после твоей смерти?
– Ты вытащил меня оттуда, куда позвал Бог! – недоумевал Каин, – Мне сейчас очень плохо. Всё тело нестерпимо болит.
– Потому что я обладаю большой властью и огромными возможностями. Могу сделать то, что Бог для тебя никогда не сделает. Например, разбудить тебя от смерти.
– Но разве можно разбудить мертвого человека?
– Используя заклинания.
– Так ты из этих… Падших ангелов!
– Ты давно с нами знаком, правда?
– Но я же уже поступал против Бога! И больше не хочу!
– Нож в твоей руке! Ты можешь покончить с собой в любой момент!
Они прошлись по грязной улочке. Каин снова поскользнулся, его бурдюк с вином оторвался и разлился. Он вскочил на ноги, раздраженный, и стал говорить с незнакомцем более грубо:
– Что у тебя за цель? Ты знаешь, как страшно умирать? Но возрождаться – невыносимо.
– Возможно, – ответил незнакомец, – но все люди думали о возможности прожить еще раз. И ты тоже.
– Я не просил тебя об этом!
– А меня не надо просить! – сказал незнакомец.
– Что тебе от меня нужно? – кричал Каин так, что люди на улице оглядывались.
– Это деловой разговор. Я решил разбудить тебя, надеясь, что ты в знак благодарности поможешь мне.
– Делай сам свои дела! Я не собираюсь тебе помогать.
– Я не могу сам…
– Ты только что хвастался своим могуществом!
– Печать с именем Бога на твоем лбу… Она только у тебя. Тебе по силам многое, что не сделает больше никто. Поэтому мне нужна твоя помощь. Пойдем. Ты должен отдохнуть. Твоя дорога была очень тяжелой. Но она только начинается.
Каин вздохнул и поплелся за ненавистным ему человеком. Незнакомец шел чуть впереди с видом победителя. Он понимал, что Каину некуда деваться в чужом мире. Он немного придет в себя, его раздражение схлынет. Он станет послушным. У него просто нет выбора.
– Может быть, ты что-то хочешь знать? – спросил его черный человек.
Почему-то Каин спросил его не про свой город, не про судьбы своих потомков, а про ненавистного брата Сифа, мысли о котором не давали ему покоя даже после смерти и возрождения.
– Скажи, мой брат уже умер?
– Он умер, хотя очень долго жил. 912 лет. Дольше, чем ты, – сказал незнакомец, открывая дверь одного из домов на большой и многолюдной площади.
– Когда-то у меня был свой замок, – вздохнул Каин, – он тоже стоял на площади. Правда, она была гораздо меньше этой.
– Я помню, – согласился незнакомец.
– Как помнишь? Ведь ты сам говоришь, что прошло столько времени.
– Я, как и ты, страдаю от очень редкого недуга: не могу умереть.
– Но я-то могу! Это ты что-то намутил с моей смертью! Я совсем этому не рад.
– Я приходил в твой город под именем Армилуса. Ты меня хорошо встретил. Предложил ужин и ночлег с твоей внучкой…
– Наамой? – воскликнул Каин.
– Да! Точно! – согласился его новый знакомый. – С Наамой. Трудно упомнить все имена! И всех своих женщин!
Человек подвел гостя к двери:
– Входи же!
Каин поискал глазами ручку или замок.
– Неужели ты до сих пор пытаешься открыть дверь, отодвинув засов или отперев замок? Для первого человека не может быть препятствий. Любая дверь должна сама распахиваться перед тобой. Неужели ты до сих пор этого не понял? Входи же!
Каин замер в растерянности и оглянулся на хозяина.
– Но входи же! Теперь я могу накормить тебя ужином и дать возможность сна.
Каин протянул руки ко входу и дверь действительно отворилась перед ним.
Армилус ввел гостя в небольшой, но аккуратный дом с красивой мебелью, разложенным бельем, изделиями, назначение которых Каину было непонятно, украшениями из прозрачных камней, развешанными по стенам. Окна прикрывались ставнями. Эти ставни были удивительного изящества, с тончайшими рисунками.
– Я всегда выбираю всё самое лучшее, – сказал Каину хозяин, обратив внимание на некоторую его растерянность, – за столетия моей жизни научился ни в чем себе не отказывать.
В доме за хозяйством присматривала одна из тех исполинских женщин, которые встречались им по пути.
– Я таких и не видел раньше, – признался Каин, улучив момент, когда хозяйка отлучилась за угощениями.
– Ее зовут Лилит, – ответил ему Армилус. – Правда, красивое имя? Сегодня ты сможешь оценить не только ее имя. Такие удивительные женщины-великаны рождаются, когда мы, порочные ангелы, пользуемся носительницами крови Сифа. Дочки праведных потомков Сифа в мужских руках оказываются обычными податливыми юбками, которые быстро слетают в нужный момент. Потом у них рождаются девочки исполинских размеров. Дети-великанши показывают всем вокруг, что матерью ребенка была женщина из рода праведников. Забавно, не правда ли? Ну и прислуживают они потом хорошо. Больше ведь их никто никуда взять не осмелится: ни в жены, ни на работы. Правда, Лилит? Она еще свеженькая и чистенькая. Я купил ее сегодня утром специально для тебя.
Армилус ухмыльнулся и крепкой ладонью по заду Лилит показал послушание своей служанки.
От желания обладать женщиной из рода Сифа и хотя бы таким образом отомстить ненавистному брату Каин возбудился, даже хотел отказаться от еды, но хозяин строго указал, что он обязательно должен поесть. Ему нужны силы. И еще нужен ужин для того, чтобы Каин мог получить ответ на многие свои вопросы. Например, для чего его вернули из небытия. Лицо первого человека тут же погрустнело, потому что эта тема настолько же волновала его, насколько была ему неприятна.
– Я бы еще и помылся, – сказал он хозяину дома, – всё время ощущаю грязь на себе. Наверное, потому что несколько раз свалился в ваши скользкие от помоев канавы. В городе есть бани?
– Ты хочешь не помыться, а очиститься, – заметил ему Армилус, – но очиститься ни тебе, ни мне невозможно. Поэтому мы должны оттянуть тот момент, когда для нас всё закончится.
– Какой момент? И как его оттянуть? – спросил Каин.
– Вот мы и пришли к сути нашего разговора. Смотри: ты мертвый. При всех своих злодеяниях Бог тебя любит. Ты – первенец, родившийся вне Эдемского сада. Он тебе простил даже Авеля. Не стал наказывать. Напротив, поставив на лоб свою печать, Господь дал тебе защиту от смерти в течение семи поколений.
– И дал смерть в первый же день по истечении срока, – грустно подчеркнул Каин.
– А я, наоборот, хочу жить бесконечно долго и стать всемирным правителем этого мира.
– Как ты хочешь это сделать?
– Если ты поможешь мне, я заключу с тобой договор, и ты тоже больше не познаешь смерти. Согласен?
– А если я не захочу жить вечно?
– Тогда мы сейчас расстаемся, я уйду, а ты будешь, как теленок, осваивать новую жизнь, где тебя никто не знает. Мне уйти?
Некоторое время Каин растерянно смотрел на тарелку с мясной похлебкой, которую поставила перед ним Лилит. Он сам видел, что в этом мире не понимает ничего. Даже по тротуарам ходит с трудом. Он не знал ни людей, ни местных традиций. Свое вино из бурдюка он разлил. Он даже куска хлеба не добудет. Не говоря уже о крыше над головой и женщине на ночь. Ему вспомнились верные слова его горделивого сына Еноха:
– Копать не могу, а просить стыжусь.
Черный человек подождал немного решения Каина и заговорил снова:
– Если хочешь жить долго и больше не попадать в мир умерших, то завтра я тебе в этом помогу.
– Как?
Армилус посмотрел на него с хитрецой и покачал головой:
– Сегодня ты ответов на эти свои вопросы не получишь! Доедай похлебку, грызи баранью ногу, пей вдоволь вина, а потом оставайся на ночь с этой женщиной из рода Сифа, чтобы потешить себя перед завтрашним днем. Предупреждаю: он будет трудным.
Лилит ждала Каина в соседней комнате. Она была уже без одежды. Только серебряное украшение, состоящее из множества крохотных квадратиков, оставалось на ее шее, а в волосах – заколка из незнакомого для Каина камня бирюзового цвета. Он сбросил медвежий плащ и лег на спину в штанах, подумывая про себя, что баня после смерти, возрождения и городских помоев ему бы точно в этой ситуации не повредила. Но Лилит его запах не отталкивал. Она взобралась от его ног к груди, как кошки залезают на деревья. И была такой ласковой, такой нежной, что Каин забыл обо всем. Он потерялся в пространстве, хотя выпил вина не так уж и много. Незаметно для себя принялся ее обнимать. А ведь даже с женой он старался обходиться без объятий. В нежностях он видел что-то противоестественное для своей натуры.
Ему казалось, что благодаря страсти Лилит он улетел к своей молодости, когда всё только начиналось, а отец распределял ему с братом обязанности, нужные для прокорма семьи: скотоводство и земледельчество. Когда зависть еще не начала разъедать его сердце, как ржавчина разъедает железо. Он унесся к началу начал, когда еще мог сделать выбор: стать хуже или лучше. Бог всё разрешал им, с любопытством наблюдал, как они построят свою жизнь. Он оказался в своем раннем времени еще до момента, когда первая черная мысль коснулась его души. Это была мысль: «Какой из меня земледелец? Разве отец не видит, что я должен заниматься животными?»
Лилит не только отнесла его туда, но дала возможность там задержаться, а фактически прожить целую жизнь. Новую жизнь. Без убийства. В этой жизни они с Лилит были вместе и Бог им улыбался. Они удалялись, чтобы их никто не видел, и обнаженные, падали в цветы. Каин и Лилит опутывались ароматами цветов, а эти молчаливые свидетели их страсти вбирали в себя запахи влюбленных и превращали их в нектар, который прозрачной росой опадал на лица любовников.
Было странно после этого открыть глаза и увидеть убранную низкую комнату Армилуса, лишенную цветов, голубого неба и дивных запахов. Только Лилит осталась такой же, как в видении. Она трепетно гладила волосы Каина и отвечала на каждое его движение нежной податливостью. Он обнимал ее крепче и крепче, подсознательно желая сделать частью себя.
А когда утром нужно было выходить из комнаты, Лилит протянула Каину свои серебряные квадратики с шеи. И в этом было столько любви! Любви, которую он познал в первый раз. Никогда на него еще так не смотрели, никогда еще его так не гладили, не целовали. Никогда женщина еще не плакала оттого, что нужно расставаться с любимым.
Лилит, прежде чем отдать Каину свое украшение, показала пальцем на небо, а потом на сердце. Наверное, квадратики представляли большую ценность. Она хотела, чтобы он увидел, как квадратики открываются. Каин отвел ее руку. Зачем ему это знать. Ожерелье будет напоминать ему о главной ночи в жизни, когда он и она были так открыты друг другу. Пусть же что-то останется недосказанным.
Только тогда он заметил, что они за всё время не говорили. Без слов он принял ее подарок. Без слов надел на свою шею. Без слов подошел к своей одежде. Ему хотелось подарить Лилит на память что-то свое. Он взял один из ножей – самый маленький – и железный круг с рисунками. Протянул женщине.
И тут она впервые ответила словами. Вернее, вскрикнула, взглянув на круг:
– Он же погребальный!
Они встретились за столом. Вина Каину не хотелось, но Армилус налил ему бокал, похлопал, подбадривая, по плечу. Лилит внесла большую сковороду с яичницей и кусками мяса. Голова великанши была растрепана, но женщина выглядела счастливой и радостно смотрела на своего возлюбленного. Армилус заметил эти нежности:
– Видно, вы подошли друг другу. Среди местных и она, и мы с тобой – тоже настоящие великаны. Я хочу тебе кое-что показать, прежде чем ты приступишь к выполнению своих обязанностей.
