Читать «Невероятные приключения повара, который стал тележурналистом. Книга Третья» — Яков Пикин онлайн
Страница 5 из 9
- Ой, да идите вы! – Отмахнулась от него Ира. – У вас, мужиков, одно на уме!
В этот момент в ресторан, угрюмый и чем-то явно подавленный заглянул Мамонтов. Увидев нашу компанию, он подошел к нашему столу и, оглядев всех, сказал Гапе:
– Сергей, если я узнаю, что ты тут замешан – месть моя будет страшна. – Угроза в голосе Аркаши была неподдельной. Сказав, он развернулся и ушел.
– А что случилось-то? – Драматическим шепотом спросила Ира, когда Аркадий скрылся.
Груня и Гапа, перестав смеяться, уставились в свои чашки.
– Ладно уж, колитесь, чего -там. – Сказала Ира. - Скоро все равно все узнают.
И Гапа рассказал. Все произошло вчера вечером. На канале был тот непродуктивный в новостийном смысле день, когда репортерам было нечего делать, и они часами слонялись по коридорам телекомпании, убивая время. Эфиры были забиты полуголыми бразильскими красотками, тонкорунными овцами, нашими скандальными политиками и прочим новостным мусором.
Гапа, а с ним наш парламентский корреспондент Виталий Белобородько, (по прозвищу «князь» за манеру утверждать, что он из рода Трубецких), и ещё специальный корреспондент Костя Точилин сели играть прямо в редакционной комнате в преферанс. Виталий на этот раз проигрывал. Гапа и Костя веселились от души.
- Это тебе не бедным домохозяйкам про липовое законотворчество лапшу на уши вешать! - Издевался над Виталием Гапа, раздавая карты. – Тут головой думать надо!
Вдруг в корреспондентскую вошел генеральный директор компании Олег Борисович Доброхотов. Гапа не успел спрятать карты. Заметив, что в редакционной играют, Олег Борисович подошел и деловито осведомился, кто проигрывает. Гапа и Костя кивнули на Виталика. Доброхотов посмотрел на Белобородько, как опытный репортёр на прошлогодние новости:
– Виталий, я понимаю, эти двое, - обреченно вздохнул Доброхотов, показывая на Гапу с Точилиным. - Но вы, Виталий, человек высокой душевной организации!..Э-эх!
И, обречённо махнув, рукой, главный вышел из комнаты. После этого игра уже не клеилась.
– Слушайте, а где Мамонтов? – Спросил вдруг Гапу Точилин, собирая в колоду карты и передавая её приятелю. - Что -то его давно не было видно.
– Дома, кажется... После командировки в Чечню отдыхает, –убирая колоду в карман, сказал Гапа.- Денег -то немерено... Рестораны, бары, девочки, ты ж понимаешь... - хохотнул он
– Слушай, а давай его разыграем? - Предложил Костя.- Смотри, какая есть идейка. И они начали шептаться. Виталий, послушав друзей, расплатился за проигрыш и от греха подальше ушел к себе в стойло.
Через полчаса Костя и Гапа составили на компьютере письмо на имя генерального следующего содержания: "Уважаемый Олег Борисович! Администрация ночного клуба "НЕГЛИЖЕ" (такого клуба в Москве нет) доводит до Вашего сведения, что сотрудник Вашей телекомпании Мамонтов Аркадий Викторович в ночь с 23 на 24 -ноября, находясь в нетрезвом состоянии, устроил дебош в нашем заведении. В частности, приставал к официанткам, нецензурно ругался, пытался изображать стриптиз на сцене, делал посетителям клуба непристойные жесты, громко кричал, что он сын ответственного работника обкома партии города Новосибирска, и мешал посетителям клуба отдыхать. После замечания, сделанного ему метрдотелем, Аркадий Мамонтов, разбушевавшись, пнул ногой поднос с чистыми стаканами, уронив их на пол, и разбил драгоценную вазу из римской керамики итальянского мастера Нон Саккеде Маи, ценой в восемьдесят тысяч лир. На выходе из клуба дважды замахнулся на гардеробщика, а когда тот сделал ему замечание, хулигански помочился в бассейн с рыбками…
- Напиши с золотыми рыбками, – сказал Гапа.
- Зачем? – спросил Костя.
- Так циничней.
«…с золотыми рыбками» - допечатал Костя.
Заканчивалось письмо так: «Просьба принять меры."
- Не слишком круто? - Спросил Костя, перечитав.
- Нормально. – Заявил Гапа - Мы же не Доброхотову этот факс пошлем, а Сироткину.
Александр Сироткин был наравне с Мормитко координатором компании. Сутулый, суматошный человек с длинными, как у батьки Махно волосами. В компании его не любили. Он это знал и всегда пытался заигрывать с корреспондентами. Свой расчет Гапа и Костя построили на том, что Сироткин получит письмо и не понесет его начальству, потому что сделать должником Мамонтова это лучше, чем сдать его руководству. Ну, вот, придет он к Мамонтову и пожурит его: что - ж вы, дескать, молодой человек, устроили такое непотребство в клубе? Если не хотите, чтобы это дошло до Олега Борисовича, собирайтесь и езжайте на съёмку в Тульскую область, там чернобыльцы бастуют. Аркаша, конечно, скажет: не было этого! Предъявит какое-нибудь алиби и Сироткин поймет, что это розыгрыш. Всем смешно.
- А какой факс у Сироткина, ты знаешь? - Спросил Костя.
- Не знаю, - сказал Гапа
- Пойду, узнаю... – Сказал Костя.
- Да ладно, чего ходить! Время терять. – Отговорил его Гапа. - Я позвоню!
Гапа встал и набрал номер секретаря в приёмной Доброхотова Оли. Оля работала секретарем у главного редактора недавно. Была она девушкой компанейской, доброй, но ленивой. Идеей фикс у нее было найти себе мужа из творческой богемы, родить детей и жить в личном коттедже где-нибудь за городом. Номер факса Сироткина она отыскала нескоро, проворчав: "Сами прийти не можете, раздолбаи!.."
В телекомпании в это время шел ремонт. Кабинеты служб все время менялись. Телефоны тоже. Короче письмо пришло... нет, слава Богу не генеральному директору, а …его заместителю Владимиру Закулисову. Но хрен редьки не слаще. Мамонтова сразу же вызвали на ковер. Как он ни оправдывался - ему не поверили. Даже не обратили внимания, что клуба под названием «Неглиже» в Москве нет. Аркаше поставили на вид и сделали ещё одно «китайское» предупреждение. На беду за ним и раньше наблюдалось нечто подобное.
- Где эта сволочь? Где Точилин? - Орал теперь Мамонтов, бегая по коридорам Неон ТВ. – Я ему килу порву, мерзавцу!
А в это время "сволочь", которую Гапа заранее предупредил о допущенной оплошности, уже сидел дома на законном бюллетене. Как только запахло скандалом, Гапа позвонил другу и сказал, чтобы тот не смел показываться в редакции.
- Они что, не поняли, что это розыгрыш? - Удивился Костя, выслушав Гапу.
- Представь себе -нет! - Рассмеялся в ответ Гапа.
- Но нет же такого итальянского мастера Нон Саккеде Маи, я его выдумал! Non saccede mai по –итальянски значит: «такого не может быть»! Ну, что они итальянского не знают, в самом деле?
В самом деле, оказалось, что руководство НеонТВ к своему стыду не знало итальянского языка. Или просто его забыло.
Но самым смешным в этой истории оказалось даже не это. Вышло так, что тем самым вечером Аркаше позвонил его друг из "Агентства печати и новостей" и пригласил его... в клуб "Распутин", где они действительно здорово погуляли! Аркаша выпил, расслабился, потанцевал немного на столе казино и разбил несколько тарелок. Затем, правда, чинно расплатился и без скандала покинул заведение.
- Ну, скажи, разве может быть такое совпадение? - Закончил свой рассказ Гапа, качая головой – Мистика какая – то!
- Да уж, влипли вы, ребята, по самые эти самые... – задумчиво сказала Ира, вытирая губы салфеткой. – Как говорят у нас в Харькове: без дiла сидiте, так можно одубiте!
Увидев на лицах трех мужчин, сидящих за столом вопрос, она спешно засобиралась:
- Пойду коряков клеить! И оленей с тюленями.
- Ира, погоди! – Донесся из -за соседнего столика разбитной голос Медведева, который минут пять уже разговаривал с кем- то по мобильному. - Одному моему товарищу очень нужен твой совет по оленеводству. Он долго был в командировке и у него, понимаешь, за это время выросли рога. Прямо, как у оленя.
- И что? – Удивилась Ира.
- Он спрашивает, что делать. Разводиться или нет. Я ему говорю: погоди, я сейчас у специалиста по оленям спрошу, хорошо, что ты здесь.
- Слушай, ты передай своему другу, пусть не выдумывает. У козлов не могут вырасти оленьи рога!
- Ой, я не могу, как она его! – Зашёлся от смеха Веселовский, падая на бок со стула.
Грунский и Гапа тоже, казалось, сейчас упадут со стульев от смеха, но увидев вдруг двоих входящих в ресторан мужчин, сразу умолкли, выпрямившись и сделав вид, что обсуждают мировые проблемы.
Едва эти двое вошли в ресторан, мы четверо, я, Карацюпа, Медведев и Веселовский, встали и заторопились к выходу, затормозив на секунду возле обоих начальников, заместителя главного редактора Закулисова и координатора телекомпании Станислава Степановича Мормитко, чтобы поздороваться. Получив в ответ ехидное «здрасьте!», мы быстро проскользнули мимо них к двери.
- Утикают, гля, точно мальки из садка, у, бисово семя! - Провожая нас взглядом, пробормотал Мормитко, глядя на нас, а потом на Закулисова.
- Лучше на этих посмотри, - кивнул в сторону Гапы и Грунского заместитель генерального.
- Ага. На ловца и зверь бежит, - сказал Мормитко, делая, так же, как и Закулисов шаг к столу.
Мормитко работал с Сироткиным по очереди. Сегодня была его смена. Иногда, впрочем, он приезжал на работу просто так, чтобы пообедать с начальством, обсудить темы и выпить горячительного. Мормитко пришел на Новое ТВ со Старого, где тоже работал координатором. В телевизионном мире многие его знали, как серьёзного и ответственного человека, любили за честность, принципиальность и способность говорить начальникам в глаза неприятные вещи. Внешностью Мормитко был похож на задунайского казака: сивый чуб, сивые усы, только волосы вокруг чуба не были выстрижены. С новыми людьми в компании Мормитко сходился трудно. Долго присматривался, был нарочито ершист, но если уж привыкал к кому, то лучшего приятеля было не сыскать. С Закулисовым, у которого за плечами был МГИМО, он как ни странно, подружился сразу. Может, Владимир Михайлович понравился ему за то, что с ним было о чём поговорить. Всё-таки Закулисов был специалистом в области международных отношений. А, может, Мормитко сразу увидел в заме генерального настоящего дипломата и из-за этого проникся к нему симпатией. Так или иначе, они любили вместе прийти в ресторан, чтобы выпить за обедом убийственно крепкую водку, от которой в конце обеда Закулисова развозило так, что он чуть ли не лежал на стуле, свесившись на бок и касаясь рукой пола. Если с ним в такие моменты кто -то здоровался, он спрашивал такого человека заплетающимся языком:
- Панибратствуешь?
Владимир Закулисов на телевидении был человеком относительно новым. Раньше он работал корреспондентом «Радио Свобода» и руководил программой «Либерти Лайф». С добрыми глазами и детскими кудрями, Владимир Михайлович, выглядел, как постаревший мальчик, но был при этом вальяжным, одевался с иголочки, ходил не торопясь, говорил, растягивая слова, и сильно грассируя. В общении Владимир Михайлович был довольно приятным. К нему можно было запросто прийти в кабинет и попросить денег на ремонт квартиры, если тебе не хватало. Выслушав подчинённого, он спокойно открывал сейф, набитый наличными, брал ближайшую к нему пачку банкнот и кидал их тебе, даже не спрашивая, когда отдашь. Сам до мозга костей порядочный человек, он подразумевал, что и все остальные должны иметь это качество. Закулисов никогда не кричал и не критиковал авторов. С корреспондентами он общался дружески. Однажды, не понимаю зачем, Закулисов познакомил меня со своей женой Маргаритой, милой рыжеволосой женщиной и та пригласила меня на партию в преферанс к себе домой. К сожалению, а, может, к счастью, из-за занятости я так ни разу и не смог воспользоваться этим приглашением. По жизни Закулисов был дипломатом. Посмотрев иногда даже среднюю работу какого–нибудь журналиста, Закулисов обычно говорил: «очень хорошо…». Если надо было сказать автору, что материал нуждается в переделке, то слова он подбирал осторожно, как будто разговаривал с нервнобольным человеком, которому не дай бог услышать от врача ещё одну недобрую весть. Выглядело это следующим образом: «Ну, не отчаивайтесь, дружок, все поправимо! Надо просто чуть -чуть исправить в середине по видео и текст подкорректировать. А монолог в кадре лучше всего переписать, конечно, заново. И ньюсмейкеров замените, ради Бога!» То есть, переделать надо было решительно все, однако выглядело это, как рядовая просьба сделать мелкие поправки. В конце разговора Закулисов неизменно говорил человеку: «А в целом очень хорошо. Работайте и всё получится!».
Только сейчас я понимаю, насколько он был прав. С творческими людьми, в самом деле, надо разговаривать только так, спокойно, как с психически больными, чтобы ещё больше не нарушить их хрупкое внутреннее равновесие.
Выговоры, если они были нужны, Закулисов делал шутя, как бы мимоходом. Иногда, встретив какого -нибудь репортера в коридоре, он мог в ироничной форме ему сказать: «Иванов? Плохо работаете…» - и пойти дальше, весело насвистывая. Человек, конечно, на такие замечания, сделанные в полушутливой форме, вначале не реагировал. Но потом вдруг, проснувшись среди ночи, понимал, что если он не начнёт по-настоящему работать, то его, как пить дать его лишат премии и он сможет отвезти летом семью на отдых. Вернувшись утром на работу, человек с удвоенной энергией принимался за дело. Так что даже этот способ Закулисова критиковать был весьма действенным.
Многие считали, что на телевидении Закулисов из-за своего либерализма продержится очень не долго. Мол, не отсюда он, этот человек. И ошиблись. Он пережил всех и стал главным редактором на Неон ТВ.
- Так-так, - увидев сейчас Грунского обратился к Мормитко Закулисов, – Станислав Степанович, вот, где значит, прохлаждаются лучшие гвардейцы нашего канала!
- Я, Владимир Михалыч…- начал бормотать Грунский, вытирая салфеткой рот. – Только на минутку вышел пообедать…
- Плохо работаете, товарищ Грунский! – Не стал его слушать Закулисов, сделав выговор в своей мягкой, ироничной манере. Мормитко, стоящий рядом, согласно кивнул. Причём довольно серьёзно, в отличие от главного.
- Вчера вас снова весь день утренняя редакция искала. - Продолжил Закулисов. - Ждали репортажа о манифестации шахтеров у Белого Дома. Где вы были? Отвечайте.
- Я, Владимир Михайлович, к врачу ходил, – покашливая, сказал Грунский.
- Заболели? – С иронией поинтересовался Закулисов, поглядев на Мормитко. – Так может, вам в отпуск съездить, подлечиться?
- Он только что из отпуска, – вставил всезнающий Мормитко, поглаживая усы. – Морда, вон, как у арапа черная!
- Я бы попросил…- сказал Слава, покраснев.
- Чего бы ты попросил? – С вызовом спросил его прямолинейный Мормитко. – Работать надо!
- Ставлю вам на вид, – сказал Закулисов. – Вы в «катушке» сегодня?
Катушкой в телекомпании называли обойму журналистов, которые дежурили на своих местах в ожидании какого-нибудь события. Услышав вопрос, Грунский кивнул. Щеки его сделались пунцовыми.
– Идите, товарищ анархист на своё рабочее место, а то вас батька Махно уже обыскался, – пошутил Владимир Михайлович, имея в виду Сироткина.
К тому моменту, когда Мормитко и Закулисов сели за стол, чтобы пообедать, все журналисты, работавшие на Неон Тв, потихоньку вышли из ресторана. На улице было тепло. Стояла ранняя осень. Листья деревьев чуть тронула желтизна. Солнце светило нежно, и его лучи грели последним теплом уходящего лета. Дул слабый ветерок, разнося вокруг ресторана аромат жареного окорока из гриля, что стоял на входе в заведение. Думать о работе в такой обстановке было невозможно. На открытой веранде сидели две очаровательные журналистки с Шестого телеканала и о чем-то мило беседовали. Увидев Грунского, они помахали ему рукой.
- Ребят, вы идите, а у меня ещё дело тут есть… – сказал нам с Гапой Груня, поглядев на девушек.
- Ты хочешь одно дело сделать или сразу два? - Засмеялся Гапа.
- Нет, тут профессиональный разговор, - сказал Грунский, вызвав этим наш общий смех.
- Между прочим, тебя Сироткин ищет, ты забыл? – Вспомнил я.
- Да-к телефон же есть, позвонят, если надо, – Подмигнул нам обоим Грунский, направляясь к дамам.
- Неисправимый!.. - Заржал Сапа, когда Грунский ушёл. - У него телефон сроду не звенел, сколько его знаю.
Мы остались с Гапой вдвоем.
- Пошли дежурить? - Спросил я его.
- Ага, - нехотя согласился он.
- Хотя ладно, - вдруг передумал он, тоже делая шаг в сторону сидящих дамочек и приближающегося к ним Грунского, - ты иди один, скажи там, что я на телефоне, если что.
- Понятно…- усмехнулся я.
Глава шестая
Горячая точка
Однажды Гапа получил выговор, от которого долго потом не мог опомниться. Дело было году в 98-ом, когда начался очередной финансовый кризис. Из-за дефицита наличных денег в редакцию по просьбам творческого коллектива, притащили банкомат. До этого за деньгами нужно было отстоять длинную очередь к общему банкомату на первом этаже Останкинского телецентра. А тут такое счастье – целый банкомат доверху набитый наличными прямо на восьмом техническом этаже!
Народу в фойе собралось человек двести. Но у аппарата, как ни странно очереди не было. Все, испытывая неловкость, переминались с ноги на ногу в отдалении. За шесть лет относительно благополучной жизни люди начали забывать, что такое номерки и фразы, типа: «Вы тут стояли, вас тут не было…». Все это напоминало водопой у наполовину пересохшей реки, кишащей пираньями. Никто не хотел подойти первым и взять деньги, чтобы коллеги потом не сказали: «Вот сволочь, больше всех ему надо!» Порядок решили навести Гапонов и Мамонтов. Оба внушительной комплекции, они начали составлять список кто за кем. Началась перекличка: «Норкин, ты первый?»
-Да.
- Хорошо. За ним пойдет Перминов. Перминов, ты здесь?
- Да.
- Отлично.
И так далее. По какому принципу они формировали свою очередь, было не ясно. Но в результате всего этого некогда спаянный коллектив превратился в плохо организованную толпу. Началась давка, появились недовольные, которые, в общем-то, и создали иллюзию паники. Иллюзию, потому что телевизионщики в целом люди обеспеченные и в массе своей относительно культурные. Каждый понимал, что если не получит деньги сегодня, то наверняка получит их завтра. Понимал до того момента, пока Гапа не начал выкрикивать фамилии. Вот тут в толпе и послышался ропот. Дело запахло апартеидом по мало кому пока понятным признакам.
– Почему он стоит первым, если его эфир только вечером, а мой через полчаса? – Первой возмущенно начала кричать Ира Карацюпа, показав на какого-то из своих коллег впереди.
– А какого черта ты тогда вообще здесь делаешь? – Взвизгнул перед ней ведущий утренних программ, услышавший за своей спиной Ирин голос. Он почему -то был уверен, что Ира сидит сейчас за компьютером и кропотливо работает над текстом сюжета, который он заверстал в свой выпуск. – Быстро иди на своё рабочее место!
– Ты не ори, не ори! Видали мы таких крикунов, ага! – По - базарному отреагировала на это его высказывание Ира, спровадив ведущего рукой. – Начальник тоже мне выискался! Я деньги должна получить или нет?
Не позволив ведущему рта раскрыть, она продолжила, тут же начав загибать пальцы:
- За квартиру не плочено. За детский сад не плочено. За мамину дачу не плочено. За электричество не плочено…
И так далее. За Иру сразу же вступились коллеги, тоже замахав на ведущего руками: чего, мол, ополчился на бедную девушку? Она вон, бедняжка, сто лет дома не была, в Харькове, маму не видела, в чужом городе обитает! Чего привязался? Сам, главное, за деньгами стоит, а девушку работать гонит! Ну, молодец! Ну, герой! Ведущий, чтобы не восстановить против себя всю редакцию, сложил руки на груди и отвернулся, сделав вид, что его не правильно поняли. А очередь начала успокаивать бедненькую провинциалку Иру, которую обидели злые московские мужики. Успокоившись и убрав носовой платок в карман юбки, Ира высказала предположение:
– А вдруг денег вообще больше не дадут?
После этих её слов, те, кто стояли вокруг неё, подняли такой ропот, что в дело были вынуждены вмешаться наши самозванные медиаторы – Мамонтов и Гапонов:
- Корреспонденты и ведущие без очереди! – Начал выкрикивать Гапа, вышагивая перед очередью, как капрал перед строем.
- А мы, мы?!.. Редакторы? Мы же в утренней бригаде! – Обратив к нему лица, загалдели из всех концов очереди.