Ах ты, старая ведьма! Это всё из-за твоих манипуляций, нефиг было лезть к моей груди. Так, ладно, без паники. Вдох-выдох. Хотя как без неё, то? Надо паниковать!
– Доктор, – я вскочил с места и схватил старушку за плечи, – Сколько мне осталось? День? Месяц? Год?!
– Четыре минуты. Успеете составить завещание?
– СКОЛЬКО?!
– Пишите: оставляю всё своё имущество Коноваловой Марии Витальевне, – уголки ее губ растянулись в улыбке, – Ладно, шучу я, шучу. Ну что вы как маленький, голубчик. Сядьте, успокойтесь. Давайте я вам ромашки заварю.
– Да ну вас с вашими шуточками, я тут чуть инфаркт не хватил.
Судорожно выдохнув, я плюхнулся обратно на стул.
– У вас и правда острая сердечная недостаточность, это я могу уверенно констатировать. Я врач, и поверьте, я знаю, о чём говорю.
– Очень смешно.
– В этот раз я не шутила, – в момент посерьезнела Мария Витальевна, – У вас, правда, нет сердца, а на его месте артефакт, который лечит ваши раны и всячески противится любому вмешательству. Но я пока не понимаю, что он берет взамен. Предположу, что у него есть ограниченный заряд, а насколько его хватит… – она развела руками, – одному богу известно.
– Как-нибудь узнайте! Я не хочу склеить ласты в любой момент.
– Любой из нас может склеить ласты в любой момент, – вмешался Леднёв, – Се ля ви.
Здорово. Просто, нахрен, прекрасно. Моя жизнь напоминает беспроигрышное казино. Сидишь, пялишься на то, как шарик прыгает, вращаясь на рулетке. И как загипнотизированный боишься лишний раз вдохнуть. Шарик замедляется и останавливается. Ты выдыхаешь и делаешь новую ставку, только вот какой в этом смысл, если на всех ячейках написано "лох"?
– Нам надо на воздух, – ухватив мою мысль, сказал рыцарь, – подумать.
– Я тогда… пойду, – тихо сказал я, вставая и направляясь к выходу.
А что мне еще оставалось? Меня такими новостями огорошили, что мне срочно нужно было напиться. Вдрызг. Чтоб завтра тоже проснуться на полу какого-нибудь бара, борделя, караоке, клуба домино, но лучше в пиве и с живой женщиной. Ах да, кто ж меня теперь туда пустит по доброй воле. Я же ПОДОЗРЕВАЕМЫЙ. За что мне это всё, перед кем я так накосячил?
– Помните, о чем я вас попросил? – Остановил меня Леднёв.
– Не попадать в неприятности.
Только как это сделать, если все происходящее со мной это одна большая неприятность? А конца и края у нее не видно.
– Хорошо, заберите свой паспорт у Рогова, он сейчас на проходной. И Артём Николаевич, дорогу домой найдете, или вас подбросить?
– Найду.
Не отказался бы от халявного такси, но вдруг у меня дома пара мёртвых шлюх на пороге валяется? Там уже так легко не отмажешься.
– Удачи, Ваше Благородие.
– Спасибо.
Она мне пригодится…
***
– Вот ваши документики, в целости и сохранности. Прошу, получите и распишитесь, Ваше Высокоблагородие, – не в меру упитанный жандарм распинался, словно перед ним король Британии.
– А денег у меня при себе не было? Телефона?
– Никак нет, Ваша Великолепность!
Разумеется, разве могло быть иначе? Мобилу посеял. Кошель тоже уплыл. Возможно, этому жандарму в карман.
– Одолжите рублей пятьдесят? *(для понимания курса просто умножайте на десять)? – попросил я, – Верну с процентами.
Не верну.
– Эм, да, разумеется, как вам будет угодно. Меня Сергей Рогув зовут, кстати. Если что случится или понадобиться помощь, всегда можете на меня рассчитывать! Наш долг эм, обува… помогать! точно, помогать гражданам. А вот моя визитка, так сказать, – он быстро накарябал свой номер телефона на краю бланка и, неровно оторвав, всучил мне, – О деньгах не переживайте, вернете когда сможете.
– Конечно, – кисло улыбнулся я, поблагодарив это млекопитающее, – о таком долге век не забуду.
Вместе с визиткой он передал и мятый полтишок. Вижу, жался до последнего. Отдал самую потасканную купюру.
Я вышел на улицу не прощаясь. Настроение было ни к чёрту. Меня подозревают в убийстве, вместо сердца засунули какую-то адскую херовину, которая может отказать в любой момент. Еще и привидение это дебильное прицепилось! Всё из-за него.
– Хэй! – насупился призрак, – За языком следи, это, вообще-то, обидно.
– А мне не обидно? Я умираю!
– Пока есть я – не умираешь. Ты разве не понимаешь, почему я шатаюсь с тобой?
– Без понятия. Ищешь дармовой ночлег?
Его сверкающий золотом палец ткнулся мне в шрам.
– Я и так живу в твоём сердце, – рыцарь сверкнул золотом глаз, – м-м-м… звучит так себе. И по факту оно вообще моё.
– Ага.
– Как бы то ни было, артефакт, поддерживающий в тебе жизнь и оберегающий от травм – это я. Смирись.
– А я могу тебя вытурить за неуплату аренды?
– Я сейчас тебе инфаркт устрою, хочешь?
– Ладно, угомонись… – выдохнул я, – вообще это многое объясняет. Шрам, лечение. Погоди-ка, раз уж ты лекарь, чего ж ты мне голову сразу не вылечил, а? Оберегатор хренов.
– Я и подумать не мог, что ты начнешь ныть из-за какой-то царапины, – пожал плечами рыцарь.
Спасибо, мать твою. Выходит, что бабка права оказалась. Я жив, пока этот призрак со мной. А значит, расстанемся мы, только тогда, когда я найду своё настоящее сердце. Ха-ха-ха…
– Тебе весело? – изумился призрак.
– Ага, как висельнику в петле. Тебе разве не смешно? – Ему не было смешно, он смотрел на меня как на идиота, – Сам посуди, это же бред! Дурдом! Кто-то меня вырубил, вырезал орган, засунул вместо него артефакт и испарился в неизвестном направлении. Без какой-либо видимой причины!
Типа, ну кому я вообще нахрен нужен на этом свете?
– И что? – спокойно спросил рыцарь.
– А ничего. Рядовая ситуация, каждый день такое происходит.
– Правда?
– Это сарказм.
– Не переживай, всё решим, – он бодро хлопнул меня по плечу. Я аж перекопался, едва не расстелившись на тротуаре. – Итак, где ты живешь?
В Российской Империи. В Нижеграде. На Ломоносовской…
Ладно, посмотрю на всякий случай в документах, вдруг мне и мозги чужие пересадили.
Я раскрыл книжечку паспорта с гербом моего дома "Серебряный щит с золотым кубком по центру".
– Старая Москва, – прочитал рыцарь, тыча в графу места рождения, – Она в этой стране?
– Трудно сказать, – уклонился я, – Номинально, да, но по факту не особо.
О, а вот рядом и текущий адрес прописки. Слава богу, плутать не придется.
– Князев Артём Николаевич, – продолжил чтение призрак, – Восемнадцать лет. Молодой, смешливый. Не женат… Ты поэтому с девками легкого поведения шастаешь?
– Отвали! – вспылил я, – Я не могу спорить с тобой на голодный желудок. Ты меня перманентно бесишь.
– Пермакто?
Я не удосужился ответом, выискивая средь улочек города рабочий магазин или забегаловку.
Сориентировать в этом царстве высоток из черностали, стекла и бетона, задачка та еще. Сотни неоновых вывесок, проклёвывались сквозь пелену тумана. Аллея магических фонарей мерцала вдоль дороги, отражаясь на влажном асфальте. Над головой топтались вороны, расположившись на линии электропередач. Метрах в ста от меня мужичок в серой толстовке выгуливал собаку вдоль кирпичного забора.
– А какой сейчас год? – внезапно спросил рыцарь, – ощущение, что прошла пара сотен лет с момента моей кончины.
– Две тысячи тридцать четвёртый, – ухмыльнулся я, – добро пожаловать в буду…
Подул ветерок, и не тот, который порывами подпинывает под жопу. А такой, какой шквалом бьет в лицо, пока не заплачешь. И с каждым мгновением он все усиливался, раздувая не только пустые бутылки и картонки, но и сворачивая мусорные баки в переулке.
Аура рыцаря горела яростным огнем, я чувствовал не только жар, но и острую боль в груди.
– Ай… тише, угомонись, – попросил я, хватаясь за сердце.
– Тысячу лет! – Он вышиб кулаком кирпичную крошку на заборе, а лампа на фонарном столбе лопнула, рассыпаясь искрами, распугивая ворон.
Собака залаяла, а мужик начал странно на меня поглядывать и достал телефон.
– Эхэхэ, полтергейст разбушевался, – виновато помахал рукой прохожему я, – артефакт тестирую, вот и бури магнитные шалят.
И тут же мысленно добавил:
– Прекрати сейчас же или люди подумают, что я одержимый! И когда приедет карательный отряд, они спрашивать не станут, почему я веду себя как шизик, а вокруг меня предметы летают. Просто пристрелят.
Рыцарь вроде немного успокоился, вняв моим словам. Вихрь из мусора унялся, оседая на тротуар. Фуф, кризис вроде миновал, я поднял с земли мусорный бак и пристроил его в качестве табуретки.
– Послушай, я понимаю, ты зол. Ты давно умер, никого из твоих друзей, поди уже не осталось. В палеонтологических музеях… разве что.
Вовремя прикусив язык, я не стал продолжать потенциально обидные варианты.
– Твоя правда, парень, – рыцарь сел напротив, прислонившись к стене исписанной граффити, – моим гневом время вспять не повернуть.
– Рад, что ты это понимаешь.
– Всё такое… непривычное. Вывески, магазины, дома. Техномагия, одежда, люди, – призрак посмотрел наверх в хмурое небо, – дирижабли.
– Ты слишком много знаешь о мире, в котором не был. – резонно заметил я.
– Отнюдь, я знаю только то, что знаешь ты. И то, лишь те вещи, на которые смотрю. А так вычленить нечто из твоей памяти по своему желанию я не могу.
– Ясненько. А сам то про себя много помнишь? Имя своё?
– Атари.
– Атари? – прыснул я, – ты сейчас серьёзно?
– Чем тебе не угодило Атари? – Вспыхнул золотой аурой рыцарь, – Нормальное имя!
– Нормальное, нормальное… для девчонки.
– Я бы поостерегся хамить человеку, который позволяет тебе жить, – призрак посмотрел мне в глаза, сверкая солнечной радужкой, – подумай об этом, парень, хорошенько подумай.
– Прости, не хотел тебя обидеть, – я сложил руки в мольбе, – мир?
– Мир. Мир… сильно изменился. Люди, магия. Многое минуло за прошедший миллениум. Но все же меня больше беспокоит магия. Вы называете ее даром. Расскажешь подробнее?
– Ух, а мы с твоей больной темы, сразу на мою… – тяжело выдохнул я, – ну, слушай…
Глава 5
Признаюсь, я не мастер задвигать телеги, особенно образовательные. Потому постарался пояснить Атари вкратце.
Итак, дар это магия (удивительно, правда?) источником которой выступает Бездна. И всякое искажение Бездны на земле называется Эхос, типа как эхо чужого мира. Проклятое место, которое соприкасается с потусторонним миром демонов.
В общем: Эхос – это скверна в нашем мире. Разлом – это портал в Бездну.
Не путать.
