Согласитесь, это иногда бывает —
Чтобы батя в жизнь ребёнка вник.
То, чего Горыныч опасался,
Он на этом, всё-таки, попался.
Как бы тайну некоторые не скрывали…
Двойки (две) по физкультуре там стояли.
Возмутился батя поведением сына:
«Как же ты такое допустил?»
Попытался оправдаться Змей Горыныч:
«Первый раз – я форму позабыл…»
«А вторая двойка? Их же две… " —
Старший из Горынычей не отставал.
Опасаясь быть зажаренным отцом,
Младший еле слышно лепетал:
«Всё опять же из-за этой формы,
Я её, похоже, потерял…»
Батя удивился и сказал:
«Ты себя-то в зеркало давно видал?
Ты чего мне заливаешь тут,
Форма по размеру, словно парашют.
Как в глаза не броситься такая,
Ведь она же у тебя большая?
Ладно б кто другой прошляпил,
Так сказать, недоглядел,
А ты тремя своими головами
В шесть-то глаз куда смотрел?
Что стоишь, Горынушка не весел,
Буйну голову на грудь повесил?
Кстати, ну-ка повернись ко мне лицом.
Встань, как и положено перед отцом».
Змей Горыныч младший повернулся,
Змей Горыныч старший ужаснулся:
«Где же головы твои, сынок,
Я смотрю – мне прямо невдомек.»
Голова одна по середине,
Двух соседних нету и в помине.
Змей Горыныч вновь залепетал:
«Понимаешь, папа, это, как его…
Я их тоже, как бы, вроде, потерял…»
Старший Змей в затылке почесал,
И слова такие сыну он сказал:
«Собственную голову если так носить,
То тогда чего про вещи можно говорить?»
Читатели мои, мои друзья,
Раз басня есть, то без морали
В таком произведении нельзя.
Вы головы, своей, однако, не теряйте.
Ведь у Горыныча хотя – бы запасные есть.
У нас же всех одна, и без неё нам
И не подумать, и не поесть.
«Про родную речь»
Лев стал однажды замечать,
Что звери начали рычать.
Не только те, рычал кто по природе,
Но даже те, кто лишь мяукал вроде.
Рычат слоны, верблюды, ламы,
Жирафы, пеликан, гиппопотамы.
Коровы тоже не мычат,
Бодаются и все рычат.
Не понимает Лев как быть,
Совета должен он спросить.
Помочь ему Сова берется,
Недаром мудрою зовется.
Лев: «Скажи, Сова, что со зверьем стряслось?
Глобальное ли это потепление,
А, может, сдвинулась земная ось?
Но у зверей в мозгах затмение.
Красивую свою, родную речь
Не стали звери уж беречь,
С рычанием друг к другу обращаются —
Из разных видов и пород
В одну породу хамскую
Все звери превращаются».
Сова: « Чтоб речь родную знать,
Так книжки надобно читать.
Ужели царь зверей не ведаешь того,
Читать ты в наше время не заставишь ни кого.
У всех зверей сегодня в моде
Рычать по-хамски при народе.
В старинных рукописях говорилось-
Такое в мире уж творилось.
Когда-то ведь и рыбы говорили.
Ты знаешь, почему они язык забыли?
У них все точно также начиналось,
С рычания, с пусканием пузырей.
Однако безобразие недолго продолжалось-
Нептун устал от рыбных сих затей.
Решил Нептун: «Чем рыбам ерунду рычать,
И пузырями воду баламутить,
Полезнее им будет помолчать,
А я ведь как решу – так все и будет».
На рыбий разговор он вето наложил,
И сей указ под камень положил.
Собрал Лев всех своих зверей,
И им промолвил без затей:
«Коль не хотите вы как рыбы впредь молчать,
На том вы говорите языке, что от природы дан,
По-хамски перестав рычать.
А то я тоже вето наложу,
И сей указ под камень положу!»
Мораль сей басни такова —
Коль не хотим однажды потерять родную речь-
Ее нам надо уважать, хранить и тщательно беречь.
«Заячья тётка»
Бежал с охоты серый волк.
Не задалась охота.
Ввалился бок, слюна текла —
Мечтал он съесть кого-то.
Но как бы волку не мечталось,
А вся добыча поскрывалась.
Вдруг на лесной дороге
Он с зайцем повстречался.
Маршрут его и зайца
Как раз пересекался.
Тут волк не сплоховал,
И зайчика поймал.
Зайчишка молодой бежал к себе домой.
Немного зазевался – зубастому попался.
Зайчишку сгреб разбойник, и говорит: «Постой,
Ты на обед торопишься ко мне, Косой?
Однако, ты костлявый… Ну, что ж, какой ни есть.
За неимением прочих, тебя придётся съесть».
Смекител заяц, что – сейчас его сожрут,
и говорит он волку: «Такое дело тут…
Вы правы, друг любезный, я мясом не богат.
Мне б не хотелось, чтоб пред вами
я был бы виноват. Ведь не хотите вы
испортить свой обед, поскольку шкура есть,
а мяса-то ведь нет».
Ответил волк: «Пройдоха!
Конечно, это плохо.
Костями голода не утолить.
И как же ты прикажешь быть?»
А заяц, видя, что обед уже отсрочен,
решил развить успех переговоров и говорит:
«Мой друг, здесь рядом, между прочим,
моя родная тётка проживает.
Она такая жирная, её все знают.
Что толку кости вам мои глодать,
когда добычу повкусней можно урвать.
Берусь я сам её доставить
и лично вам её представить».
«Ты – молодец», – заметил волк, – " умен, да и не трус.
Что тётка – не стара? И как она на вкус?»
«Да кто её когда жевал?»
«Ну-да, ну-да, не то сказал».
Договорились – заяц тётку приведёт.
И выйдет полный с волком у него расчёт.
Сидит косматый и слюну глотает,
о жирной тётке заячьей мечтает.
А зайца уж давно и след простыл.
И сам погибнуть не хотел он, и тётку он свою любил.
Повелся волк на обещания, губу аж раскатал.
Довольствовался б тем, что есть, а не мечтал.
Добыча малая – была почти в зубах.
Фантазии – они, известно, в облаках.
«Ворона-критик»
В своем лесу Ворона критиком слыла,
поскольку острой на язык была.
Хоть языка она, конечно, не имела,
