однако клювом щелкала
и в дело и не в дело.
Советовали Зайцу-баснописцу
однажды с этой птичкой повстречаться,
поскольку кто-то полагал,
что не случайно ей дано
с литературною богемою общаться.
Ворона Зайцу говорила:
«Ваши басни я читала,
в них нет литературного начала.
Друг мой, вы нарушаете
литературные традиции.
Где ямбы, где хореи, наконец.
К печати это явно не годится».
Литературный спор ведя,
пытался Заяц дать
литературной сдачи:
«Иной у басни слог,
она и пишется,
да и читается иначе».
Ворона гнет свое: «Нет-нет,
читать все это невозможно,
как-будто произносишь заклинание».
В ответ ей Заяц: «Да, конечно,
если на одной читать «волне»,
и игнорировать все знаки препинания».
Ворона знай твердит:
«Не в знаках дело.
К чему мне эти запятые-точки?
Должна прочесть я на одном дыхании
всю вашу басню до последней строчки,
как и читатель ваш прочесть бы мог.
Однако нет возможности,
ведь «схлопывает» слог».
Не понял Заяц мысль последнюю.
Я тоже объясню ее едва ли —
про «схлопывание» зарифмованных слогов
ни Ожегов, ни Даль ведь не писали.
Такие критики встречаются нам
и не раз.
Они-то думают, что бьют
не в бровь, а в глаз.
Им кажется, что они больше знают,
поэтому и в творчестве чужом
они все понимают.
Задача критика писателю помочь,
«убрать» все «лишнее»
и творческую мысль развить.
Но у иных же как-то получается
все растоптать, желание творить убить.
«Разбуженный медведь»
Запад настойчиво злит Россию, провоцируя конфликт. В каждом столетии западные страны по одной или в компании нарываются на Россию. Потом они отгребают по-полной по мордасам и лет 50 зализывают раны.
Ситуация опять повторяется. История не учит?
Нынешнее столкновение может оказаться последним для человечества.
Лиса Кунице говорит:
«Вот мы всё бегаем,
А Мишка спит…»
Лисе Куница отвечает:
«Такого разве не бывает?
Он спит ведь каждою зимой.
И что за дело нам с тобой?
У всякого свои дела,
Что за печаль тебя взяла?»
«Послушай, милая Куница,
Ты, по-лесному, мне сестрица,
И ты пойми, так не годится —
Вокруг все бегают, стараются,
И лапы в кровь у них стираются.
А этот спит себе, валяется.
Ну как всё это называется?
Все пропитание добывают,
А Мишка боки наминает».
«Он в пищевой цепи лесной
Для нас совсем не конкурент…»
«Ты привела, конечно, мне
Довольно сильный аргумент.
Однако, поведением своим
От всех в лесу он отличается.
У нас Единый лес, для всех
Единые должны быть правила.
И выделяться, думаю, не полагается».
«И что же делать? Как нам быть?»
«Ты спрашиваешь – как нам быть?
Медведя надо нам будить!
Поддержит нас лесной народ —
пускай Медведь как все себя ведёт».
Народ лесной об этой выдумке
Немедля известили.
И Зайцев с Белками тотчас
Шуметь по всем кустам пустили.
А Зайцам что? Шуметь, конечно, стали.
Всё сделают, как им сказали,
Лишь бы самих их не сожрали.
Такой и шум, и треск подняли…
В лесу соседнем их слыхали.
Медведь поднялся, вылез из берлоги,
Так грозно зарычал,
Что Зайцы шустро уносили ноги,
А Белок тут же сдуло с веток,
Как-будто ветки ветер раскачал.
Лиса с Куницей так перепугались —
Поджав хвосты, подальше в лес убрались.
А Мишка что? Лукавить я не стану —
Медведь, разбуженный зимой
Страшнее, чем с гранатой обезьяна.
Пошёл крушить налево и направо —
Он голоден, к тому же недоспал.
Два дня шатался медведь по лесу
И всех порядком он «достал».
Хотел кореньев – под снегом всё кругом,
Хотел бы ягод – склевали птицы.
Мечтал о рыбе – покрыта речка льдом…
А вот голодному теперь ему не спится.
С досады он кусты ломает,
В дугу деревья гнёт.
Медведь – шатун в лесу всех «задолбает»,
Если не спит, и если не пожрёт.
В лесу напуган каждый житель,
И все на стороже.
И у Лисы с Куницей, кстати, тоже
С охотою не ладится уже.
И тут, друзья, мораль одна,
Её не отменить —
Пускай бы спал Медведь зимой.
Зачем его будить?
«Оценка знаний»
В чужую голову свои мозги вложить,
Так надобно, порой, как Дятел дерево долбить.
Хотя и с Дятлом могут быть проблемы еще те.
И вот история, правдивая вполне.
В лесную школу Дятел поступил,
Образование желая получить.
Однако нерадивым очень был,
И ни в какую не хотел учить.
Преподаватель Белка день за днем
Трудилась, в Дятла знания «вбивая».
Напрасный труд – он непреклонен был как дуб,
По-прежнему учиться не желая.
Он говорил: «Я не пойму,
что вы хотите мне сказать».
И, помолчав, ехидно добавляя,
промолвил: «Осталось лишь на лбу мне написать».
А слово-то не воробей,
Оно же вылетело, Белку задевая.
Но Белка с Дятлом спорить ведь не стала —
Поймала и на лбу по-русски «дятел» написала.
Был то диагноз или приговор —
«Спалился» Дятел, как под шапкой вор.
И все увидели – он точно «дятел» —
Так провоцировать преподавателя со стажем,
Рискнет лишь тот, кто правда «спятил».
Директор школы все по полкам разложил —
На всех участников событий наказанье наложил.
Всегда неправы в споре обе стороны.
Тем более в преподавании «границы» так важны.
А здесь же, чтобы кто не говорил —
Один урок не выучил, другой не научил,
И каждый «двойку» собственную в итоге получил.
«Лимон»
Лимон был кислым, но не злым, все знали это точно.
Со всеми он всегда дружил, жил вкусно, ярко, сочно.
Кому-то цедру он дарил, кому-то сок свой выжимая,
Лимон старался всем помочь, собою блюда украшая.
Весь день расписан у него, как-будто он звезда,
Лимон на части разрывался, чтобы успеть туда-сюда.
С утра помочь опохмелить печального соседа,
Днем пара встреч, один фуршет, под коньячок беседа,
Потом на торте полежать и срочно по домам бежать
Гриппозных выручая, и вкус и аромат придать тому,
Что очень часто, но напрасно, в народе именуют чаем.
Его предупреждали и Кокос и Авокадо:
«Не надо упираться так в дела, не надо!
Побереги себя и никому не поддавайся,
