Два удара были нанесены по этому несчастному, лишенному удачи ребенку, и рука Небесного Судьи уже поднималась для третьего, когда Питер с воплем ворвался в этот безумный мир. Начнем с того, что Питер был образцом мужественности. Он был никчемным. Мягкие плечи помогали скрыть его худощавое телосложение, а высокие каблуки добавляли лишний дюйм к его миниатюрному росту, но никакие технические или портновские приспособления не могли убрать с его лица анемичную бледность и придать выразительности непослушным волосам или избавить его глаза от меланхоличной задумчивости, что отражало его индивидуальность. Физически Питер был похож на человека, которого мы часто видели на фотографии, ранее опубликованной в рекламе “БУДЬ СИЛЬНЫМ КАК Я!
Более того, Питер был застенчив. Ужасно, чудовищно, невообразимо стеснялся всего и вся, что ходило, плавало или летало по поверхности земли, под ней или над ней. Он сглатывал, когда говорил, и никогда не повышал голос громче, чем при робком блеянии. Незнакомые люди пугали и смущали его... и у него совсем не было друзей. Он переливался всеми оттенками радуги, когда его замечали представительницы прекрасного пола, и всегда находился в кафетериях, чтобы избежать ужасной задачи сделать заказ у официантки.
Его положение в жизни было именно таким, какого и следовало ожидать. Он был самым маленьким винтиком в этой огромной организации и для всех, кроме его ближайших коллег-клерков, он был всего лишь еще одним именем в платежной ведомости.
Он зарабатывал достаточно, чтобы жить, есть, раз в неделю ходить в театр и содержать троюродного брата в Орегоне, которого он никогда в жизни не видел, но чьи требовательные письма приводили его в неистовство от чувства долга. Он скромно одевался, без возражений позволял охране метро толкать себя и не позволял себе ничего более одурманивающего, чем случайная порция "доктора Зиппера".
Таким был Питер Петтигрю. Или, если быть более точным, тот Питер Петтигрю, который быстро и ненавязчиво предстал перед общественностью.
***
Но был еще один Питер Петтигрю, неизвестный и неожиданный, избранный Питер Петтигрю, в чьих жилах струился огонь героев, за чьими мягкими и желтовато-коричневыми глазами горели дремлющие вулканы. Это был именно тот человек —смеющийся, насмешливый, отважный борец, - которым Питер мечтал стать. Рыцарь-искатель приключений со стальными мускулами, подвижным умом и острым, как шпага, языком. Именно таким человеком был Питер, когда глубокой ночью его тщедушное тело беспокойно ворочалось на кровати, а неприкаянная душа мчалась по волшебным дорогам мира Грез в поисках мрачных приключений. Этим человеком был Питер, когда чернота окутала худощавую, напряженную фигуру, подавшуюся вперед в кресле у кинотеатра, и жаждущее сердце Питера устремилось за лучом серебристого сияния, чтобы отождествить себя с той одинокой душой, которая больше всего страдала от вторжения сил зла.
Это был странный, новый Питер Петтигрю, который теперь, как сгусток тьмы в тени дверного проема, улыбался и бросал вызов полчищам сил, выступавших против него.
- Так! - насмешливо прошипел Питер. - Итак! Вы думаете, что сможете взорвать арсенал? Ну, это мы еще посмотрим, вы, грязные, подлые старые япошки, вы! Брррр-брррр-брррр... — Его маленькое тельце дрожало от возбуждения, когда он проносился по серой улице под воображаемыми автоматными очередями.
Автоматная, - теперь нет смысла молить о пощаде! - торжествующе рассмеялся Питер. - Вы, должно быть, подумали об этом до того, как напали на нас! О, теперь это ножи? Помните Перл-Харбор! Бррррррр
«Прекратите этот чертов шум! Прекратите!» - Ревущий голос прорвался сквозь сосредоточенность Питера, внезапно положив конец его маленькой личной драме. - Какого черта, по-вашему, вы вообще делаете? Кто—о-о! Я мог бы и сам догадаться!»
Только мрачность скрывала болезненное смущение Питера. Его сердце сжалось до размеров изюминки, а в животе запорхали свинцовые бабочки.
- П-здравствуйте, сержант Маккардл, - слабым голосом произнес он.
Военный, еще более воинственный, чем когда-либо, с кольтом 44-го калибра, уродливой шишкой на бедре, и противогазом через плечо, злобно уставился на маленького добровольца.
- Что, черт возьми, означает весь этот шум и неразбериха, Петтигрю? Вы что, не знаете?..
- Я... я просто притворялся, сэр, - скривился Питер.
- Притворяешься кем? Притворяешься паровой каллиопой или кем-то в этом роде? В любом случае, Петтигрю... — Внезапная мысль осенила сержанта и он хмуро взглянул на свои наручные часы. - Без двух минут двенадцать! Почему ты все еще шныряешь по Оружейной? Почему ты не на своем посту?
- Я... - начал Питер, - я…
- Не обращайте внимания, - перебил Маккардл. - Неподчинение приказам в чрезвычайной ситуации — с меня достаточно! Теперь вы можете надеть свою форму! И до свидания, мистер Петтигрю!
- Н-но— - запинаясь, пробормотал Питер.
- И, - добавил сержант Маккардл, - скатертью дорога!
- Н-но это мой пост. Сержант! - взвыл Питер. - Мне было поручено охранять этот сектор во время пробного отключения электроэнергии!
- Т-ты что? – На этот раз голос Маккардла сорвался на мрачную ноту.
- Не повторяйся, Петтигрю! Я и в первый раз тебя услышал. Ты - дежурный на этом посту! Из всех этих бестолковых заданий, черт возьми, этот арсенал — один из самых важных военных объектов во всем городе.
Это... это правда? — пропищал Питер с неожиданным рвением.
- Возможно, самое важное! Петтигрю, ты знаешь, что весь подвал этого здания заполнен порохом и динамитом? Их хватит, чтобы разнести все окрестности до основания! А в трех кварталах отсюда находятся мэрия, Федеральное здание, два завода по производству военного вооружения и казармы морской пехоты!
- Так и есть, - сглотнул Питер с меньшим рвением.
- И из всех людей, - в отчаянии воскликнул Маккардл, - именно вас должны были назначить на этот пост, а меньше чем через минуту прозвучит тревога. Что ж, — он пожал плечами, - теперь уже слишком поздно. Это ваше дело теперь. Вы подготовили свое снаряжение?
- Экипироваться — о, да, сэр! Вот здесь! - Питер похлопал по противогазу, висевшему у него на боку, и, более осторожно, по автомату, висевшему у него на бедре. - Я готов, сэр.
- Очень хорошо, Петтигрю. Отныне, - главному герою пришлось повысить голос до крика, чтобы его было слышно сквозь рев башни, который внезапно проснулся и завыл из сотни источников одновременно, - Решать тебе! Продолжай!
И когда серый сумрак городской ночи внезапно сменился черным цветом, когда лихорадочные электрические и неоновые огни один за другим погасли над городом, мрачно готовящимся к любым неожиданностям, сержант Маккардл шагнул в темноту - и пропал!
Поначалу его исчезновение стало облегчением для маленького потенциального воздушного надзирателя. Затем, когда оглушительный вой сирен сменился приглушенной тишиной, а шаги Маккардла затихли в темноте, на Питера Петтигрю снизошла огромная, непоколебимая тишина, и вместе с ней пришло острое осознание его совершенного одиночества. В кромешной тьме он пробормотал: «Боже мой! Я совсем один!» - и поднес дрожащую руку к глазам. Это было смутное белое пятно в темноте. Покалывающие пальцы паники сжали нервы Питера, и его нервные узлы зазвенели, как струны арфы: «О, душа моя!» - дрожал он. –«Так темно!»
Городские власти намеренно выбрали для этого мероприятия безлунную ночь. Мать-природа постаралась на славу, затянув небо густыми облаками, в результате чего ночь стала беззвездной. Улица, на которой стоял Питер, была черна, как чрево кита. Кроме… «О, помилуй меня! - проблеял Питер. – Так дело не пойдет!»
И когда его паника улеглась перед лицом этого непозволительного поступка, он поспешил вниз по улице к дому, из-под опущенных жалюзи которого пробивался единственный, предательски косой луч света. Он торопливо поднялся по ступенькам и еще более торопливо постучал в дверь.
- Выключить огни! – закричал он. – Воздушная тревога! Свет…
Дверь внезапно распахнулась, и в глаза Питеру хлынул ослепительный поток запретного света. В дверном проеме возникла фигура человека, чьи плечи, казалось, загораживали вход, который угрожающе возвышался над Питером.
- Эй?! - взревел этот разъяренный титан. - Что все это значит? Что ты пытаешься…
- ...выключить! - слабым голосом закончил Питер. – Свет потушите, если вы не возражаете, пожалуйста, мистер. Это сигнал тревоги.
Раздался внезапный, угрожающий треск и Питер закрыл глаза, смутно соображая, какая рука или нога у него сломана и почему она не болит. Затем сногсшибательно:
- Конечно, начальник! - раздался хриплый шепот. - Я понял. Я слушал симфонию. «Чи-карго» и забыл про тревогу. Прошу прощения.
Питер открыл глаза и обнаружил, что в доме царит кромешная тьма, а здоровяк тихо закрывает дверь!
Он повернулся и, спотыкаясь, спустился по ступенькам. Но если раньше он нервничал, то теперь его охватило странное и новое чувство: дикое, пьянящее ощущение, опьянение властью! Впервые в своей мышиной жизни Питер Петтигрю отдал приказ. И этот приказ был выполнен.
Уверенность, чувство, столь редкое в его жизни, что казалось, его и не существовало вовсе, захлестнула его горячим потоком. Он гордо поднял голову, ступая по пушистым облакам своей гордости. Он глубоко, прерывисто вздохнул.
- Страж! - радостно пробормотал он. - Начальник тюрьмы Петтигрю!
Затем, как будто что-то внутри него долго ждало этого момента, произошло его второе рождение Питера Петтигрю. Прежний Питер умер, и в его теле поселился хладнокровный, скрытный, смелый и находчивый Питер со стальными мускулами и пламенным сердцем.
И возрождающийся Петр, видя эту ситуацию, не был удовлетворен.
«Слишком темно! - решил новый Питер. - Опасно темно. Они могут что-то предпринять. У меня должны смотреть по-кошачьи. Дай-ка я посмотрю - Ааа! У меня получилось!»
И вдруг вспомнив об очках, которые он надевал для защиты глаз от вредных лучей, когда каждую неделю принимал ультрафиолетовые «солнечные ванны». Он достал из кармана затененные линзы и надел их.
Не имело значения, что очки, если говорить с чисто физической точки зрения, не могли улучшить зрение Питера. Он думал, что они улучшили, и это то, что действительно важно. Велико влияние разума на материю.
С возросшей уверенностью он зашагал по тихой улице, чтобы занять свой пост у входа в оружейную, и именно в тот момент он увидел зловещего незнакомца.
Незнакомец спешил по улице в сторону Питера. Само по себе это не было поводом для тревоги. Тысячи хороших, солидных, свободолюбивых американцев, несомненно, были застигнуты врасплох воем сирен. Но этот человек, который, казалось, цеплялся за самые темные тени на темной дороге, не издавал ни звука, пока шел! Он бесшумно скользил вперед. Более того, его миниатюрная, но коренастая фигура сгибалась под тяжестью мешка, в котором, возможно, хранился…
«Что? Да что угодно! - подумал Питер Петтигрю. - Абсолютно все: бомбы, ручные гранаты, битое стекло! - Он сжал челюсти и шагнул вперед.
- Минуточку! - повелительно пропищал он. - Кто вы? Что вы тут делаете?
Но зловещий незнакомец либо не услышал его, либо предпочел проигнорировать. Перед самой дверью оружейной комнаты он остановился, достал откуда-то блокнот и просмотрел в него. Затем он удовлетворенно кивнул и повернулся к зданию. В тишине раздался негромкий стук его пальцев, дверь распахнулась, и он исчез.
Питер начал действовать. Все это было неправильно! Это была его обязанность. Если бы стало известно, что он позволил кому-либо беспрепятственно проникнуть в Оружейную, он лишился бы своего драгоценного поста Хранителя. Возможно, даже Питер, что больше всего его потрясло, поскольку этот инцидент произошел при исполнении служебных обязанностей, он будет судим военным трибуналом, признан виновным и расстрелян на рассвете!
На внезапно подкосившихся ногах он бросился вперед, к двери оружейной и отчаянно заколотил в нее. Рядовой в форме регулярной армии открыл ему дверь. Солдат выглядел слегка удивленным.
- Что— о, привет! Вы здесь дежурный надзиратель, не так ли? Как дела? Отключение закончилось?
- Это тренировка на всю ночь, - отрезал Питер, - как вам следовало бы знать. Но сейчас это не имеет значения. Тот незнакомец, кем он был? Куда он делся?
- Хм? - Солдат с любопытством уставился на него. - Это шутка, приятель? Какой незнакомец?
- Тот, - прохрипел Питер, - которого ты только что впустил. Он отказался отвечать на мой вопрос.
- Ты с ума сошел? - Солдат сонно хихикнул и прислонил винтовку к стене. - Никто не входил в эту дверь, приятель, кроме тебя.
Внезапное подозрение разгорелось в груди Питера еще сильнее. Значит, его предчувствие было верным! Зловещий незнакомец - вражеский агент, и этот солдат в хаки дяди Сэма был простофилей, наемником, сотрудником Пятой колонны! Быстрым движением он схватил винтовку охранника и направил ее на ее владельца.
- Значит так! - прошипел Питер Петтигрю-патриот. - Ты думал, что тебе это сойдет с рук? Что ж, игра окончена! Только через мой труп ты выкинешь один из своих подлых нацистских трюков! Ни с места! Пошевелишь хоть одним мускулом, и я... я выстрелю.
Его палец напрягся на спусковом крючке. Но лицо другого мужчины не исказилось от ненависти и жестокости, и Питер почти ожидал этого. Вместо этого солдат дружелюбно улыбнулся ему.
- Ладно, приятель, - усмехнулся он. - Наслаждайся жизнью. Неплохая игра, не так ли? Что ж... - Он широко зевнул, - меня это устраивает. Я... сонный, думаю, я успею подремать пару раз. Разбуди меня когда тревога закончится.
Он рухнул на скамейку и крепко заснул.
Какое-то мгновение, длившееся фантастически долго, Питер недоверчиво уставился на него. Затем на него нахлынули воспоминания о более насущной проблеме. Здесь была какая-то тайна, но где-то в другом месте здания скрывался шпион, чей заговор Питер должен был пресечь в зародыше.
Он развернулся и поспешил в учебную комнату. Там никого не было, кроме сонного радиста, который клевал носом над своим передатчиком. Из учебной комнаты открывалось с десяток дверей. Питер, перебегая от одной комнаты к другой, с подсознательным одобрением отметил, что все комнаты с окнами на улицу были затемнены. Освещены были только внутренние помещения Оружейной палаты.
Но от незнакомца с мешком не осталось и следа. Комната за комнатой были пустыми, если не считать то дремлющих резервистов, то офицера разведки, спящего за своим столом. Последний поднял голову, когда Питер разбудил его, невнятно повторил: «Кто? Человек с сумкой? Э-э-э-э. Не видел» - и снова заснул.
Питер, не стал больше терять времени наверху и спустился в подвал. Вход в него был закрыт для всех гражданских и для всех солдат, за исключением тех, кто был специально назначен его охранять. Но сейчас было не время придерживаться обычных правил и Питер бросился к складским помещениям, как раз вовремя, чтобы добраться до верхней площадки и увидеть картину на нижней, которая оправдала все его опасения.
Маленький человечек был там! Он бесшумно подкрадывался на цыпочках к ничего не подозревающей спине охранника, приставленного следить за магазинами. Подползая, он нащупал у себя за пазухой вещмешок и — поразительным было то, во что Питер едва мог поверить — он тихонько напевал какую-то мелодию!
Питер знал, что ему нужно делать. Он должен был громко крикнуть, чтобы предупредить солдата. Но когда он открыл рот, ему показалось, что он проглотил полный рот теплого клея, а его губы были как пара пластырей, которые заглушали гортань, застывшую от ужаса. Лучшее, на что он был способен, - это тихое, хныкающее блеяние.
Этого было недостаточно. Солдат, словно предупрежденный каким-то запоздалым интуитивным чутьем, развернулся как раз в тот момент, когда незваный гость оказался рядом с ним. Но его глаза так и не распознали опасности, потому что в этот момент рука маленького человечка вылетела из сумки и швырнула что-то прямо в лицо охраннику.
И — солдат бросил винтовку, громко зевнул, потер глаза сжатыми кулаками, доковылял до стула и крепко заснул на своем посту!
В этот момент Питер Петтигрю все понял. Теперь он знал, почему охранник у внешних ворот не остановил и даже не вспомнил про незнакомца!. Он также знал, почему все защитники этого здания, кроме него самого, заблудились в Стране Грез. В сумке незнакомца оказалось новое и страшное оружие. Порошок, обладающий способностью погружать жертвы в глубокий сон!
Анестезия! Но если это так, то было бесполезно преследовать маленького человечка, который сейчас, еще раз заглянув в свой блокнот, несомненно, это был листок с инструкциями, крадучись двигался по коридору. Один глоток этого вещества, и он, как и остальные, был бы... — Но нет! - взвизгнул Питер Петтигрю, потому что его быстро осенила ободряющая идея. Через его правое плечо было перекинуто то, что делало его неуязвимым для коварного оружия шпиона. Его противогаз!
Для нового, возрожденного Питера думать - означало действовать. В одно мгновение он вытащил маску из мешка и плотно прижал ее к лицу. Всасывание отфильтрованного воздуха создавало завершающий штрих изоляции от внешнего мира, процесс, который начинался с надевания затемненных очков. Но теперь, защищенный как от дыма, так и от мрака, положив руку на удобную рукоять пистолета, Питер прокрался вниз по лестнице.
На двери, за которой скрылся незнакомец, была табличка «ПОРОХ: ОПАСНОСТЬ!» ярко-алым цветом. Когда Питер приблизился к этой двери, он с удивлением услышал слабое бормотание. Осторожно выглянув из-за дверного косяка, он обнаружил, что это был тот самый незнакомец, который что-то раздраженно бормотал себе под нос, хмуро уткнувшись в свою маленькую книжку.
- Здесь написано, - нахмурился коренастый мужчина, - что их еще трое. Но где же они, во имя Гипноса? Здесь больше никого нет. Еще одна адская путаница в передозировке, вот что! Я бы хотел, чтобы они все уладили…
Затем Питер пошевелился и, выхватив из кобуры свой пистолет, ворвался в набитую боеприпасами комнату, выкрикивая дикие и, как он надеялся, строгие команды.
«Руки вверх!!» - крикнул он. – «Сдавайся! во имя... я имею в виду, поднимите их! Я держу вас на прицеле!»
Маленький человечек испуганно обернулся. Но, как ни странно, его губы растянулись в улыбке, а голос звучал удовлетворенно.
- А, вот ты где! – сказал незнакомец. – А начал уж беспокоиться. Остальные скоро спустятся? Спокойной ночи. - И движением таким быстрым и ловким, что ни один человеческий глаз не смог бы уследить за ним, его рука нырнула в мешок, схватила пригоршню усыпляющей пыли и швырнула ее прямо в лицо Питеру.
На мгновение Питер оцепенел от потрясения. Он ожидал раболепной капитуляции, а вместо этого встретил сопротивление. Мечтать о том, чтобы уничтожить сотни атакующих врагов, - это совсем другое дело, чем спустить курок на одного маленького противника, вооруженного только ружейным мешком. И Питер ничего не сделал.
Но диверсант совершил удивительную вещь. Он поставил карандашом галочку в своем маленьком блокноте. Затем, тихо напевая мелодию, которая удивительно походила на колыбельную, он взвалил на плечо сумку и вышел из комнаты. Питер проснулся. Его пронзительный голос отчетливо прозвучал в гулком зале.
- О, нет, ты этого не сделаешь! Замри! Брось сумку и подними руки, или я… я…
И он получил то, что хотел. Посетитель действительно уронил сумку. Но его голландский язык онемел не столько от испуга, сколько от удивления! Его глаза расширились от изумления, а челюсть отвисла:
- Ты... ты все еще не спишь!
- Ставлю свои ботинки на то, что я не сплю! - смело заявил Питер. - Ты же не
думал, что сможешь достать меня этой штукой, ты...
- И ты... - маленький человечек сглотнул слюну. - ты видишь меня.
- Я вижу тебя? Конечно, я вижу тебя! Если ты сделаешь еще один шаг, старый грязный нацист, ты...
- Нацист! - возмущенно воскликнул незнакомец. - Я не нацист!
- О, нет? Как тебя зовут?
- Меня зовут, - сказал пухлый, - Оле Лук-ойе. В некоторых кругах я известен как Ноктус или Суом, но…
- Не нужно псевдонимов, - сказал Питер. - Оле Лук Оиэ? Норвежец. Один из людей Квислинга?
- Я не понимаю, о чем вы говорите, - взорвался его пленник. - Я ничего не знаю о Квислинге, но я точно знаю одно: когда я снова увижу клерка по распределению в Отделении неотложной помощи, я подниму шумиху по этому поводу! Я никогда не был так подавлен! Только представьте, смертный держит меня под дулом пистолета, бросая вызов моим намерениям!
- Хватит! - сурово оборвал его Питер. - Я буду говорить, а ты отвечай. Что это за передозировка, о которой ты упоминал?
- Почему, в офис по распространению «Грез», - огрызнулся незнакомец, - Ну конечно, организация, на которую я работаю. А теперь, послушай, смертный, направь эту штуку в другую сторону, пока она случайно не взорвалась и не вызвала скандал. Это, конечно, не убьет меня, но если я хочу прожить вечность со свинцовыми пулями в желудке, меня повесят. Вуден знает, что у меня и так ужасное пищеварение из-за того, что я не сплю всю ночь, а эти наглые бродяги не дают мне спать весь день своими громкими боевыми песнопениями…
Но ему не нужно было вдаваться в подробности своей просьбы. Потому что Питер, чья рука дрожала, как осиновый лист во время урагана, уже сунул пистолет 44-го калибра обратно в кобуру и уставился на своего пленника полными ужаса глазами. Питер провел пересохшим языком по еще более сухим губам. И:
