- Ничего, - сказал я, - кроме того, что у меня его нет!
- Видишь! - взревел Лэш. - Это подделка!
- А ты, доходяга, - заорал судья, - если не заткнешь свою пасть... Что значит, у тебя нет мяча, Джамбо?
- Только то, что мяч так и не долетел до моей перчатки. Он исчез на тарелке.
- Исчез? Куда?
- Ты скажи мне, - умолял я его. - Это мы и сами пытались выяснить.
К этому времени обе команды уже вышли на поле. «Ворвань» Муласки, аутфилдер от «Соксов», заработавший свои два цента.
- Исключи их, судья! - потребовал он. - Это какой-то трюк.
- Джамбо, - строго сказал человек в синем, - даю тебе всего пять секунд, чтобы достать этот мяч.
- Но я не могу! - Закричал я. Я выхватил мячик из его кармана и бросил его в
Твистера у насыпи. - Покажи ему, Твистер!
Я думал, что голова судьи будет слишком маленькой для его выпученных глаз. Все остальные тоже замолкли. Все, кроме Блаббера Муласки.
- Это нечестная подача! – продолжал орать он. - Незаконная подача. Удаляйте их!
Судья почесал затылок и потянулся за книгой правил. Нечестная? Как, черт возьми, мяч может быть нечестным, если он достиг тарелки? Даже если он исчез?
Судья остановил игру. Но он был не единственным. Они даже обратились к Лэндису. Я имею в виду, к другим командам. Вы можете понять, почему они хотели, чтобы решение было принято быстро. Согласно правилам, мяч был подан достаточно честно. Он был подан правильно и попал прямо в цель. Единственное, что он ни разу не пересек цель! К тому времени, как он добрался туда, он уже начал исчезать.
Может быть, вы видели движущиеся снимки, которые они сделали? Когда мяч покидал лапу Твистера, он был большим и твердым, а затем по мере движения стал бледнеть, истончаться и слабеть, пока не превратился в ничто, как только попал на тарелку? Вот что остановило Лэндиса. Он только взглянул на эти фотографии, а потом уехал в отпуск.
Какой-то профессор из Колумбийского университета заинтересовался этим и приехал, чтобы провести множество тестов. Твистер уже устал от бросков. Но, в конце концов, он придумал объяснение, что в игру была введена так называемая геометрия, отличная от обычной. Утверждалось, что Твистер придал мячу забавный поворот, который отправил его в четвертое измерение!
Тогда около сотни других профессоров заявили, что такое невозможно. Они сказали, что парень по имени Эйнштейн, конечно, изобрел четвертое измерение, но ни один тупой игрок в бейсбол, вроде Твистера Маккоя, не смог бы забросить в него мяч. Что задело чувства Твистера, потому что, хотя он и туповат, но не самый глупый игрок в бейсболе. Если кто-то и мог вложить что-то во что-то другое, то это был он.
В любом случае, газетчики проделали хорошую работу, сделав меня и Твистера на какое-то время большими шишками, даже если мы и не пользовались популярностью в раздевалках. Скорее всего, сейчас мы были бы на высоте, поставив Ди Маджио и остальных на уши с этим броском Твистера, если бы не его стремление к славе… Ведь это было «четвертое измерение», о котором они говорили, - это Время,
понимаете?
Ладно, пожалуй, я мог бы закончить на этом. Я рассказывал вам, как у Твистера закружилась голова от успеха и он начал выступать перед публикой. Это было в последний день Чемпионата. Мы уже выиграли три партии подряд, и с подачи Твистера в этой игре все выглядело как чистая победа. Но перед игрой Твистер начал выпендриваться. О нем так много писали в газетах, что он и сам начал в это верить. Он пошел и купил себе коробку новеньких бейсбольных мячей и расписался на них, а меня заставил написать на них «моему Джону Хэнкоку».
Конечно, я купился на это. Я не всегда был сообразительным.
Так что перед игрой, когда зрители начали требовать Твистера, он подал мне знак, и мы выскочили из-за стола и немного раскланялись. Тогда Твистер начал раздавать эти мячики толпе в качестве сувениров, как это делал раньше Рут. Он был уже почти на дне коробки, прежде чем я увидел, что делает этот придурок. От них было гораздо больше шума, чем от движения на трибунах. Это и послужило сигналом. Я быстро огляделся. Твистер, будучи в восторге, забросил все мячи своим трюком в цель! Ни один из них, черт возьми, не долетел до цели. И обошлись они нам по семьдесят пять центов за штуку оптом…
Нет, я не уклоняюсь от темы.. Все сходится. Мы выиграли ту игру, ты помнишь.
Счет был восемь: ноль. Твистер остановил их всего двумя попаданиями, одним во втором тайме и одним - в девятом. Но именно попадание в девятом стало решающим.
Да, это было чистое попадание! Слишком чистое - вот в чем была проблема. Удар в девятом раунде пришелся по мячу, который Твистер никогда не пробивал!
Сумасшедший? Нет, я не сумасшедший. Это правда. Как раз в тот момент, когда Твистер разворачивался, чтобы подать мяч, этот мяч ожил прямо перед тарелкой. Сначала тоненький, потом набирающий форму - маленькое тельце, и, наконец, плавно и уверенно плывущий прямо по центру старого переулка. Неудивительно, что Томпсон купил его за две копейки.
Тем временем Твистер стоял с коробкой и с глупым выражением лица, все еще держа в руке настоящий мяч!
Это была подсказка. После той игры мы с Твистером серьезно поговорили об этом. Вот почему мы больше не играем в бейсбол. Пусть высшая лига кричит за нас. Мы наигрались, спасибо. А знаете почему?
Черт возьми, в этом нет ничего таинственного. Профессор из Колумбийского университета был прав на все сто процентов. Твистер действительно отправлял мячи в четвертое измерение — во Время. Бросая их, они попадали в цель. Только он был недостаточно далеко. Думаю, что где-то в середине этого сезона мячи начнут возвращаться целыми вагонами. Все, что Твистеру нужно было сделать, - это поднять руку, и мячик полетел бы на блюдо. Если бы в следующем году он попал в высшую лигу, у него был бы ретинг выше, чем у Эмпайр Стейт Билдинг!
Монстр из ниоткуда
ГЛАВА I
Берч Паттерсон возвращается
Одним из приятных моментов Пресс Клуба является то, что ты можешь обсуждать все, что захочешь. И этим вечером мы обсуждали кое-что необычное. Джеймисон из газеты «Диспач» упомянул о каком-то сумасшедшем, о котором он слышал, что тот может проходить сквозь стекло. Эндрюс из «Снайпа» из утреннего звонка рассказал невероятную историю о черной душе Родерика Духу, который, как утверждают жители Новой Шотландии, до сих пор бродит по вересковым пустошам близ Антигониша. Потом парень по имени Джо поднял тему Амброуза Бирса «Невидимого зверя».
Помните эту историю? О писателе, которого преследовало гигантское невидимое существо? И кого оно в конце концов поглотило?
Ну, мы немного поразмыслили над этим, и Джеймисон сказал, что все это было фантастично, и что полная невидимость была невозможна. Парень по имени Джо сказал, что Бирс был прав, что невидимость может быть вызвана несколькими причинами. Например, полным отсутствием света, как он полагал. Или искривлением световых волн. Или окраска на длине волны, которая находится за пределами видимости человеческого глаза.
«Чокнутый!» – Воскликнул Снайп Эндрюс. Винки Питерс, который был немного навеселе, промычал что-то вроде того, что «Между Небом и Землей есть гораздо больше вещей, чем может присниться вашей философии», а потом подрался с барменом, который сказал, что его зовут не Горацио.
Я ничего не сказал, потому что не знал. Возможно, именно по этой причине этот незнакомец через несколько минут подошел ко мне и завел разговор.
- Вы Харви, не так ли? - спросил он.
- Да, это я.
- Лен Харви - старший мальчик на побегушках и первый редактор «Стар Телеграм». Ты раскусил меня, приятель. Кто ты такой? – При этом он улыбнулся и сказал, - Давай отойдем в дальний угол, Харви? Там будет потише.
Это прозвучало как издевка, но что-то мне в этом парне понравилось. Может быть, дело в его лице. Мне нравятся суровые лица, настоящие Маккои, загорелые от Старого Солнца, а не от соляриса. А может быть, дело было в его прямой спине и движения плеч. Или дело было просто в том, как он говорил. Я не знаю. В общем, я сказал: «Конечно!» - и мы пересели за угловой столик. Он сделал заказ, и я тоже и мы просто сидели там какое-то время, глядя друг на друга. Наконец он сказал:
- Харви, у тебя не очень хорошая память. Мы ведь уже встречались раньше.
- Я со всеми знаком, - сказал я ему. - Иногда они ездят на черных «Мэриях», а иногда сами рулят. В основном, они лежат в морге с красивой белой карточкой, привязанной к большому пальцу ноги. Или, может быть… Эй! А ты случайно не Ки Паттерсон, который писал раньше для «Ценциннати Ньюс»?
Тогда он ухмыльнулся.
- Нет, но ты близок к ответу. Я брат Ки Паттерсона, Берч.
- Берч Паттерсон! - воскликнул я и ахнул. - Но, черт возьми, тебе это с рук не сойдет! Я поднялся на ноги и начал кричать парням. — Эй, банда...
- Не надо, Лен! - Голос Паттерсона прозвучал неожиданно резко. В нем слышалась нотка беспокойства. Он схватил меня за руку и усадил обратно на мое место. - У меня есть очень веские причины не желать того, чтобы кто-нибудь знал пока о моем возвращении.
- Но, черт возьми, Берч, ты не можешь так обращаться с газетчиками. Эти ребята – твои друзья.
Теперь, когда он сказал мне, кто он такой, я смог его узнать. Но когда я видел его в последний раз, и на самом деле, это была единственная наша встреча, он был одет в рубашку цвета хаки и вельветовые бриджи, а на голове у него был летный шлем. Неудивительно, что я не знал его в штатском.
Я вспомнил ту ночь, два года назад, когда он и его экспедиция вылетели из аэродрома Рузвельта для их исследовательской поездки на плато Маратан в верхнем Перу. Основной целью поездки были научные исследования. Плато Маратан, как вы, несомненно, знаете, является одним из многих Южно-Американских неисследованных пятен. Берч Паттерсон планировал изучить этот регион, попутно оплатив расходы в стиле Фрэнка Бака, «вернув его живым», неважно за каких только редких зверей не раскошелились бы городские зоопарки.
Существом из другого измерения был этот монстр с Марафонского плато. Из ниоткуда оно выхватывало людей, чтобы..?
В течение нескольких недель экспедиция поддерживала контакты с цивилизованным миром. Затем, внезапно…Прошел месяц... два… От исследователей не было ни слова, ни знака. Правительство Соединенных Штатов направило перуанским солонам письма. Перу ответило в мягких дипломатических выражениях, намекнув дяде Сэму, что Ему, лучше было бы держать своих чокнутых авантюристов у себя на заднем дворе. Жаждущая славы летчица собрала средства на «благотворительный рейс», но попытка была пресечена, когда выяснилось, что она уже пообещала трем разным компаниям оплатить их бензин.
Судьба пропавшей экспедиции была предметом удивления в течение девяти дней. Затем на первой странице появились «Необъявленные войны» и Национальный авиационный регистр провел тонкую синюю линию через номер пилота Берчарда Паттерсона и написал под его именем «Пропал без вести».
Но сейчас передо мной во плоти, совсем не пропавший, а очень даже живой, был сам Берч Паттерсон. У меня было так много вопросов к нему, что я начал тараторить, как новичок на своей первой работе.
- Когда ты вернулся? - Я выстрелил в него. – Где твоя команда? Что случилось? Ты добрался до Плато? И кто-нибудь знает, что ты...
- Полегче, Лен, – сказал он. - Всему свое время. Я еще никому не говорил, что вернулся, и на то есть веская причина. Очень веская! Что касается моих людей... - Он мрачно взглянул на меня. - Они... мертвы, Лен. Все. Толанд... Флетчер... Гейнель...
Я на мгновение умолк. То, как он повторял имена, было похоже на звон церковного колокола. Затем я начал думать о том, какая же это была потрясающая история. Я почти уже мог представить себе свое имя под этой сенсацией. Мне так хотелось узнать остальное, что я почувствовал вкус нависшей славы и сказал:
- Мне жаль, Берч. Ужасно жаль. Но скажи мне, что заставило тебя прийти сюда сегодня вечером? И к чему вся эта секретность?
- Я пришел сюда в поисках кого-нибудь, кому я смог бы доверять и надеялся, что никто не запомнит мое лицо, потому что оно изменилось, ну ты знаешь. У меня есть кое-что, Лен. Нечто настолько великое, настолько грандиозное, что я с трудом представляю, как преподнести это миру. И даже не знаю, стоит ли. Мне понравилось, что ты несколько минут назад не вмешивался в тот безумный спор, - он указал на барную стойку, - видимо, потому что ты, очевидно, непредвзято относишься к этому вопросу. Я думаю, что ты тот человек, в чьей помощи и совете я нуждаюсь.
- Что ж, это очень мило с твоей стороны, Паттерсон, сказал я, - но, по-моему, ты меня переоцениваешь. Я держал язык за зубами только лишь потому, что не разбираюсь в научных вопросах. Спроси меня, сколько слов в дюймовой колонке или сколько гангстеров было убито во время последней войны рэкетиров…
- Ты тот, кого я ищу. Мне не нужен человек с научным складом ума. Мне нужен человек с хорошим, здравым смыслом. Он посмотрел на свои часы.
- Лен, ты пойдешь со мной ко мне домой?
- Когда?
- Сейчас.
- Господи, Берч, мне завтра вставать в семь. Мне правда не стоит...
Он наклонился над столом и пристально посмотрел на меня.
- Не тяни время, Лен. Это важно. Пойдешь?
Я же говорил, что я любопытный и я встал.
- Моя шляпа в гардеробной, - сказал я. - Пошли!
ГЛАВА II
То, что случилось в сарае
Поместье Петтерсона находилось в Северном Джерси. Захолустное местечко, в нескольких милях от шоссе.
Было легко понять, как он мог вернуться вернуться таким образом, чтобы никто не узнал об этом. Пока мы ехали, он прояснил мне несколько моментов.
- Я вернулся в Штаты не на обычном лайнере. У меня были причины не делать этого, которые ты вскоре поймешь. Я зафрахтовал грузовое судно, маленькую развалюху, в малоизвестном перуанском порту. Капитан обязался хранить тайну. Он высадил меня и мой... мой груз... – Он на мгновение запнулся, - в месте, которое я не имею права раскрыть. Затем я приехал сюда и открыл дом. Это было всего два дня назад. Я телеграфировал своему брату Ки, чтобы тот немедленно приехал. Но он...
- Он работает в Лос-Анджелесе, - сказал я.
- Да. Самое позднее, когда он сможет приехать, это будет сегодня вечером. Возможно, он будет дома, когда мы приедем. Я надеюсь, что это так и хотел бы, чтобы у меня было два свидетеля того, что я собираюсь показать.
Он нахмурился.
- Может быть, я совершаю ошибку, Лен. Это самая ужасная вещь, о которой ты когда-либо слышал. Может быть, мне тоже стоит пригласить какого-нибудь профессора. Я не знаю. Это настолько невероятно, что я хотел бы, чтобы вы с Ки сначала дали мне совет.
- Так в чем, черт возьми, дело, Берч? – спросил я нетерпеливо, а потом вдруг вспомнил фильм, который видел несколько лет назад. Он был основан на рассказе Герберта Уэллса.
- Это ведь не монстр, не так ли? - я спросил. - Какой-нибудь зверь, оставшийся с доисторических времен?
- Нет, не совсем. По крайней мере, в этом я могу вас заверить. Это не ископаемое, ни живое, ни мертвое. Это нечто, что находится за пределами самых смелых человеческих фантазий.
Я откинулся назад и застонал:
- Я чувствую себя мальчишкой в канун Рождества. Поторопись, парень!
Когда мы подъехали, в доме горел свет. Как и надеялся Берч Паттерсон, Ки приехал из Калифорнии. Он услышал, как мы подъезжаем по гравийной дорожке, и подошел к двери. После была сцена воссоединения, что-то вроде «как дела, старина». Затем мы вошли.
- Я нашел твою записку, - сказал Ки, - и понял, что ты скоро вернешься. Мне не нужно говорить тебе, что я до смерти рад, что ты в безопасности, Берч. Но к чему вся эта секретность?
- Я уже спрашивал его об этом, - сказал я. - Но он не сдается.
- Это что-то, - обвинил Ки, - связанное со старой работой магазин за домом. Я знаю это. Я шарил там сзади и...
Лицо Берча Паттерсона побелело. Он быстро схватил брата за руку.
- Ты не заходил внутрь?
- Нет. Я не смог. Дом был заперт. Скажи мне… - Ки с любопытством уставился на брата. – Ты хорошо себя чувствуешь, парень? Ты уверен, что ты не…
- Ты должен быть осторожен, - сказал Берч Паттерсон. – Вы должны быть очень, очень осторожны, когда будете приближаться к этому сараю. Сейчас я отведу вас туда, но вы должны стоять точно там, где я вам скажу, и не делать резких движений.
Он подошел к библиотечному столу и достал три пистолета. Один из них он спрятал в свой карман, остальные - вручил нам.
- Я не уверен, - сказал он, - что от них будет какая-то польза, если... если что-нибудь случится, но это единственная защита, которая у нас есть. Возможно, вам повезет и вы попадете в уязвимое место.
- В уязвимое место?! - Сказал я. - Значит, это зверь?
- Пойдем, сказал он. - Я покажу вам.
Он повел меня в мастерскую. Она находилась в нескольких ярдах за домом, и это было большое, уединенное строение, не такое большое, как амбар, но достаточно просторное. Моей первой мыслью было, что когда-то им, должно быть, пользовались как амбаром, потому что, когда мы приблизились к нему, я почувствовал запах животных, который ассоциируется у вас с фермами, конюшнями и зоопарками, только сильнее. Это был неприятный, зловонный запах. Вы знаете, что животные пахнут еще хуже, когда они возбуждены? Или когда они много тренировались? Ну, в этом месте так пахло.
Я нервничал, а когда я нервничаю, то всегда веду себя странно и я сказал:
- Если это лошади, то тебе следует почаще их чистить.
Потом я увидел слабое размытое пятно в темноте. Это было Лицо Ки, поворачивающегося, чтобы посмотреть назад. Он сказал:
