– Кстати, вот тебе и первое задание, Оливия Ройс, – проговорила Шерон, вновь особенно выделив мою фамилию. – Ты слышала приказ короля. К завтрашнему утру он ждет выписку обо всех условиях последнего мирного договора с терстонцами. Займись.
– Хорошо, – буркнула я, не испытывая ни малейшего воодушевления.
– Держи. – Шерон нагнулась и вытащила из нижнего ящика стола гигантских размеров талмуд в массивном деревянном окладе. С приглушенным кряхтеньем водрузила его перед собой, затем потянулась за следующим.
Спустя неполную минуту перед ней лежало три огромнейших тома. Шерон рукой смахнула со лба пот и улыбнулась мне с приветливостью свирепого хищника.
– Надеюсь, ты не подведешь, – проворковала она. – Король будет рад, если ты справишься с этим заданием. Это докажет ему, что ты полностью влилась в коллектив и освоилась со своими служебными обязанностями.
Вот ведь… гадюка! Так легко и непринужденно взвалила на меня свои же обязанности. Не сомневаюсь, если я не успею сделать выписку – то она нажалуется на меня королю. А если успею – то присвоит себе мои заслуги.
И ведь не отказаться никак. В конце концов, в этом и состоит моя работа – помогать ей.
– Я тоже надеюсь, – пробурчала я.
Подошла к ее столу и с настоящим отчаянием воззрилась на три здоровых тома.
До завтра я даже пролистать их не успею!
Шерон продолжала смотреть на меня с доброжелательностью каннибала, наблюдающего за тем, как к его логову подходит ничего не подозревающая жертва. Наверное, ожидала, что я растеряюсь и примусь отнекиваться. Ну уж нет, не на ту напала! Ройсы не сдаются, как сказал бы мой отец!
– Шерон, а ты уверена, что Оливии это по плечу? – неожиданно подал голос Алистер. – Все-таки она работает только первый день. А в этих мирных и торговых договорах сам демон ногу сломит. Особенно с терстонцами. Как будто сама не знаешь, как часто у нас с ними стычки всевозможные были.
– Не сомневаюсь в ее успехе, – ответила Шерон, сопроводив свои слова препротивнейшей усмешкой. – Не стоит забывать, что сам король высочайшим образом оценил все достоинства Оливии.
Финальная фраза прозвучала настолько мерзко, что я невольно сжала кулаки. Но неимоверным усилием воли заставила себя успокоиться. Нет, я больше не буду унижаться до бесполезных оправданий. А просто возьму и утру нос этой Шерон. Сделаю все в наилучшем виде.
С этими мыслями я перетащила тома на свой стол. Открыла первый, придвинула ближе стопку бумаг и погрузилась во внимательное чтение.
В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь скрипом перьев. Алистер и Шерон вернулись к работе. Правда, то и дело я чувствовала на себе злорадный взгляд женщины, которая словно заранее торжествовала мой провал. А вот парень словно совсем забыл о моем существовании, торопливо выписывая что-то из небольшой потрепанной книжки.
Увы, не прошло и часа, как я осознала, что Шерон действительно загнала меня в угол. Задача, казавшаяся простой и понятной, при ближайшем рассмотрении начала выглядеть просто невыполнимой. Достаточно простой текст первого мирного договора, заключенного более трехсот лет назад, с каждой страницей обрастал все новыми и новыми подробностями и исправлениями. Сперва я подумала, что проще всего будет начать с конца, так сказать. Просто взять и переписать самый последний вариант. Но сразу же осознала свой промах. По неведомой причине неизвестный мне писарь не стал приводить все пункты ныне действующего договора. Вместо этого он ограничился списком более не действующих положений. Выглядело это примерно так:
«С пятого августа тысяча пятьсот третьего года считать потерявшими актуальность пункты, указанные в приложении 1. Вместо них действуют соответствующие положения, принятые двадцатого февраля тысяча пятьсот первого года с поправками от пятнадцатого апреля того же года, указанные в приложении 2. Новые соглашения указаны в приложении 3».
Естественно, я тут же полезла в эти приложения и чуть ли не застонала в полный голос от огорчения. Никакого списка не было и в помине. Фразы шли сплошным текстом, настолько мудреные и непонятные, что у меня немедленно закружилась голова, когда я попыталась вникнуть в смысл хотя бы первого предложения.
– Все в порядке, Оливия? – приторно-елейным голоском осведомилась Шерон, когда в отчаянии я схватилась за голову, осознав, какой титанический труд мне предстоит.
– В полном, – глухо отозвалась я.
Ну уж нет, эта противная особа не дождется от меня признания в собственном бессилии! Я из кожи вон выпрыгну, но выполню задание короля.
И я погрузилась в работу.
Время словно остановилось для меня. Я ни на что более не обращала внимания. Казалось, что весь мир исчез. Остались только я, стопка чистой бумаги, которая медленно, но неуклонно исчезала, и страницы книги.
– Оливия, обедать будешь? – внезапно раздался голос Алистера.
Я промычала нечто невразумительное, лихорадочно переписывая на бумагу тот пункт, который остался неизменным с самого первого мирного договора.
– Оливия.
В следующее мгновение на мое плечо опустилась чья-то рука. Я с величайшей неохотой оторвалась от бумаг и заморгала. Глаза от напряжения болели и слезились, в голове все гудело от множества витиеватых фраз, которые я перечитывала вновь и вновь, силясь постигнуть их потаенный смысл.
– Обед, – повторил Алистер, улыбнувшись с сочувствием. – Отвлекись хоть на полчаса. Тебе нужно отдохнуть.
Я с сомнением посмотрела на дело рук своих. Исписанные листы пестрели помарками, исправлениями и кляксами. Ох, это же все еще начисто переписывать придется!
– Спасибо, я не голодна, – твердо сказала я и вновь углубилась в чтение.
Алистер не стал настаивать. Краем уха я слышала, как хлопнула дверь. Вместе с парнем ушла и Шерон. Наверное, опять примется перемывать мне косточки. А, да ладно! Как любит говорить отец: на каждый роток не накинешь платок.
Когда эта парочка вернулась, я позволила себе минутную передышку. Просто сидела и растирала кулаком поясницу, которая от долгой неподвижной позы затекла и неприятно ныла.
– Вот. – Алистер подошел к моему столу и положил на край сверток, от которого умопомрачающе пахло чем-то очень вкусным. – Я попросил сделать тебе бутерброды.
– Никакой еды в помещении архива! – тут же раздалось гневное от Шерон. – И никакой еды за работой! Оливия Ройс, вы ведь не хотите испортить ценные книги жирными отпечатками своих пальцев? Если голодны – то пойдите прочь. И возвращайтесь только после того, как тщательно вымоете руки. Однако учтите, что время обеденного перерыва заканчивается через пять минут. Вам придется поторопиться.
– Шерон, но Оливия ведь никуда не выходила, – попытался воззвать к ее совести Алистер. – Она работала…
– Ее проблемы! – отрезала Шерон. – Правила установлены не нами, и не нам их нарушать. Есть время для обеда. Если Оливия потратила его на решение собственных проблем, то пусть ждет окончания рабочего дня.
– Это не собственные проблемы, – сделал еще одну попытку достучаться до ее здравого смысла Алистер. – Оливия была занята выполнением своих служебных обязанностей.
– Если она не умеет правильно распределять время между работой и отдыхом, то это исключительно ее собственные проблемы, – фыркнула Шерон. Чуть повысила голос, заметив, что Алистер настроен продолжить спор: – И хватит на этом!
– Алистер, я не голодна, – поторопилась я вмешаться и улыбнулась насупившемуся парню, который выглядел расстроенным от полученной суровой отповеди. – И большое тебе спасибо за заботу.
– И все-таки оставь бутерброды, – негромко проговорил он. – Спрячь в стол. Будет чем перекусить вечером.
Какой милый молодой человек! И какая жалость, что не он мой непосредственный начальник. Эта Шерон – гадюка та еще. Тяжело будет с ней ужиться. А ведь ближайший год мне придется видеть ее каждый будний день.
Тяжело вздохнув от такой несправедливости судьбы, я убрала бутерброды в ящик стола и опять погрузилась в работу.
В следующий раз отвлеклась я тогда, когда Шерон начала собираться домой.
– Шесть вечера! – радостно провозгласила она. – Оливия Ройс, вы закончили?
– Почти, – угрюмо буркнула я, внутренне ужаснувшись.
Если честно, по самым скромным расчетам, я еще и половину не сделала. Эх, на редкость неудачным выдался первый рабочий день!
– Милочка, какая-то вы нерасторопная, – с плохо скрытым ликованием провозгласила Шерон. – Как же вы собираетесь работать в архиве, если на выполнение столь простой задачи вам потребовалось столько времени?
Я промолчала, с удвоенной скоростью заскрипев пером. Правда, вот беда, от спешки мои записи тут же украсились парочкой живописных клякс.
– Шерон, но ты ведь не будешь спорить с тем, что Оливия действительно весь день работала? – с плохо скрытой иронией спросил Алистер. – Она и головы не поднимала от книг!
– Не знаю, не знаю, – протянула Шерон с такой мерзкой сомневающейся интонацией, что внутри у меня все закипело от злости. – Сидеть-то она сидела. Но вот работала ли? Как будто сам не знаешь, мой мальчик, что у этих молоденьких девиц ветер в голове гуляет. Как говорится, гляжу в книгу – вижу фигу. Или, перефразируя на более актуальный лад, – прекрасного принца, готового положить к ее ногам все царство и коня в придачу.
Я покрепче сжала зубы, но не позволила себе огрызнуться. Опять намекает на мою связь с королем. Да пусть подавится своим ядом!
Шерон неполную минуту молчала, внимательно глядя на меня. Видимо, ожидала какой-нибудь реакции на свои слова. Но я усердно делала вид, будто целиком и полностью ушла в работу.
– Ну так как? – наконец спросила она. – Оливия Ройс, вы идете или остаетесь здесь?
– Я бы еще немного поработала, – тихо сказала я. – Надеюсь, это не запрещено служебным распорядком?
– Да нет. – Шерон пожала плечами. – Сидите здесь хоть до ночи. Архив все равно не запирается. Только помните, что завтра ровно в девять вы обязаны быть за своим столом, пусть даже уйдете отсюда на рассвете. Я понятно выражаюсь?
Вместо ответа я кивнула.
– И еще. – Шерон уже отправилась к дверям, где ее ждал Алистер. Но на самом пороге остановилась и бросила на меня презрительный взгляд через плечо. – Напоминаю: никакой еды на рабочем месте! Если я увижу хоть одну хлебную крошку на вашем столе или рядом – пеняйте на себя!
– Всего доброго, – процедила я. – Хорошего вечера.
Шерон еще немного помедлила. Затем плотнее запахнула строгий черный жакет и вышла прочь.
Алистер напоследок ободряюще улыбнулся и последовал за ней. Мгновение – и я осталась совершенно одна в пустом гулком помещении.
Под потолком уже медленно кружился магический шар, который, правда, еще не горел в полную мощность. Я встала и с величайшим удовольствием потянулась, с ощутимым хрустом прогнулась назад, разминаясь после долгого сидения. Затем подошла к окну. Оно выходило на Дворцовую площадь, в это время суток наполненную народом. Несколько минут с завистью наблюдала за людьми, которые неторопливо прогуливались, наслаждаясь теплым летним вечером.
Ах, как бы мне хотелось присоединиться к ним! Как хочется идти домой, наблюдая за тем, как постепенно густеют сумерки, а на улицах зажигаются оранжевые магические фонари. Да я даже в Адвертаун была бы не против вернуться. Сидела бы сейчас с Вериной на веранде, пила обжигающе горячий чай и ела ее вкуснейшие сырники, политые вареньем и сметаной.
При мысли о сырниках живот голодно забурчал, напомнив о том, что сегодня у меня во рту и маковой росинки не было. Немного поколебавшись, я вернулась к столу, достала бутерброды, любезно оставленные Алистером, и в мгновение ока умяла их все. Бумагу, в которую они были завернуты, я хотела выкинуть в корзину, но тут вспомнила о суровых правилах, заведенных Шерон. И, немного посомневавшись, аккуратно сложила ее и засунула в карман жакета. Не буду обострять и без того напряженные отношения с начальницей.
Жизнь после скудной трапезы стала казаться не такой унылой и несправедливой. Я откинулась на спинку стула и невесело усмехнулась. Ну одно радует: потолстеть на этой работе мне не грозит. По-моему, даже тесное платье к окончанию дня стало как-то свободнее в талии.
Ладно, потехе час. Пора возвращаться к выписке, будь она неладна! И я опять усердно заработала.
Когда в следующий раз решила сделать перерыв, магический шар под потолком уже горел на полную мощность. За окном было темно. Ух, как поздно-то! Матушка, наверное, переживает.
Рука сама собой легла на амулет связи, но почти сразу опустилась. А, да ладно! Вроде бы матушка вчера обмолвилась, что собиралась к подруге на вечернее чаепитие. Наверное, как это часто и бывает, засиделась допоздна. Стало быть, у меня есть шанс прибежать до ее возвращения. Иначе придется объяснять, с чего вдруг в первый же рабочий день меня так нагрузили обязанностями. Рассказывать правду совершенно не хочется. Боюсь, от известия, что моя начальница твердо уверена, будто я любовница короля, у матушки станет плохо с сердцем. А врать я не люблю и не умею. И без того в последние дни приходилось слишком часто обманывать родителей.
Так или иначе, но пора было завершать работу. Худо или бедно, но выписка готова. И даже без особых помарок и клякс.
Пожалуй, стоило положить ее на стол Шерон и спокойно уйти домой. Я даже встала, намереваясь так и поступить. Но сделала лишь шаг – и остановилась.
А ведь Шерон обязательно завтра с утречка пораньше помчится к королю и заявит, что сама все выполнила. Ну уж нет, на это я не согласна! Пусть Рауль знает, что я не такая уж бездарность и неумеха, как наверняка считает. Да, мой диплом с отличием – пустая бумажка, но это не моя вина. Чему учили – тому и научили, как говорится. Трудолюбия и старательности мне не занимать. И подготовленный документ – лишнее тому подтверждение.
Решив так, я покрепче прижала стопку исписанной бумаги к груди. А вот пойду и лично отдам королю выписку! Будет знать, что я в архиве не юбку зря просиживаю, а действительно работаю, и работаю усердно. Авось хоть немного уважения ко мне появится. Заодно узнаю, какого демона он не поставил Шерон на место, а лишь подкинул дров в костер гадкой сплетни.
«Узнаешь? – скептически вопросил голос разума. – Каким образом, хотелось бы понять? Да ты же в присутствии короля немеешь от ужаса. Стоит ему только хмыкнуть с неудовольствием – на колени готова бухнуться. И потом, что тут загадочного? И так ясно, что Рауль по своему обыкновению желает поиздеваться над Дэниелем. Когда последний узнает об этих слухах, то точно взбесится».
Ладно, тогда просто отдам выписку. Скорее всего, к королю меня и не пустят. Передам Георгу – и дело с концом. Зато Шерон не сумеет присвоить мое достижение себе.
И с такими мыслями я решительно вышла прочь из архива.
Глава 4
Понятное дело, я по-прежнему не представляла, в какой стороне надлежит искать королевский кабинет. В столь поздний час коридоры были все так же пусты. Но теперь тут еще плескался зловещий полумрак. Магические шары, плавающие под потолком, едва теплились, переведенные на самый минимум.
Я невольно передернула плечами. Брр! Жуть какая. Невольно задумаешься, не водятся ли здесь привидения. Кстати, весьма логичный вопрос. Дворцу уже не один век. Не сомневаюсь, что его стены видели немало смертей. А любое древнее место с богатой историей рано или поздно становится прибежищем неупокоенных душ.
Но не ночевать ведь мне в этом проклятом архиве! Не важно, отыщу я королевский кабинет или нет, но дорогу к выходу самостоятельно точно не найду. Потому что хоть убей, но не вспомню, какой дорогой вел меня сюда Алистер.
Немного помедлив, я решительно направилась в ту сторону, где утром встретила короля и главного камергера. Если тогда они пришли оттуда, то, стало быть, и сейчас их следует искать там же.
Около груды доспехов я ускорила шаг, почувствовав знакомое смущение. Любопытно, почему тут не убрались? Неужели это безобразие так и будет вечно лежать немым укором моему глупому поступку?
На знакомой развилке я уверенно повернула в нужный коридор. Здесь почему-то было еще темнее, как будто кто-то вздумал сэкономить на магических шарах. Теперь они встречались еще реже.
Но, с другой стороны, пусть тусклый, но свет они дают. А в самом крайнем случае создам себе огненную искру – и делов-то. Уж на это у меня умений хватит.
Хвала небесам, коридор был без всяких ответвлений, поэтому не приходилось терзаться сомнениями. Я просто шла и шла, уже прокручивая в голове разговор с его величеством. То-то он, наверное, удивится, когда увидит, какой воистину титанический труд я сегодня проделала! Надеюсь, хоть на мгновение, но я увижу в его стылых серых глазах хоть каплю уважения.
Я так замечталась, что не сразу заметила, что коридор оканчивается тупиком. Точнее сказать, лишь в последний момент остановилась, едва не врезавшись в стену лбом.
Это еще что такое?
Я неверяще потрогала каменную кладку рукой. Закрыла глаза и потрясла головой, словно надеясь, что наваждение развеется.
Как такое возможно? Я могла бы ручаться, что коридор был абсолютно прямым, без всяких отклонений. Никаких дверей по дороге сюда я тоже не заметила.
А может быть, увлеченная своими мыслями, я не заметила какой-нибудь проход?
Я развернулась и чуть ли не вприпрыжку помчалась обратно. А все-таки очень хорошо, что эти злополучные доспехи не убрали! Они являются неопровержимым свидетельством моих утренних подвигов. Стало быть, я точно здесь была. И король с Георгом точно появились именно из этого коридора.
Теперь я шла гораздо медленнее, внимательно изучая стены. Но, увы, это не помогло. Через несколько минут мой путь вновь завершился тупиком.
– Ничего не понимаю! – воскликнула я. – Не мог король просто пройти сквозь стену! – Подумала немного и уже тише добавила: – Точнее, он-то, наверное, и мог. Но не Георг.
Я задумчиво почесала лоб. Потом кончик носа. Здравый смысл требовал, чтобы я вернулась в архив и оставила подготовленную выписку на столе Шерон, а затем отправилась домой. Но все мое нутро противилось такому решению вопроса. Не хочу! Я корпела над этими документами целый день! Трудилась не разгибая спины! А Шерон заявит, будто все сделала сама. Нечестно!
«Ну и что ты предлагаешь? – язвительно поинтересовался внутренний голос. – Примешься кричать во все горло? Или начнешь молотить кулаками по стене в надежде обнаружить потайной ход?»
Потайной ход!
Я радостно подпрыгнула на месте от этой мысли. А ведь это идея! Я совсем недавно размышляла по поводу того, что дворец очень древний. И наверняка тут хватает подобных вещей. Скрытые комнаты, секретные коридоры между стенами и тому подобное. Наверняка король использовал какой-нибудь скрытый от посторонних глаз проход, позволяющий ему в кратчайший срок перейти из одного крыла дворца в другой, не привлекая при этом излишнего внимания назойливых придворных.
Дело за малым: найти, где он начинается. И я без проблем приду прямо к кабинету короля!
А заодно докажу ему, что не такая уж неумеха в магическом плане. Не будет больше зубоскалить о моих скромных познаниях.
Так, будем рассуждать логически. Что я знаю о тайных ходах? Да ничего, собственно! Кроме того, что они существуют и они тайные. Другими словами – надежно замаскированы от чужих взглядов. Чтобы никто посторонний не шлялся по ним, так сказать.
А стало быть, мы приходим к выводу, что при их создании, скорее всего, применялась магия. И не исключено, что иллюзорная. Потому что легче всего спрятать что-нибудь именно при помощи ее.
Я сосредоточилась и прикрыла глаза, собираясь с силами. Невольно вспомнились уроки Дэниеля. По-моему, самое время ими воспользоваться. Если на потайном ходе есть защита, то выполнена она на самом высоком уровне. Но…
Я не завершила рассуждения, потому что в этот момент стена едва заметно засветилась. Тусклые лиловые отблески заиграли на белых камнях, то сливаясь в причудливые узоры, то разбегаясь крошечными искорками в разные стороны. Ага, какие-то чары на ней все-таки есть.
Я выкинула все посторонние мысли из головы, пристально наблюдая за танцем огоньков, видимых лишь мне. Где-то тут должно быть нужное мне место. Панель или рычаг. Стоит его обнаружить – и проход окажется открыт.
Искорки вспыхнули ярче. И внезапно соединились в гигантский круг, камень в центре которого словно налился тревожным багровым огнем.
Ага! Получилось!
Донельзя гордая собой, я поднесла ладонь к этому камню, намереваясь нажать на него. Но в последний миг замерла в нерешительности.
От камня дохнуло волной жара. Да такой силы, что я едва не отпрянула. Ох, Оливия, будь осторожна! Как я сама не так давно рассуждала – на потайные ходы принято устанавливать защиту. А вдруг в итоге я покалечусь? То-то будет весело. Точнее, совсем наоборот. Получится прямо наглядное воплощение поговорки о том, что любопытной Варваре на базаре пусть не нос, но руку оторвали.
Искорки принялись угасать, а я все так же стояла и смотрела на заветный камень. И хочется, и колется, как говорится.
«Истинные иллюзии настолько меняют наше восприятие действительности, что создают новую реальность, – сам собой прозвучал в голове хрипловатый голос Дэниеля. – Твой разум верит в то, что перед тобой огонь. И если ты прикоснешься к нему – обожжешься».
Значит, мне надо поверить, что передо мной обычный камень.
– Будет небольно, – пробормотала я. – Тут нет никакого жара. Просто нажми на него – и все.
Я поднесла ладонь еще ближе. Ох, как горячо-то! Как будто я собираюсь прикоснуться к раскаленной печке.
– Это иллюзия, – упрямо продолжила я. – Самая заурядная иллюзия. Успокойся, Оливия. Никакое заклятие огня не сумело бы продержаться столь долго без энергетической подпитки. Как будто не знаешь, что этот вид магии самый недолговечный.
Если честно, получалось так себе. Все доводы разума разбивались о мои чувства. А они буквально кричали – не смей трогать камень! Иначе будет больно. Очень больно.
Искорки к тому моменту почти отгорели. Когда погаснет последняя, придется начинать все заново.
– Если разум меня обманывает, то необходимо предоставить ему неопровержимые свидетельства. – Я нахмурилась, размышляя вслух. – Как убедиться в том, что камень не раскален? Хм…
И внезапно я воссияла самой радостной из всех возможных улыбок. Бумага! У меня в руках целая стопка бумаги! А бумага не обладает разумом. Стало быть, если я прикоснусь ею к камню, а она после этого не загорится, то я получу доказательство того, что это лишь иллюзия!
«А если загорится? – скептически буркнул глас рассудка. – Ты готовила эти документы целый день. Неужели готова рискнуть ими? В случае провала тебе придется начинать все заново».
Ну никто не требует от меня пожертвовать во имя эксперимента целой стопкой. Одного листочка будет вполне достаточно. Возьмем последний. Если что, его легче всего будет переписать.
И я без тени сомнений ткнула им в камень.
На какой-то миг почудилось, что сейчас край сложенного листа потемнеет и начнет обугливаться, а потом вспыхнет крошечными лепестками огня. Но ничего не произошло. На всякий случай я потрогала лист после проведенного эксперимента. Даже не нагрелся!
– То-то же, – довольно выдохнула я. – Будут знать, как неумехой обзываться.
И без тени сомнений приложила ладонь к камню. Нажала посильнее – и тот послушно провалился в кладку.
Пару секунд после этого ничего не происходило. Я неуверенно переступила с ноги на ногу. И что? Неужели все было зря?
И тут часть стены передо мной бесшумно ушла в пол. В провале за ней заплескался непроглядный мрак. Такой густой и физически ощутимый, что показалось, будто я гляжу в спокойную глубокую воду смертельно опасного омута.
– Знай наших! – с нарочитой бравадой воскликнула я, пытаясь не обращать внимания на то, как тревожно сжалось сердце.
Если честно, идти дальше совершенно не хотелось. Промелькнула настойчивая мысль вернуться. Ну и демоны с этой Шерон! Не хочется, конечно, чтобы она присвоила себе мою работу и выдала ее за свою. Но эту несправедливость я как-нибудь переживу.
Но… Ведь Шерон на этом не успокоится. Она обрадуется, что все прошло без сучка и задоринки. И начнет без зазрения совести спихивать на меня самые сложные задания. А все мои достижения выдавать за свои.
Я аж заскрежетала зубами, воочию представив, как завтра Шерон будет лучиться от удовольствия, принимая благодарность за выполненную мною работу. Ну уж нет, не бывать этому!
Легким щелчком пальцев я создала перед собой магическую искру. Та послушно нырнула в темный провал, и я бесстрашно последовала за ней.
Ничего ужасного со мной не произошло. Низкий свод не обрушился мне на голову, на меня не ринулись полчища чудовищ, жаждущие свежей, горячей крови. Ровный яркий свет искры осветил узкий, длинный и прямой, как стрела, коридор, окончание которого терялось во мраке. К моему удивлению, тут было даже не пыльно, а с потолка не свисали клочья паутины. Словом, создавалось такое чувство, что проходом часто пользовались и следили за порядком в нем.
Но стоило только сделать шаг вперед, отдаляясь от входа, как позади раздался едва различимый скрип. Я вздрогнула и обернулась, после чего с досадой цокнула языком.
Часть стены, прежде ушедшая в пол, опять поднялась. Путь назад оказался закрыт для меня.
Первым моим порывом было броситься обратно и исступленно забарабанить кулаками по камням, умоляя о помощи. Перед мысленным взором как-то сами собой вспыли картины скелетов, которые, если верить историческим романам, так любят замуровывать в стенах старинных замков. А ведь совсем недавно я думала о том, что в королевском дворце должно хватать призраков, гремящих цепями и оплакивающих свою страшную гибель. Как бы их невидимая армия не пополнилась в ближайшем времени еще одним привидением.
Но усилием воли я заставила себя успокоиться. Не сходи с ума, Оливия! Тайный проход на то и тайный, чтобы вход в него был открыт минимально возможное количество времени. И потом, амулет связи-то у меня с собой. В совсем крайнем случае поговорю с мамой и признаюсь в своем проступке. Не сомневаюсь, что она поднимет на уши весь дворец, однако вытащит меня из этой западни, даже если для этого ей придется лично разбить кувалдой стену.
Немного расслабившись, я бодро зашагала по коридору, рассыпая вокруг гулкое эхо каблуков. Хвала небесам, тут не было никаких развилок и тупиков.
Внезапно я остановилась. До слуха донесся приглушенный шум, как будто совсем рядом кто-то разговаривал.
– Как же я ее ненавижу!
Выкрик раздался так громко и отчетливо, что я испуганно попятилась. Неужели кто-то идет мне навстречу?
Но нет, коридор по-прежнему прекрасно просматривался на много шагов вперед.
И потом, кажется, я узнаю голос. Не думаю, что Бретани за неполный месяц своей работы так освоилась во дворце, что узнала такие его тайны.
«Ты-то во дворце вообще всего один день, – мелькнула насмешливая мысль, – а уже залезла в потайной ход».
Ну это мне просто повезло.
– Эта Оливия Ройс должна получить по заслугам, – продолжил голос, и я заинтересованно вскинула бровь.
Ого! Это совершенно точно Бретани. Но где она? С кем разговаривает? И по каким таким заслугам я должна получить?
Голос шел из-за правой стены. Я подошла ближе и почти сразу заметила небольшую дощечку на скобах, которая находилась как раз на уровне глаз. Ага. Сдается, я догадываюсь, что это такое. В исторических романах наряду с потайными ходами также упоминались и всевозможные устройства для подслушивания, которые так любили устанавливать в этих самых ходах.
Я осторожно отодвинула дощечку. Привстала на цыпочки и заглянула в получившееся отверстие.
По всей видимости, передо мной была какая-то гостиная, выполненная в светлых голубых тонах. В поле зрения попали столик с напитками и два кресла, одно из которых занимала Бретани Коул. Моя извечная соперница раздраженно постукивала пальчиками по подлокотникам, в упор глядя на своего собеседника – какого-то невзрачного и незнакомого мне мужчину неопределенных лет.
Я внимательнее всмотрелась в незнакомца и почему-то поежилась. Серый – вот первое слово, которое пришло на ум. Пепельного цвета волосы были зачесаны назад и жирно лоснились от огромного количества геля. Мышиного цвета камзол висел мешком, сшитый явно не по фигуре. Тонкие губы постоянно кривились, а глаза как-то воровато бегали.
Но при этом от него веяло неясной опасностью. Под ложечкой неприятно засосало. Странно. Такое чувство, будто он изо всех сил старается казаться обычным человеком, но в действительности далеко не так прост.
Почему-то вспомнился Элден. Мой так называемый жених вызывал у меня такие же чувства. Только на внешность был, вне всякого сомнения, намного привлекательнее.
– Поясните, пожалуйста, причины вашей неприязни к Оливии Ройс, – прошелестел в этот момент мужчина.
– Как будто вы не в курсе! – раздраженно фыркнула Бретани. – Люди вашей профессии знают все и обо всех.
Так. Что-то мне это не нравится. Неужели Бретани разговаривает с представителем какой-то секретной службы?
– Конечно, я в курсе, – спокойно подтвердил мужчина. – Но я бы хотел услышать вас. Вдруг мои информаторы ошиблись?
– А что сказали ваши информаторы? – полюбопытствовала Бретани.
– Эдак мы будем разговаривать целую вечность. – Мужчина недовольно покачал головой. – Госпожа Коул, вы тратите мое время. А оно, уж поверьте, дорого стоит. Или вы честно отвечаете на мои вопросы, или я ухожу.
После чего встал и одернул полы камзола.
– Оливия Ройс увела моего жениха, – тут же проговорила Бретани, видимо более чем серьезно восприняв предупреждение незнакомца.
Я широко распахнула глаза, не в силах поверить собственным ушам.
Что за наглая ложь! Во-первых, Дэниель никогда не называл Бретани своей невестой. А во-вторых, я никого не уводила! Напротив, была бы просто счастлива, если бы он оставил меня в покое!
– Неужели? – с едва заметной ноткой сарказма переспросил мужчина. – Госпожа Коул, это последнее мое предупреждение. Или вы говорите правду, как она есть. Или я буду вынужден откланяться. И, заметьте, я сделал вам огромное одолжение, согласившись встретиться. Или вы считаете меня идиотом?
– Ну хорошо, – после короткой заминки с явной неохотой выдавила из себя Бретани. – Дэниель Горьен не был моим женихом. Но между нами была любовная связь.
– Любовная ли? – со скепсисом осведомился мужчина. – Насколько я в курсе, господин Горьен сделал вам вполне определенное предложение. Но ни о каких чувствах там и речи не шло. Вы согласились стать его… ну, будем откровенными, пусть это и прозвучит цинично, – постельной игрушкой. Девушкой по вызову, которая приходит, когда ее позовут, и тут же уходит, когда надобность в ее обществе отпадет.
Хорошенькое личико Бретти исказила злобная гримаса. На какой-то миг мне почудилось, будто она готова броситься с кулаками на мужчину. Но тот стоял абсолютно спокойно. Лишь чуть склонил голову набок, с любопытством наблюдая за реакцией девушки на столь жестокое и неприятное определение.
– Я начинаю жалеть, что пригласила вас на разговор, – процедила Бретани. – Не так мне представлялась наша беседа.
– Если честно, я вообще не понял, зачем вам понадобился, – равнодушно обронил мужчина. – Но вечер у меня был свободен, и я решил – почему бы и нет. Хоть развеюсь немного. Истинные причины вашей ненависти к Оливии Ройс мне прекрасно известны. Ревность и зависть к более удачливой сопернице. Девушка отвергла притязания господина Горьена, но в результате он воспылал к ней еще большей страстью.
– Да, но… – вскинулась было возразить Бретани.
– Я знаю, что в итоге вы получили отставку от господина Горьена, – чуть повысил голос мужчина, не дав ей договорить. – Ваше такое отчаянное стремление встретиться со мной говорит о том, что вы еще лелеете надежду вернуть его расположение. Но, право слово, госпожа Коул, я не понимаю, каким образом могу быть вам полезен. Я не обладаю способностями к магии, в отличие от вас, к примеру. Поэтому вызвать к вам любовь в господине Горьене мне не под силу.
– Зато вы способны уничтожить репутацию Оливии Ройс, – жарко выдохнула Бретани. – Обвинить ее в каком-нибудь чудовищном преступлении. Сделать так, чтобы ее и всю ее семью сослали куда-нибудь подальше.
Я приоткрыла рот в немом возмущении.
Что? Да Бретани совсем с ума сошла! Почему она на меня так взъелась? Как будто я действительно отбила у нее Дэниеля. Сама прекрасно знает, что этого счастья мне и даром не было нужно.
И потом, моя семья-то ей чем не угодила-то? Ну хочется ей меня ненавидеть – пусть ненавидит на здоровье. Родных вмешивать в подобное – верх низости и подлости!
– И каким образом это поможет вам вернуться в постель господина Горьена? – Мужчина вопросительно изогнул бровь.
– Оливия должна покинуть Рочер, а в идеале – вообще Герстан, – твердо произнесла Бретани. – Чем скорее это произойдет, тем быстрее Дэниель забудет ее. Его чувства к ней – не любовь. Каприз человека, привыкшего всегда получать желаемое. Страсть, которую время и расстояние быстро потушат. И тогда он вспомнит обо мне.
– После окончания академии Оливия Ройс уже покинула Рочер, – вкрадчиво заметил мужчина. – Отправилась отрабатывать распределение вдали от столицы. Но вот ведь странная вещь – господин Горьен по неведомой причине последовал за ней. Уверены, что он не отправится за ней и в другую страну?
– Тогда она должна исчезнуть из мира живых! – в запале выкрикнула Бретани. – В царство теней Дэниель за ней не последует. Себя-то он точно любит больше всех на свете.
Я прижала сразу обе руки ко рту, чтобы не выдать свое присутствие невольным вскриком удивления и ужаса.
Ну, Бретани… Ну… Даже не знаю, как тебя обозвать. Любое ругательство будет слишком мягким по отношению к ней. Совсем от обиды с ума сошла.
– Другими словами, вы желаете, чтобы я убил Оливию Ройс? – мягко осведомился мужчина.
В потайном ходе было жарко и душно. Но меня невольно пробил холодный пот. Понятия не имею, с кем разговаривает Бретани. Но одно очевидно – этот тип и впрямь может это сделать. Слишком цепкими и колючими стали его глаза. Весь он как-то подобрался, как будто для прыжка. И внезапно я осознала, что не такой уж он и заморыш. Полагаю, выше той же Бретани на голову будет.
– Ну… не вы лично, конечно. – Бретани пожала плечами и принялась наматывать на палец белокурый локон, выбившийся из безупречной прически. Выдавила из себя подобие блеклой улыбки, добавив: – Не сомневаюсь, что вы найдете, кому поручить столь щекотливое задание.
– Я-то найду, – равнодушно обронил мужчина, и мне окончательно поплохело.
В голове не укладывается, что всего в паре шагов от меня так спокойно обсуждают мое убийство! И ладно я бы натворила что-нибудь серьезное. Но нет, единственная моя вина заключается в том, что я приглянулась не тому мужчине. На ухаживания которого, между прочим, так и не ответила.
– Но сперва объясните мне, почему я должен вам помогать, – ровным тоном продолжил мужчина.
Честное слово, такое чувство, будто они погоду обсуждают! Потрясающая циничность и черствость.
– Моя благодарность вам не будет знать пределов, – прочувственно протянула Бретани.
– Благодарность? – Мужчина запрокинул голову и издал короткий сухой смешок. Затем опять взглянул на Бретти. Отчеканил: – Госпожа Коул, не смешите меня.
– Вы не поняли. – Бретани каким-то непостижимым образом изогнулась в кресле, приняв максимально откровенную и соблазняющую позу. – Я выполню любое ваше желание.
После чего потянулась к шнуровке корсета и ослабила ее.
Мужчина потер подбородок, наблюдая за тем, как Бретани медленно, но верно стягивает с плеч платье. Удивительно, но в его блеклых глазах я не заметила ни намека на желание. Лишь на самом дне зрачков затеплилась ирония.
– Достаточно, – обронил он, когда Бретани обнажила грудь.
– Так вы согласны? – лукаво спросила она и провела языком по пухлым чувственным губам.
– С превеликим сожалением вынужден констатировать, что я зря потерял время. – Мужчина хмыкнул и покачал головой. – Увы, госпожа Коул, не вы первая, полагаю, не вы и последняя, кто приходит ко мне с подобного рода просьбами. Я предполагал, конечно, что наш разговор завершится именно таким образом. Но надеялся, что вы сумеете как-нибудь удивить меня. Однако этого не произошло. Поэтому позвольте все-таки откланяться.
Бретани окаменела в кресле. Даже на расстоянии я заметила, как сильно она побледнела. Губы обиженно задрожали, как будто она из последних сил сдерживала рыдания.
– Вы не можете отказаться, – прошептала она неверяще.
– Еще как могу. – Мужчина слабо усмехнулся. – Простите за откровенность, госпожа Коул, но вы – пустышка. Обладание вашим телом не принесет мне никакого удовольствия.
– Но… – Бретани глупо захлопала ресницами, как будто не верила, что все это он говорит о ней. – Почему тогда вы все-таки встретились со мной?
– Я уже сказал, что вечер у меня был свободен, – ответил мужчина.
После чего круто развернулся и неторопливо отправился к выходу. Правда, на самом пороге остановился и посмотрел через плечо на растерянную девушку, которая так опешила от полученной отповеди, что словно совсем забыла о развязанной шнуровке корсета.
