– Ого! Она может стать нашим информатором! – оживилась я.
– Ну конечно, Клот Итчи. С неё мы и начнём, ею же и окончим. Она едва ли не самый главный осведомлённый человек в деревне.
– Тогда опросим старушку, а потом я сразу пойду по этой дороге до Вьюрзбурга, и если не найду Беатрикс и Йоко, то опрошу всех там.
– Короче, ты поняла всю суть и соль, опасность и риск дела, на какое тебя послали? Какой-то мужик, Заган Бранч, соблазнил эту твою Беатриску, поманил не пойми куда пальчиком, во Вьюрзбург! А Только Для Ваших Глаз не располагает никакой мало-мальски информацией, кроме того, что это полузаброшенный рыбачий посёлок. То есть. Мы. Не знаем. А. Должны. Знать. Поняла теперь?
Мысль Грэнжера я уловила чётко. Сам факт, что этот Вьюрзбург всплыл в таком деле, как пропажа двух людей, должен возбудить интерес Только Для Ваших Глаз. И послали исследовать этот город меня. Знала ли Айра об этом? О том, что Вьюрзбург, по словам Грэнжера, опасное место, которое может нуждаться в компетенции более опытных агентов-оперативников?
– Хм… – задумалась я. И заявила: – Раз должны знать – узнаем. Беатрикс – дочь учёного. Она хочет стать географом, но живёт с директивной мамой, которая против выбора профессии дочери. И во Вьюрзбург она отправилась в экспедицию, и с целью доказать родителям, что уже взрослая и может чего-то достигнуть, например, совершить географическое открытие.
– Я понял тебя. У тебя есть боевая кличка?
– Да. Сорвиголова.
– Ха, она тебе очень подходит! Очень говорящая. Моя – Автомеханик, тоже говорящая, учитывая моё прикрытие. Меня заняли на два ближайших дня в Свордском деле о призраке текстильной фабрики. Сегодня ночью мне нужно там быть позарез, я командую операцией. Я передам дела моей расследующей группе и завтра утром двину во Вьюрзбург. В Невелнигарп я тебе покажу, где можно переночевать, на случай, если во Вьюрзбурге дело не выгорит, чтобы ты могла вернуться и дождаться, пока я за тобой приеду.
– Спасибо тебе, Грэнжер, – искренне поблагодарила я. – Я уверена, что Беатрикс и Йоко я всё-таки найду, и мы вернёмся из Вьюрзбурга в Невелнигарп вместе.
– Ты точно Сорвиголова, Клот Итчи.
Погода мрачная и серая. Небо затянуто тучами до такой степени, что впору засомневаться о существовании Солнца в этой части планеты. Конечно, погода никак не могла подпортить нам настроение. Даже, наоборот: среди секретных агентов бытует золотое правило о том, что дождь всегда кстати. Во время дождя удобно выполнять миссии. По причине, что все не любят дождь, у всех стереотипы, никому в дождь не хочется куда-то переться, а для секретных агентов это всегда на руку!
Мы с Грэнжером тоже пошутили на эту тему. Дождь пока ещё не лил, но иногда моросил на протяжении нашего пути, и Ренсо включал "дворники" на стёклах. Он оказался немного зависимый от курения, и один раз мы сделали остановку, Ренсо покурил трубку, потом поехали дальше. Пока мой напарник курил, я заметила, что он пристально разглядывал вдалеке какой-то барак на горизонте. Он рассказал, что иногда патрулирует территорию и знает некоторые реперные точки, где следует заострить внимание. Так что его курение – тоже прикрытие. За его простоватой, где-то нескладной речью скрывается глубокий проницательный ум. Ренсо выглядит совсем юношей, только вышедшим из подросткового возраста, но по зрелости рассуждений и менталитету я бы ему дала лет тридцать-сорок. Мне безумно интересно познакомиться с таким хорошим коллегой.
Так, за разговорами и всякими байками мы доехали до Невелнигарп. Это настоящая рыбацкая деревня. Она имеет крошечный порт, от которого отходят лодки, катерки и небольшие траулеры. Есть ярмарка рыбы. Ренсо объяснил, что из соседних городов сюда приезжают оптовики скупать свежую рыбу и продавать на рынке. Население тут сто, может быть, двести человек. Несколько жилых однотипных каменных старинных построек, возле многих домов прямо рядом с дверьми разбиты огороды. Где-то бродит живность в виде куриц. Специфический посёлок, никогда не была в подобных городках раньше.
– Вот здесь живёт тип, у которого я чуток позже возьму для тебя подробную карту кривой дороги, и Вьюрзбург там тоже должен быть.
– Всё-таки, существуют в мире карты, где он отмечен, значит, не такая уж там дыра! – улыбнулась я.
– Всё сама увидишь. Если не откажешься от своей настырности.
– Точно не откажусь. Речь возможно идёт о жизни и смерти девушки.
– Вот хотел бы я быть на месте Беатриски, раз меня идёт спасать такая рыцарша!
Комплименты и шутки Ренсо необычны, но в них свой шарм. Я едва не рассмеялась в голос. Но чтобы не отвлекаться, спросила:
– Где живёт та пожилая дама?
– Та дряхлая старушенция Марианна Дак, ты хотела спросить? Вон там, – Ренсо указал в сторону моря.
Сейчас начало шторма, море бушует, накатывает волнами на высокий берег. Бездонное, холодное, вечно сердитое. Так нам в школе на уроках географии рассказывали о море Блэкси. Одно из северных морей планеты. Простирается на много сотен километров к северу, а дальше уже Ледовитый океан и северный полюс.
Грэнжер не выпускал трубку изо рта. Когда мы вышли из грузовика, он нацепил на себя маску местного жителя – простого парня-работяги, прибывшего прикупить себе рыбки. Я старалась вести себя соответствующим образом. Моя куртка с капюшоном, руки в карманах и скромный рюкзачок тоже выдавали простую путницу. Свою походку я подлаживала под темп Грэнжера. Поэтому у местных, кого мы встречали, не возникало долгих косых взглядов. Конечно, на нас смотрели с любопытством, но не более пары секунд, так уверенно мы себя здесь вели. Ренсо наверняка тут бывал кучу раз, тем более его прадед отсюда родом, а я движима конкретной целью – как можно быстрее найти Беатрикс.
Мы дошли до самого крайнего дома, дорога до него заняла минут пять, не больше. Всё здесь компактно и как на ладони. Этот дом огорожен гнилым покосившемся частоколом, мы нашли калитку, вошли на территорию огорода, и Ренсо громко постучался в дверь. Скоро послышались шаркающие шаги и вопрошающее протяжное:
– Кто-о-о-о-о-о?
– Это Грэнжер, тётушка Марианна.
– Грэнжер? Малой, ты что ли?
Скоро нам открыли. На пороге возникла сухонькая, сморщенная, хоть и очень бодрая и со свежими яркими глазами бабушка. На ней чистенький передничек, старое шитое-перешитое платье и седые волосы, собранные в пучок. Прищурившись, она оглядела нас и посторонилась, пропуская:
– Проходите, гостями будете! Грэнжер, кто это с тобой? Подружка твоя? Девочка, да ты заходь, не стесняйся! Старенькая я слишком стала, ты на это не смотри.
– Эта девочка со мной работает. Мы к вам, тётушка Марианна, пришли на коротко, – объяснил Ренсо старухе.
Пока он и бабушка обменивались церемониальными приветствиями, я успела оглядеть дом. Изба и есть изба. Старушка принимала нас в подобии сеней – прихожей, по углам которой развешены засушенные пучки луговых трав. Ещё тут стояли мешки, тюки, а в целом комнатушка чисто убрана. Я это отметила, уверившись, что старуха действительно в здравом уме и твёрдой памяти, раз умудряется тут поддерживать порядок, сама ходит, открывает двери и принимает гостей. Это значит, что с ней можно иметь толковый разговор.
Старуха проводила нас в общую гостиную. Там топилась печь. Я обнаружила, что электричества в доме бабушки Марианны нет. Нас она усадила у окошка, за стол, где светлее.
– Мы вас хотим расспросить, тётушка Марианна. Вы постоянно сидите у этого окошка, ведь так?
– Когда скучно, смотрю на море, – согласилась старушка.
– А каждое утро вы ходите на ярмарку и общаетесь там с вашими подружками-продавщицами, ведь так?
– Так, Малой, так. И они много чего порассказывают порой, обо всех покупателях кучу сплетен, – глаза тётушки Марианны неподдельно засмеялись.
Ренсо переглянулся со мной и кивнул мне. Это было мне знаком достать фотографии Йоко и Беатрикс.
– Вот, посмотрите внимательно. Слышали ли вы что-то об этой парочке? Может, видели их? Информация очень важна для нас, – Грэнжер заговорил вкрадчиво и при этом ласково, будто любящий внук, выпрашивающий у бабушки банку варенья – как пить дать!
Бабка Марианна долго щурилась, долго разглядывала фотографии, перебирала их, вздыхала:
– Ох. Да, слышала. Но не видела. Говорили, да, третьего дня тут красивая такая девушка гуляла. Вот примерно твоя ровесница, – вперилась она в меня глазами.
– А паренёк с ней был? – осторожно спросила я.
– Да, и паренёк. И спрашивали они про Вьюрзбург, и пошли потом вроде бы туда.
– Третьего дня… – прошептала я и посчитала: – Значит, следы такие. Второго мая сели на поезд, до Стара. Потом добрались досюда. Третьего дня, то есть три дня назад?
– Да нет же, почему три дня? – возразила старуха, удивляясь моей непонятливости: – Мая третьего дня!
– Третьего мая! – осенило меня. – То есть они уже неделю как там… А обратно они не ходили? Их не видели?
– Не слышала я такого, чтоб ходили они обратно. Может быть, дальше пошли.
– Что там дальше? За Вьюрзбургом? Там какие-то города, деревни? – зацепилась я.
– Ничего там нет, – покачал головой Ренсо. – Горы только.
Если во Вьюрзбурге я их не найду, а ушли они в горы, то моя миссия провалена. Я должна буду рапортовать на Базу, чтобы срочно выслали поисковый отряд. Если Беатрикс и Йоко попали в лоно дикой природы, я с этим ничего не смогу сделать, не смогу найти их в одиночку на пространстве, где один мелкий населённый пункт на двадцать-тридцать километров девственной пустоты. Может быть, Беатрикс и Йоко ходят сейчас по таким местам, где до них ходили только динозавры!
– А про Вьюрзбург вы что-нибудь знаете? – спросила я старуху, в тайне возблагодарив Ренсо, так хорошо он помог наладить контакт с этой пожилой леди. Она и воспринимала его как внука, похоже на то, раз лично знала его прадеда!
Старушка ответила не сразу. Она сначала надолго задумалась, потом повздыхала:
– Рыбу оттуда привозят вкуснее. Но рыбаки наши боятся туда ходить, там заводь, мелководье и можно разбиться о скалы. Много несчастных случаев там было в своё время. Много людей пропало.
– Пропали люди? – напряглась я. – Как пропали?
– Как – как? – вскинула плечи старушка. Я вдруг отметила, что её глаза сделались такими грустными, что она вот-вот заплачет! Я была потрясена. Мне даже стало стыдно, что я задала этот неосторожный вопрос.
– Выходили на лодках, с сетями. Лихие молодые рыбаки-моряки. И разбивались. Брат мой так пропал.
– Брат? – вырвалось у Грэнжера. Ренсо выглядел озадаченным. – Я не знал об этом. Простите нас.
– Ничего, – закивала медленно старушка.
– Когда это случилось? Мой прадедушка знал про это?
– Не знал. Да это было так давно! В тысяча девятьсот двенадцатом году. Мне тогда было пять, Гилберту – двадцать три. Старший брат у меня был, единоутробный, красавец-моряк. Ловил самую лучшую рыбу, мамкин первенец. Мама после того, как он погиб, волосы на себе рвала, извела себя всю, и от горя слегла и сама умерла вскоре. Меня растили бабка моя и отец. Тела Гилберта так и не нашли. Не вернулся. Уплыл туда, в ту сторону.
– Вьюрзбург тогда там уже был?
– Да, была деревня там, она и сейчас стоит. Отец мой с ними торговал.
– Мы очень вам соболезнуем, тётушка Марианна, – с искренней грустью произнёс Грэнжер.
– Всё это было давно. Я уже всего и не помню, – снова вздохнула старушка. И вдруг заговорила оживлённо, глаза её снова заблестели: – Вы, это, молодёжь, садитесь поудобнее, супчика вам сейчас согрею!
– Что вы, не стоит! Мы пойдём уже, – Грэнжер вскочил.
– Куда вы пойдёте? Не обижайте старуху, мне и поговорить-то не с кем! – с укором попросила его тётушка Марианна. – Хотя бы брата моего помянуть нужно!
Ренсо пристыженно сел и посмотрел украдкой на меня, я также украдкой понятливо кивнула:
– Да, конечно, мы останемся. С удовольствием посидим с вами.
Ели молча. Суп у тётушки Марианны был наваристой ухой, умеет она вкусно готовить. Грэнжер сидел, весь загруженный. Кажется, информация о том, что у старинной знакомой её прадеда была в семье такая трагедия, сильно всколыхнула его. Я же была всё больше обеспокоена судьбой Беатрикс и с тревогой поглядывала на часы. Тётушка Марианна забыла о скорбных воспоминаниях, и, как и всякая старушка, потчевала нас последними городскими сплетнями. Как рыба подорожала, как готовить бесподобную уху, как кот залез в дымоход её печи и чуть не упал в огонь, здорово её перепугав. Она тогда решила, что из огня на неё выпростался сам чёрт из преисподней. Незамысловатые разговоры нагнетали мрачность. Беатрикс отправилась в город, где погибали люди. Уже напрашиваются мысли про призраков погибших рыбаков, либо мифы про русалок, которые сидят на камнях и заманивают лодочников, чтоб те разбились прямо о скалы точно фарфоровые чашки об пол.
Мы от души поблагодарили тётушку Марианну. Потом Грэнжер отправился за картой для меня. Марианна почти умоляла нас остаться у неё ночевать, но мы не могли. С Ренсо уже связывались по рации его люди и срочно вызывали в Мостбург, там случился форс-мажор. А я очень хотела добраться до Вьюрзбурга, кровь из носу!
Грэнжер вручил мне карту. Мы приостановились на развилке, одна дорога, проходящая через Невелнигарп, вела в тупик, рядом с которым стоял домик тётушки Марианны, а вторая дорога обрывалась в неровную щербатую тропку и вела за ближайшие холмы и еловый лес.
– Вот, это дорога на Вьюрзбург. Смотри, она так петляет всё время на краю обрыва, и ты должна идти всё время так, чтобы море было слева. Море – самый лучший ориентир.
Ренсо показывал мне карту, где уже отметил для меня карандашом маршрут.
– Вот тут поваленные деревья. Был ураган. Через них осторожно придётся перелезть. Они будут через три километра. Вот тут дорога спускается к морю, там дикий пляж, и иногда там можно встретить рыбаков. Но сейчас море штормит, поэтому вряд ли там кто-то есть. А вот тут поднимается дорога снова вверх, через лес, потом снова опускается вниз, там такой пологий спуск в долину между холмов, которая прямо на берегу. В этой долине – Вьюрзбург. Дальше уже начинается абсолютно дикая местность и Клакенский горный хребет.
– Я поняла тебя, Грэнжер. Спасибо за такие подробные разъяснения.
Ренсо проговорил тихо:
– Если бы не этот проклятущий призрак с текстильной фабрики, я бы пошёл с тобой прямо сейчас.
– Мы это уже обсуждали. Я справлюсь.
– Будь осторожна, Сорвиголова. Я знаю, сорвиголовы не умеют быть осторожными, но не могу этого тебе не сказать и не пожелать. Тебе ни пуха, ни пера! Как и договаривались, завтра утром, самое позднее в обед я тебя нагоню.
– Посмотрим. И в любом случае, к чёрту. Тебе тоже большой удачи с твоим текстильным призраком, Автомеханик!
Мы с Ренсо крепко пожали друг другу руки. Каждый из нас в тот момент понимал, что мы можем больше никогда не увидеться. Дело даже не в том, что миссия каждого из нас опасна и мы можем умереть при исполнении. Всё может повернуться таким образом, что Грэнжер задержится на миссии на фабрике, я задержусь во Вьюрзбурге. Либо, не найдя там Беатрикс, вернусь в Невелнигарп и запрошу поисково-спасательный отряд из Центральной, а потом меня заберут другие коллеги. Но мы с Грэнжером рады, что сегодня плодотворно поработали вместе.
Я отправилась по кривой дороге. Грэнжер помахал мне, и когда я удалилась от него и тоже помахала в ответ, развернулся и побежал к грузовичку.
Шла я бодрым шагом, проделав в уме нехитрые расчёты. Десять километров – два часа. Как раз стемнеет, когда я там окажусь. Даже если город необитаем, я смогу придумать, как мне провести ночь, сориентируюсь по обстановке. Я поняла, что не смогу спать у гостеприимной бабушки Марианны, когда Беатрикс и Йоко, возможно, в беде. Сигналило колоколом чувство, что время может быть упущено, если я вдруг стану задерживаться. Пусть на взгляд разумных людей я поступаю совершенно нерационально, идя в дикую незнакомую местность к наступлению темноты. Но кто знает, вдруг в эту темень я прибуду настолько вовремя, что смогу вмешаться, помочь, спасти?
Первая часть пути до бурелома прошла отлично. Я шла по узенькой дорожке, кое-где припускала бегом. Да, местами скользковато на поворотах, но я тренирована преодолевать и не такие препятствия. Моя физическая подготовка во многом помогала пройти такое расстояние. Если для обычных людей и километр пройти равнялось куче мучений, то для меня расстояние в десять километров – хорошая разминка.
Вот и бурелом. Немного страшновато в одном месте, пришлось понадеяться на крепость ствола, упавшего так, что пришлось перелезать, на несколько мгновений зависнув над бездной. Внизу хищно плескалось море.
Всё чётко по карте, и как рассказывал Грэнжер. В какой-то миг мне показалось, что темнеть вдруг перестало или наступление вечера задерживалось, словно планета приостановилась, давая мне возможность увидеть дорогу и домики Вьюрзбурга прямо перед собой.
Я спустилась к морю, где дикий пляж, прошла мимо нескольких пустых лодок, часть из них валялась в беспорядке днищем кверху. Не сбавляя ходу, двинулась к тропинке, которая вела в гряду булыжников. Там она близко подбиралась к морю, к самому приливу, и я помочила ноги. Я периодически смотрела то на часы, то на погоду. Оказалось, что погода заметно улучшилась. Серая мгла на небе так и стояла, однако дождь уже не накрапывал периодами, и в воздухе воцарилось мирное свежее сырое состояние. Возможно, завтра тучи совсем разгонятся и небо станет ясным.
Подъём занял много времени, я сбавила шаг, чтобы отдышаться. Но ринулась дальше. Оставалось всего километра четыре, а может, и три!
Темнеть продолжало, но значительно медленнее. То есть стояли сумерки, и дорога всё же была различима.
Минут через двадцать я увидела его.
Туман.
Я начала спускаться в долину. Сам городок я ещё не видела, но ждала, что он вот-вот появится. Слева бушевало море, где-то внизу. Справа начиналась череда высоких гор Клакенского хребта. Откуда здесь туман, что за климатический феномен?
Моя тропинка-выручалочка вела прямо в этот туман. Я сверилась с картой, с часами, и пришла к выводу, что минут через десять я дойду до пункта назначения. Десять минут – это раз плюнуть. Я начала уставать, чувствовала лёгкую натёртость ступней, из-за того, что шла слишком быстро. А как увидела туман и поняла, что скоро приду, во мне открылось второе дыхание.
Ещё больше ускорила шаг. Туман сначала окутывал маленькими клочками, потом стал собираться в более настойчивую агрессивную пелену. Чем дальше я шла, тем он гуще. Шум прибоя отчётливо разносился вдали слева, я шла уже по долине, обрывы все окончились, и поэтому я не боялась сорваться и упасть из-за тумана с высоты пятиэтажного дома вниз головой.
Попробовала потрогать этот туман. Никак он не отреагировал. На ощупь влажная холодная муть. Я вдыхала его, выдыхала, я с ним слилась. В какой-то миг вокруг стало так туманно, что я побоялась осмотреться, ведь могу потерять направление. Прислушиваясь к шуму моря, я вдруг на несколько секунд его не услышала! Прошла по инерции вперёд, снова прислушалась. Нет, вроде, море есть. Только чуть дальше, и шум тише. Может, уши заложило? Интересно, каков тут берег?
Белая мгла кругом, а ещё сверху опускается тьма. Но странное дело, этот туман вроде бы просвечивает. То есть сам является источником освещения. Как будто подсветка. Или всё же нет? Чудеса… Я задрала голову наверх, чтобы увидеть небо и тучи, но не увидела, наверху тоже был туман.
Замедлила шаг. Этот туман начал потихонечку сводить меня с ума. Трудно сказать, когда именно я заподозрила неладное. Наверное, когда попыталась разглядеть в подступающей тьме, сколько времени. На часы смотрела периодически, у меня часы с удобной подсветкой циферблата, аналоговые. Когда я включила подсветку, то малость обалдела. Часовая стрелка в буквальном смысле ходила ходуном, то обращаясь вперёд сразу на пять делений, тут же возвращалась с бешеным темпом назад на целых семь. Минутная стрелка и вовсе вела себя как бешеная, кружась в разные стороны в неистовой свистопляске.
Я остановилась. Часы сломались? У них садится батарейка, и поэтому они дают такие глюки? Я осмотрелась – всё тот же туман. Но стало светлее! Или мне показалось? Могло ли так быть, что вокруг стало светлее?
Реальность вокруг менялась так, что у меня чуть не поплыли мозги. Да, стало светлее. Значительно. Как днём. Я на короткий миг почувствовала себя персонажем фильма ужасов. Стояла посреди тумана, только что была ночь, то есть поздний вечер, и вдруг день, а ещё у меня сломались часы. Я не поняла, где я стою, на тропинке ли или нет.
Я решила проверить. Нагнулась и потрогала то, на чём я стою. Камень. Рядом ещё камень. И ещё. И ещё. Обтёсанные аккуратно пригнанные друг к другу булыжники. Так выкладывали дороги множество лет назад. Что за чертовщина?!
