– Что, шмакодявка, допрыгалась? – верещали сёстры Вайм.
– Шмакодявка так и не убралась у меня! Тащите её ко мне наверх! – вопил старикашка.
– Сам тащи, проклятый тунеядец. Развёл тут тараканов!
– Я же убиралась… – раздался тоненький голос Беатрикс.
– Молчать! И ты ещё смеешь врать! Вот погоди, Сторож скоро придёт, и мы поговорим с тобой. Дадим тебя ему, пропустим через пятьдесят розг! – грозила кто-то из негодяек.
Послышался шум, грохот, и всё это на фоне непрекращающегося лая собаки. Потом раздалось грубое "Заткнись, Шельма!", звук удара чего-то мягкого, собачий испуганный болезненный визг, вскрик Беатрикс. Потом звук хлопанья двери, звук закрываемого на ключ замка. Кряхтенье и ворчанье Белада. Теперь он что-то тихо шипел сёстрам, они что-то грубо отвечали ему. Выглянуть из окна я не могла, потому что мне чудилось, что кто-то из них неотрывно смотрит как раз на это окно. Во мне сыграла интуиция!
Потом я услышала, как кто-то, шаркая, вошёл в здание через задний ход. Сама я присела, спрятавшись за спинкой кровати, и быстро извлекла Степлер – усыпляющий пистолет. Интересно, подействует ли на них это оружие? Из рассказа Беатрикс обитатели Странного города казались призрачными фантастическими тварями, которых даже пуля не берёт – не то что заряд транквилизатора.
Почти ползком я подобралась к двери и приложила ухо к щели. Вроде тихо. А, нет, слышны очень отдалённо голоса сестёр. Будто с кем-то где-то в здании разговаривают. Грубые вякающие голоса. Так, с чего начать? Для начала нужно попробовать выручить Беатрикс. Слова сестёр о том, что её хотят подвергнуть зверскому наказанию – прогонке через пятьдесят розг, были страшны. Они вполне в состоянии это проделать с беззащитной девушкой. Беатрикс поступила храбро, не выдав меня. Но поняла ли она, что я спряталась не из-за трусости? Если я сейчас же не спасу её, Беатрикс утвердится во мнении, что я конченная предательница и под стать этим всем уродам.
Я достала Иглу Демоуса и вставила её в замок. Несмотря на то что город в тумане казался миражом, всё здесь слишком реально, осязаемо. Игла вошла в пазы замка, я нажимала на специальные кнопки, и она принимала форму этих пазов, фиксируясь в них. Когда всё получилось, Игла привычным щелчком сообщила, что можно вертеть "ключик от всех дверей" в замке, что я и сделала.
Дверь открылась бесшумно. Она выводила в знакомый мне коридорчик. Я стала спускаться по лестнице, тихо ступая по деревянным грязным ступеням. Теперь голоса сестёр доносились во всю громкость из учебного класса, что на втором этаже. Они снова распекали кого-то. Я слышала очень странный монолог одной из этих мегер:
– Блайми! – рявкала она. – Какого чёрта ты припёрлась с пустыми руками!? Мы приказали тебе ограбить квартиру кассира!
– Но я принесла вам… – начала их собеседница. Голосок совсем детский.
– Заткнись! – рявкнула вторая сестра. – Проку от тебя никакого! Если ты к тому моменту, как мы вернёмся сюда вместе со Сторожем, не принесёшь причитающегося нам – будешь неделю сидеть в чулане. И питаться тем, что там есть! Да, червями и крысами! – воскликнула гарпия с упоением, будто это доставляло удовольствие ей самой – сидеть в чулане и питаться червями.
Я тем временем преодолела несколько ступенек лестницы. И заглянула в учебный класс. Самих сестёр я не видела, к счастью. Иначе – они бы увидели меня! Зато я увидела боком стоящую к двери их собеседницу. Девочку лет десяти, небольшого росточка, с двумя косичками, в длинном синем платьице до щиколоток. Стояла она совсем не как покорная раба, а больше смахивала на непослушного сорванца: опёршись одной рукой на стол, она смотрела прямо и смело на сестёр Вайм. Те принялись стращать её червями и что-то говорить о воровстве, что она им должна принести. Девочка просто стояла и слушала.
Значит, когда они закончат ругать эту девочку, пойдут за тем самым Сторожем, которого я знала по рассказу Беатрикс как больного на голову мужика с куском тяжёлой арматуры. Наверняка Сторож не преминёт покрушить мне и Беатрикс головы! Так что надо поторапливаться.
Действовать на свой страх и риск всегда страшно. Но есть в этом особая прелесть, особый азарт. В том, когда застаёшь врагов врасплох, мастерски играя на эффекте неожиданности. Так и случилось в первый мой самый день в этом Странном городе. Поколеблись я на миг – попала бы точно в такую же кабалу как жертвы обстоятельств Беатрикс и её приятель Йоко.
На первом этаже я оказалась через несколько секунд. И окончательно разобралась с дверями. Дверь, которая вела в "параллельный мир", на другой этаж города, и дверь, которая вела на улицу, мне уже известны. Я нашла ещё одну дверь, которая выводила как раз во внутренний двор, где сидел Белад.
Тихонько раскрыла её. На миг растерялась. Потому что забыла про собаку. Собака не спала, она сидела и зализывала побои. Собака меня первая и заметила. И неподвижным любопытным взором вперилась в меня, подняв даже от избытка внимания одно ухо. Я вспомнила, что из пая у меня осталась колбаса. Если с собакой удастся договориться, придётся колбасу отдавать ей! Очень жалко, я ведь останусь без еды. Но другого выбора у меня нет.
Итак, собака меня увидела. Белад пока ещё нет. Он устраивался в своём кресле, что-то бурча себе под нос, и укреплял громадную связку с несколькими десятками ключей у себя на поясе. Ключи при этом звенели как стадо колокольчиков. Я поразилась, как этот Белад ходит с таким весом. Да он и не ходит – сидит поэтому всю жизнь в своём кресле! Прямо рядом с креслом располагалась лестница, которая вела наверх в деревянное строение на сваях, и там виднелась ещё одна дверь. Я поняла, что Беатрикс там.
Собака гавкнула, но беззлобно. Больше с целью привлечь внимание. Гавкнула, а потом повела носом. Учуяла колбасу! Белад, оказавшийся вблизи ещё более мерзопакостным старикашкой, чем издали, вскинул голову. Он успел-таки укрепить ключи у себя на поясе.
– А? Чего надо? Кто такая? – вопросил он, и его лицо исказилось от гнилой злобы, которая источалась каждой клеточкой его дряхлого тела.
Долго мне отвечать не пришлось. В его глазах плескалась такая ненависть ко всему роду людскому, что хотелось поскорее их ему закрыть навеки. Прям настоящий старый чёрт на пенсии! Я выстрелила из Степлера, ровно два раза. Потом пожалела о расточительности: вероятно, предстоит война с целым городом, нужно экономить патроны!
Белад стал оседать в кресле, так и не успев вскочить с него. Собака подбежала ко мне и уткнулась мне холодным носом в руку. Она завиляла хвостом, уже догадавшись, что я её накормлю и не стану бить. Беатрикс права: на удивление добрая собака! Я приблизилась к Беладу, чтобы взять у него ключи, но собака тут же зловеще утробно заурчала. И стала скалить клыки в уже неподдельной раздраженности. Я вздохнула, засунула руку в рюкзак. Собака тут же переменила политику и радостно завиляла хвостом. Вот ведь пронырливая тварь! Только когда я дала ей колбасу, и она принялась благодарно пожирать её, я подобралась ещё ближе к Беладу и отстегнула у него с ремня связку с ключами. Как же противно дотрагиваться до его сальной одежды, по которой, как мне показалось, бегали вши! Фу, гадость!
Понятия не имею, что это за связка, где нужный ключ. Но связку я решила оставить себе. Если эти ключи так важны сёстрам Вайм и Беладу, нужно насолить нашим врагам. А заодно оставить за собой преимущество, завладев этими ключами! Приготовив иглу Демоуса, поднялась по лестнице и оглянулась. Собака продолжала спокойно уплетать колбасу. Из дома никто во внутренний двор не вышел. Но вот-вот выйдут – вдруг сёстрам Вайм приспичит посмотреть, как там Белад?
Я вставила привычным движением Иглу Демоуса в замочную скважину и тут же встретила Беатрикс. Она не ожидала меня увидеть.
– Ты в порядке? – спросила я и тут же втиснулась в захламлённое с пола до потолка помещение, прикрыв за собой дверь. Ведь на "квартирку" Белада выходили окна школы сестёр Вайм, и из этих окон ничего не должно смотреться подозрительно!
Беатрикс кивнула. Она в немом удивлении смотрела на меня, стоя на коленях посреди лужи плохо пахнущих отбросов, с тряпкой в руках.
– Поднимайся. Надо сматываться отсюда. Я полагаю, что мне нужно лично познакомиться с Неряхой. А потом поищем Йоко.
План созревал прямо на ходу. Особо раздумывать некогда, условия не те, чтобы сидеть и думать! Я сжимала в ладони Степлер Демоуса. Девушка вопросила:
– Как тебе удалось сюда прийти? Неужели Белад ушёл?
– Не ушёл он. Спит внизу.
– Ты… как тебе с ним удалось справиться? Он же злой и сильный как чёрт!
– Не так страшен чёрт, как его малюют, – изрекла я.
В этой комнате горела каптёрка. Я протянула Беатрикс свёрток с одеждой:
– Переоденься.
– Зачем?
– Ты выглядишь так, что тебя легко запомнить. Собери свои волосы, убери их под головной убор. Закатай юбку или надень штаны. Сделай всё, чтобы удобнее было бегать.
– Бегать? Ты думаешь, нам удастся убежать?! – девушка не верила моим убедительным доводам и решимости.
– А по-твоему, сидеть в рабстве у всяких нерях и беладов круче, да? – мне пришлось ответить резко.
Я твёрдо посмотрела на Беатрикс. Почувствовав во мне командиршу, девушка предпочла не спорить. Я тоже стянула с себя запоминающуюся синюю куртку, стала быстро переодевать джинсы. В джинсах здесь никто не ходит. Я уже тогда поняла, что город и всё в нём застыло в эпохе между 1905 и 1915 годами. И любая одежда не из этого времени будет сразу бросаться в глаза.
Понятия не имела, сколько у нас времени, но поторапливала Беатрикс, та жаловалась:
– Он заставляет меня убираться. Он жуткий свин, вечно всё пачкает. Часто делает это мне на зло.
– Ты в курсе, что тебя сюда заперли, чтобы потом запустить сюда Сторожа? – спросила я.
Беатрикс сглотнула. Да, она была в курсе.
– Тут есть что-нибудь интересное? Местная валюта, драгоценности? Еда? – я закончила переодеваться и приступила к беглому осмотру комнаты.
Ничего примечательного, старый хлам.
– Я не знаю. Я всегда боялась тут что-либо трогать, потому что Белад каждый раз проверяет, не стянула ли я у него чего-нибудь. Он грозит, что его собака, если почует, что я что-то взяла, прогрызёт мне сразу обе ноги до кости.
– Ясно, – рассеянно пробормотала я и задрала голову.
Моё внимание привлекла висящая под потолком керосиновая старая лампочка. Она не горела, но я видела, что к ней что-то было пришпилено плотной верёвкой. Я достала острый нож Пиранью Демоуса и тут же срезала интересующую меня вещь с лампы. Из своей практики, уроков на Базе и тренировок я знала, что некоторые люди имеют причуды в том, как прятать ценности. Они их прячут на самом видном месте. Мне повезло: я срезала небольшой свёрток, в котором лежал настоящий драгоценный камень. Кусок вполне себе прилично огранённого и чистого изумруда, размером с человеческий палец! При тусклом свете еле горящей каптёрки камень так и заиграл всеми зелёными красками, какие можно только вообразить. Завораживающее зрелище!
– Ого! – моя подопечная широко раскрыла глаза.
– Во, видала? Это заберём с собой.
– Но зачем?! – недоумевала она. – Мы же не воры какие!
– Беатрикс, ты такая честная. Так нельзя в этом городе, – я внимательно посмотрела на девушку, она притихла, полностью вверяя мне свою судьбу.
А ведь она старше меня на два года! И такая наивная, добрая, послушная. Следует правилам. Например, есть правило – воровать нельзя. Я уже давно научилась нарушать правила, когда нужно. Нет, я не была никогда воровкой-беспризорницей. Но до меня уже дошло, что в этом городе по-иному не выжить.
– Веди меня к Неряхе. Он ведь там, на первом этаже, да?
– Да…
Мы осторожно пробрались к выходу. Продолжая сжимать Степлер, я выглянула наружу. Никого, всё чисто. Собака уже давно сожрала колбасу, лежала возле Белада, облизывалась. Белад будет спать ещё часа полтора-два. Мы спустились по лестнице. Беатрикс, проходя мимо Белада, поёжилась. Я взглянула на неё ободряюще. Девушка держалась пока хорошо, не впадала в панику и истерику. Оделась в чёрные штаны и грязную рубашку, безрукавку оставила, чтобы не замёрзнуть. Волосы она спрятала под небольшую панамку. На мне тоже чёрные штаны, рубашка, а свои тёмные волосы до плеч я собрала в хвост.
Собака нам не мешала. Мы проскользнули опять в школу сестёр Вайм со стороны чёрного хода, и сразу же шмыгнули к двери, ведущей к первому этажу города. В здании школы тихо. Возможно, сёстры ушли за Сторожем. Не хотелось бы на них наткнуться.
Пока мы спускались по лестнице в окутанный туманом город или его иррациональную часть – первый этаж, Беатрикс пояснила:
– Неряха говорил, что это владения Пиовра, где распространяется его власть. Нас в любой момент могут поймать.
– Не думай об этом. Просто отведи меня к этому засранцу. А если даже нас и схватят – мы так быстрее попадём к Йоко, узнаем, где он, не так ли? – попыталась я подбодрить девушку.
Подбадривала я и себя. Сейчас я предельно собрана. Я сконцентрировалась на задаче защитить Беатрикс, выручить Йоко и найти выход из города. У меня нет больше иных задач. То есть я не могу себе в таких обстоятельствах позволить паниковать, вдаваться в негативные мысли и лишние страхи. По моему разумению, нечто страшное уже произошло, и тогда, когда до меня это не доходило: я попала сюда. В город, где существует дверь, ведущая с одного этажа на второй. В город, который застыл во временах моих прадедов и прабабушек. В город, где чтобы добыть себе еду, нужно носить какашки и где в школах учат грабить квартиры кассира.
Я пробыла тут от силы полчаса – так мне казалось, ну, пусть час – а уже попала под гнет и влияние духа этого безумия. Туман и сырость снова нас окутали, и мне на этот раз показалось, что туман имеет запах. Вкус. Терпкий, проникающий и продирающий странный вкус, как будто это табак или нечто похлеще. Какой-нибудь опий. А ещё показалось, что туман имеет слегка зеленоватый оттенок. Он не совсем естественный. Часть улиц терялась в нём. Те места, где мы проходили, мы видели перед собой уверенно на пять-десять метров вперёд, а дальше уже не видели.
Город напомнил нелепую компьютерную игру, в которой персонаж открывает новые закоулки, а там сидят монстры, и эти закоулки проступают перед взором игрока как запрограммированные 3D-конструкции из пикселей. Но тут проблемка малость в том, что мы с Беатрикс никак не тянули на персонажей компьютерной игры. У Беатрикс на лице виднелся синяк, нанесённый тяжёлой рукой мерзких училок, а у меня по-настоящему ныли ноги от долгого изнурительного перехода и беготни от патруля Пиовра.
Кто этот Пиовр, карамба? И что это у него за имя такое – Пиовр? Теперь мы шли по его владениям. Где в любой момент он мог выскочить на нас с кодлой своих подельников. Может, он тут местный бандит, криминальный авторитет, а не какой-то там констебль? Если так, то разговор с ним короток: у меня пока ещё достаточно усыпляющих патрон.
До Неряхи идти оказалось долго, но дошли мы без приключений. Беатрикс вела меня по узким загогулинам и подворотням, стараясь не показываться на широких улицах. Возможно, из-за этого наш путь немилосердно удлинился. Люди нам попадались редко. В основном мы видели их издали, и это были пьяные забулдыги. На нас они не обращали внимания. Просто сидели у стен, стояли на углах, пошатываясь, с бутылкой.
Бутылки. Если у них есть выпивка, значит, её откуда-то кто-то им привозит. Вот это же и есть "выход из города"! То, что из города выйти нельзя – полный абсурд! Беатрикс, очевидно, намерено запугали, ввели в заблуждение: она ведь такая наивная.
– Вот, Неряха тут живёт, – Беатрикс остановилась перед неказистой дверью в одной из подворотен.
Дверь вся грязная, замызганная, перед ней валялись огрызки, объедки и обглоданные кости. Я подумала, что их глодали, вероятно, не кошки-собаки, а люди. Те самые, которые стояли на соседних улицах, пошатываясь, с бутылками. Девушка хотела уже открыть дверь, как я остановила её:
– Подожди. Пара вопросов есть. У Неряхи, кроме него самого, есть кто? Он там один, или у него целая армия истязателей, охраны?
– Один. К нему иногда приходят за едой ещё дети… – вспомнила Беатрикс.
– Что за дети?
– Беспризорные дети. Он им даёт еду, а они ему приносят какие-то вещи.
– Ты знаешь этих детей?
– Нет. Неряха запрещал мне и Йоко с ними разговаривать. Он нас всё время припахивает между кухней и подвалом, заставляет носить в подвал…
– Знаю, можешь не рассказывать, какашки. Вот что, Беатрикс. Действовать сейчас будем по-моему, – я спрятала Степлер. – Сейчас мы туда войдём. Ты покажешь меня Неряхе, а мне – его. И скажешь ему для отвлекающего манёвра, что пришла поработать и привела подружку. Ну, что я типа тоже беспризорница и хочу носить какашки. Постарайся подольше ему что-то говорить. Мне нужно время, чтобы осмотреться и понять, куда и как лучше его прижать, ясно? А потом по моему сигналу мы нападаем на него.
– Нападаем?! – Беатрикс в ужасе вскинула глаза. – Но тогда… он может…
– Что – может? – строго спросила я. Ещё не хватало колебаний этой трусихи! Хотя, Беатрикс вроде не трусиха – вон в какую экспедицию отправилась!..
– Он тогда может не дать нам еды…
– Дорогая моя, – я положила свою руку ей на плечо. – Мы ему тогда тоже можем не дать еды. Усекла?
Девушка выглядела нерешительно. Похоже, то, что я собралась сделать, вызвало у Беатрикс неподдельную неуверенность. Я кивнула:
– Ладно. Забей. Я всё сделаю сама. Ты, главное, не лезь под руку. Эта дверь запирается изнутри?
– Да, только Неряха запрещает трогать замок…
– Неряха то, Неряха это. Как послушаешь тебя – так Неряха тут король какой, и пострашнее этого Пиовра будет!
Я дёрнула дверную ручку, дверь открылась. Втолкнула туда Беатрикс, зашла сама. Оглядела напоследок туманную улицу. Всё вроде чисто. Мне показалось, я услышала отдалённый звук тяжёлых чеканящих шагов… как от патруля Пиовра! Моё сердце на миг дрогнуло. Но я не стала вслушиваться дальше и поспешно закрыла дверь и задвинула на ощупь щеколду. Может, пронесёт! Даже если патруль Пиовра тут ходит и ищет нас, то может, они пройдут мимо двери и не зайдут сюда.
Мы очутились в тесной маленькой полутёмной комнате. Впереди висела довольно увесистая тряпка, заменяющая занавеску, а за ней сочился тусклый свет. Местные жители яркий свет не жалуют.
Потом мы прошли через эту занавеску, всю пропахшую чадом и салом, и вышли в длинный коридорчик, подсвеченный керосиновыми фонариками.
– Налево – подвал, – указала Беатрикс. – Направо – вход в святая святых – кухню Неряхи. Где вся еда.
Тут я почувствовала голод. И вспомнила, что последний раз нормально ела лишь у тётушки Марианны Дак, её уху. Весь свой пай я раздала – дорожные бутерброды с колбасой Беатрикс, а непочатую колбасу – собаке Белада. Ещё очень уж хотелось сесть или лечь, в общем, протянуть ноги. И отдохнуть в блаженной неподвижности хотя бы часика два-три. Потом бы я снова стала как огурчик. Но пока я не могу позволить себе такой роскоши.
– Мы идём прямо. Неряха никогда не разрешает заходить на кухню. Он всегда велит дожидаться в его "приёмной", – пояснила Беатрикс.
Я деловито кивнула моей подопечной – что ж, приёмная так приёмная. Приёмная оказалась ещё одной вшивой захламлённой халупой, где стоял старый деревянный шкаф на покосившихся ножках, что там – одному чёрту известно. Ещё тут находился широкий письменный стол, весь заляпанный жиром и крошками, от чего хозяин сего кабинета полностью оправдывал свою кличку Неряха. Направо дверь уводила в ту самую святая святых, и тоже закрыта тряпкой, заменяющей занавеску. Но самое дикое, что было в кабинете и что я увидела не сразу, но оно источало довольно неприятный запах – это три ведра, доверху наполненные гниющими объедками, испражнениями и блевотиной. Одно ведро с какашками, второе с продуктом человеческой рвоты, третье – с плесневелой гнилью. Беатрикс сразу зажала нос и позеленела от отвращения. Она отошла к грязному столу, пытаясь хоть немного спастись от запаха. И шёпотом пояснила, едва не вывернувшись наизнанку:
– Это он уже выставил, приготовил до следующего раза, как я приду получать еду.
– И ты это носишь в подвал?
– Да, только вёдер бывает больше. А в подвале их надо не просто ставить. А выливать в большие чаны.
– Что?! – я в шоке уставилась на девушку.
– Там стоят огромные котлы, диаметром метра два, а высотой в метра полтора, несколько таких котлов, и где-то какашки, где-то блевотина, где-то гниль, а есть ещё котёл, в котором всё вместе. Подвал находится глубоко, то есть пока спустишься, пройдёт немало времени. А ещё, бывает, там гаснут свечи, и приходится возвращаться обратно, просить у Неряхи свечу и спички, чтоб зажечь. И котлы эти расположены тоже далеко. И лить в них нужно аккуратно, чтобы ничего не пролилось на пол…
– Я услышала уже предостаточно. Где сам Неряха?
– Его нужно подождать.
– Нет, так дело не пойдёт, – заявила я.
Я пришла выкаблучивать из него информацию, я не пришла ждать! Поэтому я решительной походкой рванула к занавеске.
