Мышь в Муравейнике 2: Жук — книга №2 серии «Мышь в Муравейнике»

Мы все с недовольством вылезаем обратно в коридор, где есть нормальное освещение, и начинаем нервно рыться в куче своих вещей. Если сейчас подойдет вторая команда будет крайне неловко. Да и прохожие нервно на нас смотрят, как бы стражей не позвали.

– Так что у вас за цифры? – ничего нового не обнаружив в рюкзаке, спрашиваю у ребят, рассматривающих уже каждую отдельную конфетку.

– Один, три, четыре, пять, – перечисляет Морис.

– Может тогда двойки не хватает? – предлагаю, комкая в руках круглую бумажку с адресом Изумительной комнаты – больше ничего у нас нет.

– Слишком просто, но давайте попробуем, – он залезает обратно к сейфу. Набирает цифры по порядку от единицы до пятерки, потом наоборот от пятерки до единицы, но ничего не выходит.

Снова расправляю бумажку в руках. Адрес на ней идет ровно по диаметру ее окружности.

– Ну, тогда, попробуй 3, 1, 4, 1, 5, – сажусь на пол рядом с дверцей.

– Уже лучше, – улыбается Морис.

– Ну что, подходит? – Палома пританцовывает от нетерпения.

– Ага, – отвечает Морис из темноты.

Палома радостно визжит и кидается обнимать Ворчуна, который не успевает отстраниться и шокировано похлопывает ее по спине, чтобы поскорее освободиться.

– Есть, – Морис вылезает наружу с открыткой в руках. На ней нарисована куча сердечек. – Поздравляем, вам удалось достичь цели первыми, – читает он. – Сумма в 6000 единиц будет распределена между вашими счетами в течение дня. Не забудьте оставить подарок для ваших оппонентов.

– С превеликим удовольствием, – говорит Ворчун и достает из сумки то, что всю дорогу било его по ноге – перевязанный бантиком кирпич. Положив его в сейф, мы закрываем комнатку и собираем все, что рассыпали вокруг на полу.

– А можно я заберу это все для ребенка? – интересуется Палома, заправив за ухо кудрявую прядь, все время лезущую ей в лицо.

– Так ведь твой ребенок умер? – не слишком деликатно уточняет Ворчун.

– У тех людей, что меня приютили, есть дочка, – объясняет Палома. – Я бы хотела взять это для нее.

– Конечно, никто из нас не против, – горячо уверяет ее Морис. – Я помогу тебе отнести.

Никто из нас действительно не против. Мы освобождаем коридор от своего присутствия, но потом, прежде чем попрощаться, Морис берет меня за руку и шепчет в ухо:

– Ты молодец.

Когда я возвращаюсь в учебку стражей, общий зал как назло полон людьми, но все их внимание сосредоточено на ринге, где две пары курсантов глубокомысленно мутузят друг друга. Рискну предположить, что идет отбор тех, кто будет представлять наших в соревнованиях по рукопашному бою, а значит, душевые в скором времени будут заняты, а я по-прежнему вся в краске с ног до головы. Так что я потихонечку по стеночке проскальзываю через зал, но когда прохожу мимо Редженса и Кейна не могу удержаться и засматриваюсь на них. Ну, Редженс-то конечно с самым невозмутимым лицом следит за схваткой, а вот с Кейном я взглядом встречаюсь. И этот взгляд настолько полон невысказанной мысли и противоречивыми эмоциями, что кажется, словно ему больно. И ведь вроде бы он уже нарушил свою политику игнорирования меня, поскольку пялится на меня во все глаза, но все равно продолжает мужественно молчать. Или его просто закоротило и он уже не может ничего сказать? Я даже пугаюсь немного, вдруг это инсульт? Но тут Кейн все же определяется с ощущениями и его взгляд окончательно становится исключительно злым, а я обнаруживаю, что застыла, вместо того, чтобы быстро двигаться в душ. Спохватившись, отворачиваюсь и позорно убегаю.

Глава 3. Гнездо

Сегодня я доделываю носочного человека – туловище, голова и конечности из старых простыней и все набито сношенными носками. Ростом он получается чуть выше меня, но это если его держать или прицепить к чему-нибудь, чтобы сам стоял. Комплекция получается достаточно могучая, но в списанную офицерскую форму, доставшуюся от Кирилла, на котором вечно рубашки рвутся, он влезает. Штанины и рукава только подворачиваю и нормально. Глазенки ему фломастером рисую злые как у Кейна, презрительно поджатые губы как у Редженса, чуть оттопыренные уши пришиваю как у Мина, а вот на нос у меня фантазии не хватает – оставляю пока треугольной заплаткой. Имя ему нарекаю двойное – Кей-Ред. Шикарный мужчина получается, так и хочется врезать.

Машины как раз заканчивают очередной цикл, так что иду вынимать постиранные простыни. Перекладывая их в большую корзину, краем глаза замечаю, что в прачечную кто-то вошел, и оборачиваюсь.

– И чем ты тут занимаешься?! – с неадекватным ситуации возмущением восклицает появившийся у входа Лекс. Одежда на нем цивильная, как будто он готов удрать со службы.

– Работаю, – непонимающе отвечаю, так и стоя с наполовину вытянутой из барабана машинки простыней в руках.

– А как же…?! – Лекс оглядывается, но у меня нигде часов не висит. – Короче, уже почти тринадцать часов. Пошли уже, а то на встречу опоздаем!

– Черт! – подскакиваю я и бодренько бегу искать Потапа. Не выработав еще привычки постоянно находиться в ожидании сообщений, я оставила телефон медвежонку, а медвежонка на складе, где с утра проводила инвентаризацию. Выхватив телефон из его рюкзака, читаю пришедшее сообщение. Там адрес и время.

– Последней цифры в адресе нет, так что нам, по-видимому, придется ждать в коридоре, – говорит Лекс. – Пошли, пока все сине-зеленые на занятиях.

Точно, хотя бы выскользнуть из учебки нужно незамеченными. А то вот в прошлый раз, когда мы слишком нагло ушли, Лекса почти сразу же вернули и замордовали бессмысленными поручениями, посылая бегать туда-сюда с двумя упаковками кирпичей. Так что в четыре руки перекидав простыни из стиральных машин в сушильные, опрометью вылетаем из помещений учебки на платформу, а там уже на тридцать третий этаж, где через торговые залы выходим на внутреннюю улицу. Встретившись с остальными, останавливаемся ждать нужного времени в пустом ответвлении коридоров.

– Это Герти, – Палома представляет нам еще одного члена нашей команды. Это высокая немного нескладная и застенчивая девушка с убранными под косынку волосами. Слишком большая по размеру куртка свисает с ее ссутулившихся плеч, а широкие бесформенные штаны, кажется, надеты поверх других штанов. Дополняют комплект грубые ботинки на шнуровке и длинный в полосочку зимний шарф. В целом она выглядит необычно, но мило.

Все вместе мы с любопытством озираемся, высовывая носы из темного бокового хода на оживленную проходную улицу.

– Как думаете, чего мы ждем? – подает голос Морис.

– Важнее, ждут ли вместе с нами наши конкуренты, – гундит Ворчун.

– Главное, чтобы Сэма здесь не было, – уныло проговаривает Палома. На этот раз она пришла в плохом настроении и совсем на себя не похожа, словно другой человек. Взгляд потухший, лицо какое-то серое, а волосы потеряли блеск и, уныло свисая, даже как-то не особо вьются.

Я осторожно выглядываю, но никого знакомого не вижу, ни Сэма, ни той светловолосой девушки, которая вроде бы состоит во второй команде. Больше никто группами не кучкуется, хотя, возможно, наши конкуренты специально рассредоточились. Может и нам стоит. Но время, указанное в наших сообщениях, уже подходит, так что ничего менять уже не имеет смысла. Еще через несколько секунд, в течение которых мы напряженно пялимся в разные стороны, стараясь не пропустить начало, чего бы там ни было, за нашими спинами раздается странный сигнал.

– Это оно? – озвучивает свои мысли Морис.

Мы все, переглянувшись, следуем вглубь коридора. Лекс и Ворчун успевают засветить свои фонари, но в них, оказывается, нет необходимости. За поворотом мы обнаруживаем площадку аварийных лифтов, средний из которых стоит, распахнув свои двери. Внутри кабины включен свет.

Подбадривая друг друга, подходим к лифту. Наверняка, опасаться нечего – прошлое задание было простым и развлекательным – но тут мы все что-то скисли. Вокруг кроме нас ни души и очень тихо. Внутри лифта на полу стоят две большие дорожные сумки и чемодан на колесиках, словно какие-то туристы зазевались, и их багаж уехал путешествовать без них. Смотрится жутковато.

Лекс заходит в лифт первым, оставаясь в дверях, на случай, если им придет в голову закрыться. Следом Морис, напряженно осматривая и сумки и просто все вокруг.

– Никаких записок или чего-то такого, – говорит он.

– Видимо, все там, – Лекс показывает на багаж. – Давайте вытащим их отсюда и откроем.

– А что если, нам нужно куда-то поехать на этом лифте, но без груза он закроется? – не соглашается Морис.

– Ну так стой внутри, – Лекс нагибается и быстрым движением выдвигает обе сумки наружу. Ворчун вывозит чемодан и дергает молнию на нем. Лекс открывает одну сумку, а я другую.

– Здесь просто тряпки всякие! – удивляется мой друг, выпотрошив свою добычу.

– Новая одежда, еще с магазинными бирками, – уточняю я. – Давайте перепишем названия магазинов, вдруг в них все дело.

– Вряд ли, здесь есть очередной адрес, – Ворчун показывает вынутую из кармана чемодана записку, на сей раз она напечатана на квадратном листке бумаги.

– Там что, минус стоит?! – всполошившись, восклицает Герти. Может быть только с испугу, но голос у нее очень высокий. А так, действительно, в адресе перед номером уровня минус стоит, значит, уровень подземный.

– Не думают же они, что мы ради игры под землю полезем! – возмущается Ворчун. – Это же незаконно!

– Но в первом задании нам тоже предлагалось переступить через закон, выйдя на платформы ночью, – спокойно напоминает Морис, – так что, видимо, небольшие нарушения все же предполагаются.

– Тогда, – Ворчун бешено жестикулирует, – не надо было выходить ночью! Достаточно было успеть до включения уборочных машин! Я просто вышел ровно в пять и ничего не нарушал! – Он как-то исключительно резкими жестами умудряется показать, насколько ровно в пять он выскочил из шлюза, прямо-таки ни одной лишней секунды ни в одну ни в другую сторону!

– Ладно, но ты же видел, сколько денег нам отваливают за эти задания?! – вступает Палома. Взгляд у нее жесткий, но общий вид болезненный. Тут я спохватываюсь, что так и не проверила свой счет. Это же надо быть такой забывчивой… – За такие деньги можно немножко и рискнуть!

– А что нам будет… – тихонечко интересуется Герти, – если нас поймают?

– Да ничего, – на правах эксперта отвечает Лекс, – побьют немножко и отпустят.

– Ага, побьют, – хмурится Ворчун, – это если успеют спасти! Не забывайте про толпы разъяренных монстров, которые проживают в темноте.

– Да не волнуйся, – пытается успокоить его Лекс, – никто тебя спасать не будет.

– А вот с этим нельзя не согласиться, – кивает Морис.

– Короче, я в этом не участвую! – резюмирует Ворчун.

– Ладно, – качает головой Лекс, – очевидно, что полный состав команды не обязателен. Я спущусь, кто со мной?

Больше никто против задания не высказывается, хотя Герти выглядит испуганной, а Палома угрюма сосредоточенной на каких-то своих внутренних переживаниях. Мы складываем все вещи обратно в сумки и чемодан и грузимся в лифт. Ворчун заходит вместе с нами.

– Я спущусь с вами, а там посмотрим, – говорит он примирительно.

Аварийный лифт медленно доставляет нас прямо к уровню земли. По пути мы с Лексом все же фотографируем некоторые бирки с вещей на его планшет. При этом можно отметить, что в чемодане только женские вещи и обувь, в одной сумке мужские, в другой детские. Понять бы еще для чего такое разделение. Все вещи очень хорошие, из магазинов верхних уровней.

– Вот делать вам больше нечего, – ворчит Ворчун.

Оказавшись в родных местах, я чувствую чуть ли не ностальгию, которая быстро уползает от меня, как только мы видим патруль стражей. Причем это именно тот патруль, в который Лекс как-то давно имел удовольствие плюнуть. Это было еще в те времена, когда мы учились в школе, и друг успел несколько измениться с тех пор, и все же идти с сумками мимо них может оказаться нежелательным, тем более и Палома занервничала. Так что по пути к канату, по которому можно спуститься на минус первый уровень, делаем большой крюк.

– А как мы спустим вниз чемодан? – задаюсь я вопросом.

– Вы что, реально хотите здесь спуститься?! – выпучивает глаза Ворчун.

– Я мог бы сбегать за веревкой, но по ходу мы и так много времени потеряли, – вздыхает Лекс. – Так что кто-нибудь спустится и будет ловить.

– Вы хотите спуститься по ЭТОМУ?! – повторяет вопрос Ворчун.

– Он тяжелый, может, одежду туда перекидать саму сначала? – предлагаю. – Если упустим, то хотя бы не все сразу.

– Вы офигели?! – еще тоном выше вопит Ворчун.

– Да успокойся, ты же с нами не спускаешься, – напоминает Морис.

– А вы так уже делали раньше? – сморщив лоб, неуверенно спрашивает Палома.

В итоге эпопея по спуску вниз у нас длится слишком долго, и возможно было бы разумнее действительно сбегать за веревкой и перетащить все, включая наших соратников, на ней. А так им приходится каждому перебарывать себя, чтобы спуститься по канату, усердно не думая про бездну, разверзнувшуюся под ними. К тому же мы все же роняем чемодан, хоть и не в пропасть, но стукаем о твердую поверхность платформы и одно колесико немного повреждается. Ворчун кстати, несмотря на то, что вопит больше всех, преодолевает спуск довольно быстро. В конце концов мы оказываемся на минус первом в полном составе и при всех вещах, слегка помятые и уставшие, но в целом готовые к новым сложностям.

– Мы под землей! – тоненьким голосочком восторженно констатирует Герти. Все-таки есть у подземелий свое волнующее очарование.

Подземный клуб мы им пока не показываем, и так много времени потеряли, да мы еще и с вещами. Сразу выступаем в поход. Нужный нам адрес к счастью расположен неподалеку, одна беда – на три уровня ниже. Лекс идет первым, таща в руке одну из сумок, а второй подсвечивая пол под своими ногами. По всем правилам идем тихо, по центру коридоров и лестниц, по сторонам фонариками не светим. Стараемся не бояться.

Чемодан на неровном полу да еще со сломанным колесиком едет плохо, так что Ворчун вынужден тащить его за ручку. Ноша тяжелая и неудобная и поначалу все его внимание концентрируется на ней. Когда же мы добираемся до нужной комнаты, он ставит его на пол и начинает сердито сопеть.

Хлама вокруг немыслимое количество, но ничего такого, на чем можно было остановить взгляд – просто трухлявые доски и всяческие обломки не понятно от чего и из каких материалов. Горы мусора, которые мы не без сомнений осторожно осматриваем, водя по ним лучами фонарей. Пугаясь теней, которые сами же и создали, пробираемся чуть глубже, и вдруг видим отчетливую стрелку, нарисованную на стене красной краской. Она указывает на пролом в стене.

– Это для нас, – полуутвердительно полувопросительно говорит Морис.

– Они хотят, чтобы мы еще дальше шли? – с отвращением всхлипывает Ворчун.

Поскольку я налегке, обхожу парней и первой забираюсь в пролом.

– Это техническая шахта, трубы идут, – рассказываю для остальных. – Это хорошо. Я читала, что монстры в большинстве своем не любят текущей воды и рядом с трубами редко устраиваются на ночь. Самый безопасный путь, пожалуй, действительно по шахтам будет.

– Редко не значит никогда, – резко высказывается Ворчун.

– Не значит, – я прохожу чуть вперед, потому что луч моего фонаря выхватывает из темноты что-то странное. Слышу, как позади меня ребята пролезают в шахту. – Погодите-ка.

Добравшись до этого странного, понимаю, что передо мной развороченное гнездо впечатляющих размеров. Оно, свитое из обрывков бумаги и бытового мусора, валяется на полу, а до этого видимо лежало на самих трубах, где осталось несколько обрывков и что-то похожее на застывший густой клей. Яйца размером с мою голову лежат разбитые, и это произошло, я так понимаю, не так уж давно. Перепачканные в их желтке огромные лапы оставили отчетливые следы на полу, ведущие туда дальше по шахте.

– Ох ты ж б… – ругается Лекс позади меня.

– И чего там? – скривившись, Ворчун также подходит ближе. – Нет, все, я не могу больше… – он поспешно натягивает футболку на нос. Запах и вправду довольно сильный и неприятный. – Я аллергик, мне так капец… – нервно произносит он и начинает чесать глаза.

Из шахты мы выводим его под руки, и ничего другого не остается, как проводить его наверх. Возле каната он хотя бы перестает чесаться и тереть лицо, но все же выглядит он не очень.

– Это психосоматика наверное, – предполагает Морис.

– Сам ты псих, – огрызается Ворчун.

– Может, подождешь здесь, – с сомнением предлагает Лекс, – как ты наверх-то в таком состоянии полезешь?

– Нормально полезу, – рычит на него Ворчун и тут же хватается за канат. Проследив, как он вполне без проблем лезет по нему, за его здоровье мы как-то успокаиваемся. Однако в итоге мы теряем еще больше времени, так что в сегодняшнем задании мы скорее всего не в фаворитах.

– Нам все равно нужно выполнить задание до конца, – напоминает правила Морис, пока мы возвращаемся туда, где оставили сумки. – Иначе не получим следующее.

Это конечно понятно, но азарт немного поубавился. В шахте Морис сразу берется за чемодан, а Лекс подхватывает обе сумки, хотя мы с девчонками могли нести бы одну по очереди, например. Женская часть команды у нас как на подбор слегка хиловата оказалась, но уж как-нибудь бы доперли. Он же не хочет ничего слушать, не смотря на то, что нести по шахте две большие сумки в одной руке (во второй фонарик) просто-напросто неудобно.

– Не шуми, – аргументирует он.

Приходится негодовать молча, так я еще и случайно оказываюсь в самом хвосте, подсвечивая себе дорогу своим слабеньким фонариком. Шахта длинная, сквозная через множество помещений. Так и бредем вперед друг за другом, изредка переступая через останки то ли существ, то ли только их лежек. Впечатление, что кто-то до нас прошелся тут, грубо сметая все на своем пути. Сделав наш путь полностью безопасным и оставив стрелки на полу, чтобы мы не плутали на поворотах.

Идем очень долго и даже не верится, когда выбираемся наконец то ли в широкий тоннель, то ли в зал. Светить вокруг нам все еще страшно, но ощущение внезапно открывшегося простора вполне явное.

– Что теперь? – кто-то из нас неуверенно шепчет.

Мы пытаемся найти подсказку на полу, топчась на месте возле самого выхода.

– Стой, кто идет? – вдруг окликают нас из темноты. Это так неожиданно, что у меня сердце чуть не выпрыгивает из груди. Кажется, мы все слегка шокированы, так что далеко не сразу додумываемся пойти на голос.

Судя по всему, мы все же в тоннеле, и в ближайшем к нам арочном выходе стоят двое мужчин неопределенного возраста. Одеты они в старую не по-летнему теплую одежду – оно и понятно, здесь холоднее, чем наверху, а по тоннелю еще и сквозит хорошо. В руках у них по длинному предмету, в котором я подозреваю древнее оружие из другого мира – алебарду. Чего только к нам не заносит. Этими алебардами они и перекрывают нам вход. А под ногами у них красноречивая стрелка.

Поняв, куда мы смотрим, один из мужчин, тщетно пытается затереть эту стрелку своим разваливающимся сапогом.