– А ведь ищейке из Обители Вечности в самом деле приходится прочёсывать каждый уголок, ведь у него такого «компаса» нет. – Улисс потянулся. Усталость так и тянула вниз, навалившись тяжёлым грузом. – Можно сказать, нам ещё повезло.
Майрон кивнул:
– Верно.
– Кстати, как там твой братец? Справляется?
Родной брат Майрона – Иво – тоже являлся ищейкой, но служил Господину Азариасу, в Обители Вечности.
– Справляется, – сухо ответил он, не желая продолжать эту тему.
Улисс почувствовал настроение друга, и потому не стал развивать этот разговор. К тому же, они уже стояли на пороге постоялого двора.
Стоило войти внутрь, в нос тут же ударил аромат обеда, что готовился прямо сейчас на огне. Их радушно поприветствовал хозяин заведения, сразу же предложив комнаты и позаботился о том, чтобы двум путникам немедленно принесли горячего. Всё же на дворе стоял лютый мороз, и желанное тепло было необходимо каждому живому созданию в Ферассе.
– Меня зовут Елиас, – представился он, поклонившись. – Прошу, дорогие гости, обращайтесь ко мне по любым вопросам!
Просто одетый, но при этом опрятный мужчина имел намётанный глаз и сразу подметил то, что прибывшие господа точно располагали средствами, чтобы внести достойную плату за отдых в его заведении. Их дорогие белые кафтаны с великолепной вышивкой в виде золотистого солнца на рукавах, чёрные шубы из шерсти поражённых духом умбры медведей и роскошные мечи в ножнах, висящие на поясах, говорили о принадлежности к Сияющему Дворцу. Кем именно двое молодых мужчин являлись, любопытный хозяин не имел понятия, но очень хотел бы это выяснить.
Он сопроводил ищеек на второй этаж, где располагались их спальные места, попутно заведя разговор о том, о сём.
– Я могу предложить господам конюшню.
– Спасибо, но у нас нет лошадей.
Они им были не нужны. Лошадям требовалось куда больше, чем ищейкам, находящимся в дороге: еда, вода, сон. Так Майрон и Улисс теряли бы драгоценное время.
За три дня пути они ни разу не остановились на привал, потому так быстро продвигались в поисках Солнца.
Елиас изумлённо поднял брови:
– Как это так: нет лошадей? Неужели уважаемые гости в такой крепкий мороз выдвинулись в путь пешком?
– Именно. – Улисс улыбнулся. – Зима нас не пугает, почтенный господин Елиас.
– Очевидно, у двух путников есть веская причина зайти так далеко от Рэниума.
Хозяин постоялого двора старался насытить свой собственный интерес, потому и задавал вопросы, на которые, несомненно, двое дорого одетых благородных господ не спешили отвечать. Помимо простых пресловутых денег валютой в Табаэ служили сплетни. Порой за услуги или простой обед здесь можно расплатиться, рассказав что-нибудь невероятное, или поведать новости, о которых тут, в захолустном провинциальном городке, пока ещё никто не ведает.
– Я слышал, в Рэниуме потяжелел воздух, – вкрадчиво проговорил мужчина, почесав гладко выбритое лицо. Он намекал на то, что уже знает о происходящем в столице, хотя на самом деле не имел и малейшего представления об истинных проблемах, возникших у госпожи Целандайн.
Мужчина широко улыбался, не стыдясь того, что улыбка эта выглядела совсем уж не искренне. Изо всех сил он старался расположить к себе гостей и развязать им языки. Всё-таки жизнь в Табаэ была весьма скучной. Оставшиеся в провинции люди после трагедии восьмилетней давности оказались будто бы в полной изоляции от целого мира. Болтовня – единственное развлечение, что согревало душу местным жителям.
– Прошу простить, почтенный господин, но мы слишком устали с дороги и предпочли бы отобедать, а после хоть на пару часов сомкнуть веки. – Майрону не хотелось отпугивать навязчивого хозяина заведения, но и сплетничать с ним он вовсе не собирался.
Елиас не сомневался, что слухи не врут, ведь перед ним были самые настоящие элитные солдаты Сияющего Дворца, каких в здешних окрестностях и с огнём не сыщешь. Обычные служащие забредают сюда время от времени, устав от охоты на чудовищ, но только не такие. Эти двое явно прибыли с каким-то особым поручением, иначе для чего им ошиваться в таком отдалении от Рэниума? К тому же обычно простых служивых не нужно уговаривать потрепать языком – те и так болтают о всяком, пытаясь себя занять разговором, сидя в харчевне за кружкой пива.
Он уже догадывался, что прибывшие гости – самые настоящие ищейки.
– Конечно, конечно! – Елиас быстро закивал, позволяя мужчинам пройти наконец в свои комнаты. – Просто хотел сказать, что если вы вдруг ищете что-то…
Намёк хозяина постоялого двора был понятен. Майрон и Улисс переглянулись, а потом бросили серьёзный взгляд на любопытного мужчину.
– То я мог бы подсказать что-нибудь уважаемым господам… – продолжил Елиас, не заметив перемены настроения гостей.
Улисс приблизился к нему, сделав пару быстрых шагов. Оказавшись прямо перед мужчиной, он пронзил того пугающим взглядом. Елиас сразу же смолк, осознав, что, вероятно, болтнул лишнего.
– Почтенный господин, мы благодарны за ваш радушный приём, но, пожалуйста, оставьте нас в покое.
Улисс положил руку на рукоять меча. От всего его тела начала исходить невидимая глазу волна, затрагивающая всё вокруг. Она рябью проходилась по поверхностям деревянной мебели и заставляла дрожать предметы, стоящие на ней.
Елиас нервно оглянулся. На лице читался неподдельный испуг. От прежней широкой улыбки не осталось и следа.
Улисс, выпустив свою ауру, хотел только лишь напугать навязчивого мужчину, точно не собираясь ему вредить. Хозяин заведения в полной мере ощутил на себе её воздействие: каждое соприкосновение невидимой силы, исходящей от гостя, вызывало дрожь внутренних органов и приступы головной боли.
– Платой мы вас не обидим. За ваши услуги будем очень благодарны. А сейчас…
Майрон подошёл к другу, выставив между ним и перепуганным мужчиной руку. Воздействие ауры тут же прекратилось – Улисс никогда не перечил ему. Иногда он перегибал палку, не замечая того, как запугивание быстро доводит простых людей до безумия. Майрон вовремя предотвратил это.
– А сейчас возвращайтесь к работе, господин Елиас. Мы более не смеем отвлекать вас, – закончил фразу он, улыбнувшись уголком рта, чтобы хоть как-то утешить мужчину.
Тот больше не задавал вопросов и поспешил сделать так, как ему велели. Хозяин стремительно покинул второй этаж постоялого двора, нервно озираясь. Теперь он знал наверняка, что у него остановились самые настоящие ищейки, которые дали понять, что лучше иногда не совать нос в чужие дела.
Только тогда путники смогли немного расслабиться. Они дождались горячего обеда, с удовольствием съев всё, что было предложено, а потом разошлись по своим комнатам, чтобы погрузиться в крепкий сон и скинуть наконец с напряжённых плеч накопившуюся усталость.
Глава 4. Реконвалесценция.
Аелия открыл глаза спустя неделю, как и утверждала Климин.
На этот раз его не накрыла всепоглощающая волна паники, наоборот – он чувствовал себя гораздо лучше. Его тело наконец справилось с недугом, оставив лишь лёгкий шлейф слабости и ноющую боль в ноге, которую юноша ощутил не сразу.
Зашипев и сморщившись, Солнце взглянул на повязку. Её, очевидно, меняли снова, пока тот спал, потому что бинты оказались чистыми, на них не было и капли крови. Несомненно, по какой-то причине здесь, во дворце Баиюла, о пленнике заботились, как о дорогом сердцу госте.
Благодаря такому пристальному вниманию укус, несомненно, заживал, но происходил этот процесс на удивление медленно, хотя у бессмертных обычно с этим нет особых проблем. Но Аелия не стал зацикливаться на ране, потому что был уверен, что виной медленному заживлению сама Мацерия – она ведь блокирует жизненные силы, и потому нет смысла ждать многого от своего бессмертия. Да и яд умбры почти вышел из тела, не оставив никаких последствий. Поэтому очевидно, что организм в целом справлялся силами иммунитета. Прямо как у простых рукотворных смертных.
Аелия осторожно приподнялся на кровати и вновь огляделся. Бесспорно, покои не изменились с его последнего пробуждения, но уже воспринимались иначе. Приглушённый свет керосиновой лампы не бил в глаза, и тени, приплясывающие по углам, вовсе не казались пугающими. Наоборот, их чарующее подрагивание завораживало и гипнотизировало.
Дворец Баиюла имел свою собственную, индивидуальную энергетику, и Аелия был уверен, что именно она так влияла на его сознание. На территории владыки теней света совсем мало, но, несмотря на это, тьма не являлась врагом. Здесь, в Обители Ночи, она была скорее матерью, укрывающей своим пологом всех, кто на этих землях обитает. Опасность совсем не чувствовалась, хотя, конечно же, Придворное Солнце прекрасно знал, кем является Баиюл. Знаменитый своим самым жестоким и безжалостным преступлением против собственного народа, он по сей день сохранял дурную славу, и многие по-прежнему хранили в сердцах ненависть к своему создателю.
Несмотря на молву, Аелия совсем не испытывал страха, и теперь даже понимал, почему это место, созданное Баиюлом для душ смертных, закрыто для живых. Обитель Ночи хранила покой и безмятежность, чего, несомненно, заслуживают усопшие. Здесь они обретают мир и единение с истоками. Потому тут нет никакой опасности. Нет страха и боли. Аелия особенно хорошо ощущал это аурой. Энергетика, царящая вокруг, не была враждебной.
Уверенность в том, что он жив, только укрепилась. Сознание вновь обрело ясность, вернулся здравый рассудок. Душа не исчезла, она всё ещё в теле, а тело уже пришло в норму.
Солнце осмотрел всего себя и не обнаружил ничего странного. Всё оставалось, как прежде. Выходит, Баиюл не солгал.
Но для чего он пренебрёг собственными правилами и пропустил его сюда в живом теле? Аелия даже не догадывался.
Он сел на кровати, спустив босые ноги на холодный пол. Кожа в миг покрылась мурашками, но это ощущение оказалось очень приятным. Забыв о наготе, Аелия встал. Прикрываясь одной лишь простынёй, он, осторожно прихрамывая, проследовал к окну, закрытому плотной тёмной шторой. На улице медленно падал снег, укрывая землю белым одеялом. Снежинка за снежинкой опускались вниз, подхватываемые шаловливым ветром.
Внезапно появилось сильное желание распахнуть окно и вдохнуть наконец ледяной воздух, пропитанный морозной свежестью.
Тронув замёрзшее стекло, нерукотворный ощутил прикосновение зимней ночи, что стояла здесь круглый год. Она была благосклонна к нему и взывала к себе, выманивая за пределы покоев.
Где-то там, внизу, казалось, кипела жизнь. Заснеженные улицы освещали сотни бумажных фонарей, висящих на каждом здании, и керосиновых ламп, что прохожие несли в руках. А в небе тем временем не было почти ничего из того, чем обладал мир живых: ни солнца, ни луны. Лишь тысячи мерцающих звёзд.
Если забыть о том, что находишься в Обители Ночи, то в самом деле может показаться, будто на улицах туда-сюда бродят живые люди. Они и бродят, но только вовсе не живые.
Удивительно, но души смертных, оказавшись здесь, продолжали привычное своё существование. На это указывает то, что в Обители Ночи есть такой же город под названием Мацерия, а в нём такие же торговые лавки, постоялые дворы и простые жилые дома. Аелия лишь слышал о том, что во владениях Баиюла души вовсе не находятся в каком-то своеобразном небытие, а продолжают существовать примерно так же, как при жизни, но не думал, что это правда. Пока не увидишь своими глазами – не поверишь тому, о чём болтают.
Мацерия – бескрайний город. Он постоянно расширяется и строит себя сам. Никаких других населённых пунктов в Обители Ночи нет. За пределами города лишь просторы и дикие земли, полные душ зверей и птиц.
Получается, страхи смертных перед владениями бога напрасны, ведь нечего здесь бояться.
Придворному Солнцу не терпелось выйти наружу и осмотреться.
Обернувшись, он увидел аккуратно сложенную одежду, лежащую на стуле у комода. А под ним – новые кожаные сапоги. Воспоминания вернули его к той ночи, когда его прежняя одежда и обувь изрядно пострадали от клыков умбры. Он не сомневался, что они пришли в негодность, и кто-то оставил для него новое одеяние, учтя это.
Перед тем, как одеться, Солнце заглянул в ванную комнату. Дверь в неё вела прямо из покоев. Там он привёл себя в порядок, умывшись холодной водой и причесав спутанные чёрные волосы, которые и без того были весьма непослушными. Вьющиеся локоны с трудом поддавались гребню, сцепившись друг с другом, будто склеившись.
И когда Аелия закончил, его внешний вид вновь обрёл былое достоинство. Из отражения зеркала на него смотрел совершенно здоровый и красивый молодой человек. Цвет кожи лица явно отличал его от местных обитателей, да и янтарные яркие глаза всё ещё искрились жизнью.
Новый запашной кафтан, пошитый из чёрного бархата и украшенный искусной вышивкой в виде золотистых узоров на рукавах, отлично сидел на стройной фигуре и даже подчёркивал статус Аелии, ведь он принадлежал к высшей касте Ферасса. Бесспорно, во дворце божественного дитя не могло быть иных одеяний – лишь дорогие и весьма изящные.
Единственное, чего не нашёл Солнце, это свой меч. Вероятно, его забрали и теперь хранили где-нибудь под замком. В любом случае сейчас Алеия не видел в нём необходимости, хотя и чувствовал себя не уверенно без своего меча. Попросту привык ощущать его тяжесть на поясе.
Взяв с прикроватной тумбы керосиновую лампу, Солнце вышел из покоев и оказался в полумраке длинного коридора. Его освещало множество свечей в канделябрах. Огоньки подрагивали от любого дуновения, приводя тени в действо. Аелия не спешил. Он огляделся по сторонам и пошёл в единственном направлении, ведущем из этого крыла дворца. Идти приходилось медленно, так как рана настойчиво напоминала о себе, стоило ускориться или совершить резкое движение. Казалось, дворец онемел. Его стены хранили молчание. Почти ничего не было слышно.
Солнце вышел из коридора и оказался на широкой лестнице, покрытой серым мрамором. Она вела вниз, в широкое помещение, а уже там он заметил множество дверей и других коридоров. Спустившись, Аелия пошёл прямо и погрузился в очередной тёмный коридор, после чего упёрся в большие двери. Из-за них доносились неразборчивые крики.
Сжимая в руке лампу, Аелия толкнул врата в неизвестность, и те со скрипом открылись. Представшая перед взором картина очень ошарашила юношу, и поначалу ему даже показалось, что в стенах дворца Баиюла происходит нечто ужасное. Самое настоящее кровопролитие! Рука машинально потянулась к мечу, которого, конечно же, на поясе не было.
Оказалось, Аелия пришёл прямо к тронному залу. Огромное и просторное помещение выглядело восхитительно: пол отделан всё тем же серым мрамором, его укрывали мягкие ковры, испещрённые замысловатыми узорами, и всюду горели свечи – даже на раскидистых, словно ветви деревьев, люстрах, освещающих зал свысока. Они цеплялись за стеклянный потолок, через который можно было разглядеть главную красоту Обители Ночи – бескрайный, усыпанный звёздами небосвод.
Над всем этим великолепием возвышался большой изящный трон из тёмного дерева, находящийся на небольшом пьедестале. К нему вели маленькие ступеньки, тоже укрытые ковром. Прямо перед троном, будто прекрасная высокая статуя, стоял Баиюл. Он с силой сжимал волосы стоящей на коленях служанки, умоляющей его отпустить. Его вид оставлял желать лучшего: неряшливо распахнутый чёрный халат, в каком Аелия и застал его в лесу, длинные волосы, спутанные и падающие на лицо, искажённое гневом…
Казалось, божественный сын совсем не заботился о своей внешности. Странно видеть облик создателя таким, когда в любых упоминаниях говорилось о том, каким красивым и изысканным мужчиной являлся Баиюл.
Бог яростно ревел, осыпая несчастную девушку ругательствами, пока та жалобно скулила, обливаясь горькими слезами.
– Я ведь уже предупреждал тебя, что не потерплю ещё одной такой оплошности!
– Господин, умоляю, простите! – служанка всхлипнула. – Простите меня! Я была не осторожна!
Её голос показался Аелии знакомым. Вероятно, это была Ева, та самая, которая обнаружила его на полу в момент первого пробуждения.
Она рыдала, держась за натянутые волосы, и, зажмурив глаза, стискивала от боли зубы. Сильная рука Баиюла крепко сжимала чёрные локоны, не собираясь ослаблять хватку.
– Посмотри, что ты натворила! Ну же, взгляни! Я не потерплю подобного отношения! Мы ведь уже говорили с тобой об этом!
Аелия стоял в дверях и не имел понятия, что предпринять. Казалось, он был напуган даже сильнее, чем несчастная служанка. Как вдруг мимо него кто-то прошмыгнул, легко коснувшись плеча рукой, прося тем самым пропустить его в тронный зал. Загораживающий путь Солнце даже не почувствовал, что кто-то подобрался сзади, и, вздрогнув всем тело, едва не уронил на пол лампу.
Он отошёл в сторону, пропуская Бьерна.
Тот быстрым шагом приблизился к Баиюлу и, схватив его за руку, принялся разжимать кулак старшего брата с намерением освободить волосы Евы из хватки. Ему приходилось прикладывать не мало усилий, ведь мощь бога всё-таки была завидной. Хотя сам Бьерн ему не уступал.
– А ну пошёл прочь отсюда, сопляк! – взревел Баиюл ещё громче, видя то, с какой наглостью его младший брат вмешивался в воспитательный процесс. – Вон! Уйди!
– Баиюл, прошу, отпусти девушку. Она не сделала ничего плохого.
Голос Бьерна был преисполнен спокойствием. Казалось, он совсем не замечал тона старшего брата, полного ярости. Янтарные глаза его широко распахнулись и взирали на наглеца с пугающей свирепостью.
– Я накажу тебя вместе с ней, если сейчас же не пойдёшь прочь. Ты слышишь меня, Бьерн?! Я велел тебе уйти!
– А я велел тебе отпустить волосы девушки. Немедленно, Баиюл.
Только сейчас Аелия заметил, что рядом с троном лежит перевёрнутый поднос, а вокруг него побитые чашки и разлитый чай.
Но было ещё кое-что, и это Солнцу удалось разглядеть не сразу. На троне кто-то сидел. Кто-то… будто бы спящий?
Странная фигура девушки выглядела расслабленно. Она опрокинулась на спинку, опустив голову. Подбородок незнакомки лежал на груди, а чёрные вьющиеся волосы закрывали её лицо, спускаясь вниз длинными волнами.
Тоже мёртвая?
Рассматривая неизвестную особу, Аелия совсем забылся. Он уже не слышал криков и ругани, будучи заворожённым одним лишь её обликом. Внутри что-то шевельнулось.
Будто бы ведомый неведомой силой, Солнце пошёл к девушке. Не обращая внимание ни на кого и даже на боль, бессмертный, хромая, приближался к трону, минуя целый зал.
Его наконец заметил Баиюл. Это отвлекло его от служанки, и рука отпустила-таки волосы. Ева рухнула на пол, всё ещё держась за голову и плача. Бьерн тут же опустился перед ней на колени, чтобы утешить и помочь подняться.
– Всё позади. Прости его, пожалуйста, – тихо лепетал он.
Ева, конечно же, не желала больше оставаться здесь, чтобы ненароком не навлечь на себя ещё одну волну гнева бога. Она кивала головой, согласная на что угодно, лишь бы уйти. Утирая слёзы рукавом, девушка быстро собрала на перевёрнутый поднос осколки разбитых чашек и убежала.
Баиюл словно забыл о том, что секунду назад пребывал в неистовстве. Он стоял на месте, внимательно наблюдая за Аелией.
Тот ступал по мраморному полу, неся перед собой лампу, и облик его был схож с самой настоящей звездой, движущейся в непроглядной тьме.
Лишь подойдя ближе, нерукотворный увидел причину злости Баиюла. Очевидно, служанка, принеся чай, по неосторожности уронила поднос и пролила напиток прямо на сидящую на троне незнакомку – её белый атласный кафтан оказался мокрым, а возле ступней остались маленькие частички стекла от разбитой чашки.
В тронном зале воцарилась всепоглощающая тишина.
Аелия осторожно поднялся по маленьким ступенькам на пьедестал и остановился перед девушкой. Ему показалось на миг, что у Баиюла в эту секунду перехватило дыхание. Странно, но бог не мешал ему, наоборот – чего-то ждал и неотрывно смотрел.
Юноша не знал, что делает, и не понимал природу странных чувств, ворочающихся внутри тела. Он вытянул руку и одними лишь кончиками пальцев коснулся тёмных пышных волос спящей девушки.
И в тот же момент она шевельнулась.
Баиюл ахнул, едва ни рухнув на пол. Бьерн подоспел вовремя, чтобы поддержать его.
