Страница 6 из 8
– Учёба, – снова не смотрю на него, а потом вдруг выпаливаю. – Хотя есть кое-что, что меня тревожит, – поднимаю взор на Пашку.– В универе есть один парень…
– Ну? – недовольно брякает друг.
– Он ухлестывает за мной, прям проходу не даёт, – в лице парня проскальзывает лёгкое замешательство, а глаза вдруг вспыхивают злобой. Сама не знаю, зачем это ему говорю. То ли реакцию хочу посмотреть. То ли границы наши расширить. В любом случае, я почти не вру. Есть парень, и он уделяет мне внимание, но уж точно не бегает.
– Он тебя напрягает? – с участием спрашивает боксёр.– Хочешь, рожу ему начищу?
– Нет, – отрицательно качаю головой. – Конечно, нет. Просто решила поделиться… своими проблемами. Не важно, не обращай внимания.
– Так он нравится тебе? – как бы между прочим спрашивает Пашка.
– Не знаю… вроде ничего…
– Ладно, не вмешивай меня в бабские дела, – подскакивает на ноги. – Я в душ. Через пять минут домой пойдём.
И не дожидаясь ответа, уходит в сторону раздевалки. Провожу его спину взглядом, вижу, как он со злостью поколачивает груши, попадающиеся на пути, и мой внутренний чертик довольно потирает ручки.
Пашке не всё равно!
Глава 6. Вопреки запретам.
Восемь лет назад
Паша
– Парень у неё, видите ли, есть! Бегает за ней …придурок, – бухчу себе под нос, завязывая шнурки на кроссовках.
Холодный душ не помог остудить пылающее тело. Злость на Милку растеклась по венам, заставляя их гневно пульсировать.
Неужели мне всё показалось?
Её внимательный взгляд, скользивший по моему торсу. Слегка приоткрытые губки, когда судорожно вдыхает воздух. Её рассеянность, когда присутствует на каждой тренировке. Мне казалось, что Милка наконец увлечена мной. Мне казалось, что вот-вот я добьюсь от неё взаимности. А как иначе-то, мы с детства были предназначены друг для друга. Я это понял давно, а она, получается, нет. И ещё какой-то парень нарисовался. Надо аккуратно выяснить, что за хмырь.
Возвращаюсь к ожидающей меня девушке. Учебники сложены, хватаюсь за увесистый рюкзак. Покидаем спортзал и выходим в длинный коридор. Через каждые десять метров проходим мимо одинаковых дверей других спортивных секций этого фитнес-клуба. Последняя дверь возле парадного входа открыта. Это зал аэробики, и меня неизменно поджидают девчонки. Милла издалека замечает девушек, которых искренне считает фанатками, и тянет мою руку в попытке провести мимо. Она ненавидит этих напыщенных и спортивных куколок. Но я-то знаю, что это ревность. А если ревнует, значит, я ей небезразличен.
– Пашенька, привет! – одна из них, самая активная и напористая, преграждает мне путь. – Мы тебя заждались, – нежно сюсюкает. – Погуляем?
– Не сегодня, – быстро обхожу девушек и тяну Милку на выход. Чувствую, как она с удвоенной силой сжимает мою руку своими нежными пальчиками.
– Куда пойдём? – спрашиваю её, когда покидаем здание. – Домой? Тебе уроки надо делать?
– Нет, – поспешно отвечает девушка. – Давай погуляем? – просит меня, что удивительно. Она всегда слишком зациклена на учёбе, и порой мне кажется, что тренировки скоро перестанет посещать. Потом вижу, как Милла судорожно оборачивается на фитнес-клуб. Оттуда выходят те самые девчонки, и моя подруга непроизвольно ускоряет шаг, утаскивая меня подальше.
Она точно ревнует!
А это уже что-то…
Тяжёлая голова, тяжелое тело, а веки настолько неподъемные, что мне понадобилось несколько минут, чтоб их открыть.
Я в кабинке всё того же клуба. Осматриваюсь. Один. Слава богу, девушки нет. Рассеянным взглядом смотрю на столик в центре. Бумажника тоже нет. Хлопаю по карманам штанов. Вот же черт! Ключи от машины и телефон отсутствуют.
Сгребаю своё тело с плоской поверхности и на удивление достаточно уверенно встаю на ноги. Покидаю комнату, выхожу в почти опустевший клуб и двигаюсь в сторону барной стойки. Уже в нескольких метрах вижу за ней одиноко скучающего человека. Человек в строгом черном костюме на худом и длинном теле. Рядом лежит дипломат, который всегда с ним. А ещё этот хмырь держит в руках мои бумажник, ключи и телефон.
– Ну и какого хрена? – сходу спрашиваю Фила, падая на стул рядом с ним. – Что это за девчонка?
– Катя, – нехотя отвечает мой атташе.
– Катя?
– Влад позвонил, сказал, что ты на взводе. Найти тебя не составило сложности. Я знал, что ты попрешься именно в этот клуб.
– Да? И почему это? И причём здесь эта Катя? – устало спрашиваю Фила.
– Полтора года назад ты видел свою Милк-Милк именно здесь, – словно разжевывает мне. Всё-то он знает, умник. – А Катя просто работает в этом клубе.
– То есть она… эта? – язык не поворачивается озвучить её профессию. – Ну спасибо, друган! – в замешательстве говорю ему. – Ещё и Миллой ей сказал представиться! Мда… фантазия у тебя богатая, ничего не скажешь. Извращенец хренов.
– Не парься, Паш, – его голос, как и всегда, успокаивающий. – Самое главное, что мозги прочистились!
Я с ним не согласен, но ничего не говорю и не спорю. Встаю, забираю свои вещи, и ухожу.
И зачем этот извращенец напомнил мне о последней нашей встрече с Миллой? Не нужно было приходить в этот клуб.
Семь лет назад
Милла
Ох уж эта Пашкина популярность. Девчонки проходу не дают, поджидают возле дверей спорт – зала, а он на это только смеётся. Я тоже выдавливаю улыбочки, стараюсь показать, что это всё очень забавно. По-дружески подшучиваю и говорю, чтоб не стеснялся в выборе. При таком количестве претенденток на его тело можно и вовсе не скучать хоть каждый вечер. А у самой аж зубы сводит от всех этих вертихвосток. Пашка, конечно, не разочаровывает и всегда предпочитает моё общество, нежели пучину страстей с фанатками. Но надолго ли его хватит? Ему почти двадцать, и как бы ни была загружена жизнь, он всё же парень, а у каждого парня есть свои потребности. А я… я слишком сильно погрязла в учёбе и всё меньше уделяю ему внимание. Как бы ни старалась прятать свои чувства и испытывать облегчение от того, что мне это удаётся, сердце буквально рвётся из груди. Мы отдаляемся, и от осознания этого ощущаю почти физическую боль.
– Нам надо поговорить, – сообщает мне мой друг с порога, поспешно проходя в квартиру, в которой живу с родителями. Паша сразу направляется в комнату, по пути бросая приветствие моим родителям. Судя по его быстрой походке, по подрагивающим мышцам на спине, парень расстроен или даже разозлен. Следую за ним, проходя в свою маленькую комнатушку, плотно закрываю дверь.
– Что случилось? – перехожу сразу к делу. В лице Павла читается, что случилось что-то серьезное.
– Сядь, – указывает на кровать.
Подчиняюсь, устраиваюсь на своей маленькой односпальной кроватке, а Пашка остаётся на ногах. Прежде чем начать, подходит к окну и долго смотрит туманным взглядом вдаль, чем изрядно меня нервирует.
– Что случилось? – вновь спрашиваю друга, стараясь сохранить свой голос спокойным.
– Я уезжаю, – обрушивает на меня новость без предупреждения. От тяжести такой информации хочется согнуться пополам. – Я перерос этот город, – продолжает, всё так же разглядывая пейзаж за окном. – Тренер предложил мне участие в турнире. Для этого нужно уехать, обосноваться там, где смогу получить шанс.
– Почему не здесь? – не понимаю я. Можно же съездить на турнир и вернуться.
– У родителей нет больше денег на бокс, – его голос пропитан горечью. – Чтобы участвовать в турнире, нужны спонсоры, а их в нашем городе нет, – отворачивается от окна, приваливаясь к подоконнику, будто ноги его не держат. Весь его вид такой уставший, безжизненный. – Нужно жить там, где есть перспектива. У тренера есть на примете пара городов, но в одном нас уже точно ждут.
– Кто ждёт? – поспешно изображаю интерес, хотя с трудом разбираю всё то, что он говорит. Одна только мысль о потере лучшего друга буквально оглушает.
– Друг Лючиано, тоже тренер. А ещё у него своя секция по боксу, и она мирового уровня. К нему даже из других стран приезжают, чтоб учиться, тренироваться… и побеждать, в конце концов, – Пашка замолкает, всматривается в моё лицо, которое в этот момент, наверно, серее пасмурного неба за окном. Я не должна ему показывать свои чувства. Должна просто отпустить. Позволить двигаться дальше. Но я не могу! Просто ничего не могу с собой поделать. Мне очень больно, и спрятать это чувство никак не выходит.
Не моргая, смотрю перед собой рассеянным взглядом, не в силах поднять глаза на друга.
– Ты поедешь со мной? – слышу вопрос и не верю своим ушам.
Глаза в один миг наполняются слезами, и я до боли закусываю губу.
– С тобой? – еле слышно выдавливаю из себя, обращая невидящий из-за слёз взор на Пашку.
– Да, со мной, – говорит уверенно, быстро отклеивается от того места, в которое, казалось, врос и падает на колени передо мной. – Поехали, Милк-Милк. Я там не смогу без тебя.
– Я не могу, – грустно говорю ему, хотя и очень хочу. – У меня учёба.
– Переведешься в другой институт. Ты умная, тебя возьмут, – умоляет, в глазах горит искреннее желание увезти меня с собой.
– Когда ты уезжаешь? – стараюсь перевести тему, смахивая влагу с лица.
– Через неделю, – обречённо говорит Пашка. – Обещай, что хотя бы подумаешь об этом.
– Обещаю, – с готовностью соглашаюсь. Впервые в своей жизни так гнусно обманываю друга. Я не стану об этом думать. Это шанс для Пашки начать новую жизнь. В другом городе, по другим правилам и без меня.
– У нас целая неделя, мой друг, – слишком весело сообщаю ему и подскакиваю с кровати. – Побежали гулять, – тяну друга за руку в сторону двери. Его мрачный вид говорит мне, что Пашка не хочет оставлять всё в подвешенном состоянии. Он привык добиваться всего и сразу. Но не в этот раз.
– Пойдём, пойдём, – усердно сдвигаю его с места, при этом старательно изображаю обиду.
И уже у самой двери, когда тяну её на себя, она с грохотом отскакивает обратно. А я зажата в кольце сильных Пашкиных рук и прижата к этой самой двери. Обездвижена, обескуражена, и не способная выбраться.
– Ты подумаешь об этом? – ещё настойчивее спрашивает, прижимаясь всем телом. Мы впервые так близко друг к другу. И от этого я забываю, как дышать. Паша на двадцать сантиметров выше, поэтому приходится смотреть на него, слегка задрав голову. Хочу заглянуть в его глаза, понять, что за игру он затеял, но фокусируюсь лишь на красиво очерченных губах парня.
– Милк-Милк, ты поедешь со мной? – спрашивает уже не знаю в который раз. Крепкий торс плотно прижат к моей груди, две руки по обе стороны от моей головы, словно капкан. И я не хочу из него выбираться. Пусть раздавит меня. Боже, пусть уже раздавит меня. Невыносимо быть так близко, так желать этого человека и точно знать, что ничего не будет.
– Я же сказала, что подумаю, – говорю, изображая возмущение, находя в себе силы заглянуть в глаза парню. И то, что вижу, пугает и выбивает почву из-под ног. Они больше не серо-зелёные, какими привыкла их видеть. Сейчас они темно-серые, словно свинцовая туча. Смотрят, затягивают в свой омут. Я не могу оторваться, попадая под их гипноз. Сама не замечаю, как наши лица уже слишком близко, а губы в одном единственном сантиметре друг от друга. И прежде чем нырнуть в этот омут. Прежде чем прыгнуть со скалы в бездну. Я задерживаю дыхание и делаю последний шаг. А затем лечу, без каких либо шансов на спасение, потому что желанные губы обрушиваются на мои.
Глава 7. Так близко и так далеко.
Семь лет назад
Паша
…Что я делаю? Что же я делаю?
Вжимаюсь в тело Миллы всё сильнее. Целую, не позволяя передохнуть и сделать судорожный вдох. Её губы так трепетно, так нежно поддаются моему настойчивому напору. Её язык в точности повторяет все движения моего. А тело Миллы обмякает в моих крепких объятьях. Я так давно этого жаждал, что сейчас боюсь не справиться с навалившимся счастьем, боюсь раздавить её своим напором. И больше всего боюсь, что сейчас испугается и отвергнет меня.
Но она не боится и не отступает. Не отталкивает, отвечает мне таким же напором, тем самым делая меня самым счастливым человеком. Я увезу Милку с собой. Только эта мысль крутится сейчас в моей голове. Это желание быть с девушкой буквально пульсирует по моим венам. Она должна быть со мной, и не важно, как далеко я собираюсь уехать. С самого детства мы были неразлучны, и это не должно измениться. Никогда.
– Ты поедешь со мной?– всего на секунду покидаю такие прекрасные и чувственные губы. Смотрю с мольбой в её бездонные как океан и голубые как ясное небо глаза.
– Я не знаю, – еле слышно шепчет Милла. – Но я бы очень хотела. Вот только…
– Не надо никаких только, – останавливаю её, прикладывая палец к влажным припухшим губам. – Учеба? Ты думаешь об институте. Мы всё решим! Прямо завтра поедим и решим! Хорошо?
Милка кивает в знак согласия, и я снова её целую. На этот раз позволяю себе скользить губами по щеке и, опускаясь к чувственной шее девушки, провожу языком, оставляя влажные дорожки. Она выгибается навстречу этим ласкам, отчего мой пульс уже совсем зашкаливает.
Что я делаю?
Мои руки живут своей жизнью, проникают под свободную футболку девушки и хозяйничают на мягкой и бархатистой коже. Взбираются всё выше, к заветным бугоркам, облаченным в спортивный топ.
Я должен остановиться! Всё должно быть не так. Это не просто секс. Его я могу получить в любую минуту и с любой. Но с Милой всё должно быть иначе.
Огромными усилиями опускаю руки к плоскому животу девушки, а потом и совсем убираю. Отстраняюсь, делаю неуверенный шаг назад и пытаюсь усмирить бешеное дыхание. Милка, тоже глотает воздух и выглядит очень смущённо.
– Так что ты там говорила? Про погулять? – спрашиваю хриплым голосом.
– Да, – сумбурно отвечает девушка.
На её лице лёгкое замешательство, но она ничего не спрашивает.
– Тогда пошли, – позволяю ей, наконец, открыть эту дверь.
– Пошли, – вторит мне Милка и покидает комнату. Мыслями она уже не со мной. Наверняка жалеет о содеянном. Но я не позволю ей жалеть.
– Прости меня, Милк-Милк, – говорю ей, когда уже идём неспешно по улице.
На какой-то короткий миг в её глазах сверкают слёзы, и я понимаю, что вообще сейчас ляпнул.
– Нет. Я не это имел в виду, – судорожно объясняю ей, хватая за руку. – Я не за поцелуй прошу прощения. За него я извиняться не стану. Я прошу прощения за то, что отстранился, не продолжил.
– Я поняла, – говорит бодрым голосом Милла. А вид такой, что ничего не поняла.
– Нет, не поняла. Я просто не хочу, чтоб всё вот так было.
– А как ты хочешь?
– Я хочу,– на секунду замолкаю, собираясь с мыслями. – Хочу, чтоб ты была моей… девушкой.
– Девушкой? – спрашивает, а в глазах читается лёгкий испуг.
– Да, – настойчивее говорю ей. Мы стоим посреди оживленного парка. Замерли как статуи. Её руки в моих руках, и как бы ни старалась их выдернуть, не отпущу.
А она старается вырваться и вообще ведёт себя странно. Десять минут назад в её комнате мне казалось, что Милла, наконец, открылась передо мной. Мне казалось, что она тоже меня хочет. И если бы не остановился, возможно, всё зашло бы далеко. Уже жалею, что остановился. Какого черта решил, что всё должно быть правильно.
Может, неправильное – это как раз самое правильное.
А теперь Милка зажата, сконфужена и очень-очень отстранена.
Так близко и так далеко.
– Я не знаю, Паш, – говорит тихо, чересчур внимательно рассматривая нашу обувь. – Это всё как-то странно. Мы друзья, – слышу её бодрый голос, а губы предательски дрожат. – Давай пока оставим всё как есть.
– Давай, – бросаю ей с обидой, отпуская руки. Не понимаю её.
