Лейла Эфенди "Кольцо с рубином"

– Масуд, посмотри сюда, в камеру.

– Привеет! – помахал мне рукой Масуд, обнажив белоснежную улыбку.

Масуд был не просто красив, он был умен и невероятно обаятелен. Объектив моей камеры скользил по его зачесанным назад волосам, затем остановился на расстёгнутой на загорелой груди рубашке и опустился к его мускулистым рукам, сжимающим руль внедорожника. Казалось, невозможно было представить себе мужчину более притягательного, чем он. С первого же дня знакомства меня покорила его открытость. Масуд легко мог очаровать своей яркостью и непредсказуемостью, он обладал прекрасным чувством юмора, был страстным, живым и далёким от стереотипов и предрассудков.

Мы поженились почти сразу. С первой нашей встречи я поняла, что не просто влюблена, а всё гораздо глубже. Я потеряла голову. Когда Масуд сказал мне, что не собирается жить в Европе, а вернётся в Иран, я согласилась переехать с ним не раздумывая.

– Я люблю Иран, потому что там живёшь ты, – сказала я.

Он улыбнулся и сказал, что несмотря на то, что его страна закрытая и там куча проблем, Иран прекрасен. А главное, мы будем вместе!

– Только вот, ты точно не будешь скучать? Иран – исламская страна, очень отличается от твоих законов, культурой. Ладно, ладно, знаю твой ответ. Я обещаю, что сделаю всё, чтобы ты не чувствовала себя чужой в моей стране. Обещаю, ты будешь счастлива со мной где бы мы ни были. Обещаю, Джу.

Что ещё нужно девушке, которая получила самое главное предложение своей жизни? Обдумать всё, взвесить за и против, быть рассудительной, не торопиться, не быть безрассудной? Да, да, очень многое. Но меня поймёт лишь тот, кто знает, что означает слово "страсть", тот, кто сам испытал эти чувства. Кто-то сказал, что страсть – это "сочетание эмоционального и сексуального влечения к партнёру, которое не включает в себя ответственность, принятие и многие другие компоненты настоящей любви." Как смешно звучит это определение и какой же бесчувственный философ, замёрзший в своём ледяном замке, мог написать это? Как можно было дать такое нелепое определение самому мощному чувству, которое способно как разрушить человека, так и создать из него совершенство? Раньше я никогда не любила. Была как-то влюблена в мальчика из параллельного класса. Это была платоническая любовь, которая приносила скорее грусть, непонимание того, что делать с этими чувствами, нежели радость. Что общего может иметь тоска по кому-то с агонией, когда ты бежишь, задыхаясь, чувствуя, как твой почти сломанный каблук вот-вот отлетит в сторону, как боишься не успеть и не думаешь о том, что скажут люди вокруг? Я знаю, как можно сойти с ума от взгляда, от голоса, от лёгкого прикосновения. Испытав эти чувства, я поняла, что страсть – это высшая форма любви, её самая безумная точка накала, и ни одно из пережитых до этого эмоций не сравнится с её силой. Получив предложение руки и сердца от человека, к которому я испытывала страсть, я приняла решение быть с ним. Что бы ни произошло потом, как бы ни сложилась наша жизнь, я хотела только одного – быть рядом с ним.

Масуд остановил машину.

– Какой воздух! Выходи!

Я давно не была на природе без покрытой головы. Это было, пожалуй, одним из самых больших неудобств в Иране для меня, человека, который вырос в совершенно свободной среде, где не было практически никаких запретов.

– Скоро будем на месте, а там я не смогу поцеловать тебя.

Под ногой Масуда хрустнул сучок, но это его не остановило. Он притянул меня к себе.

– Иди сюда, что ты там снимала?

От объятий Масуда я потеряла равновесие. Кроны вековых деревьев закружились с нами, навечно запечатлев в моей памяти момент абсолютного счастья. Мои чувства, словно сделав полный оборот, сомкнулись в точке начала и конца, наполнив пространство вибрацией нашей любви. В тот момент я ощущала себя лишь душой – основой моего существования, единой и неизменной сутью, которая и была со мной вечность. Зачем осмысливать любовь? Лучше окунуться в неё, ступить, любить каждую её грань, прожить каждый её миг. Ведь только заслужив её, сумев превозмочь все сомнения и страхи, отдавшись ей, мы попадаем на новую территорию, где чувства раскрываются с невероятной силой.

– Я люблю тебя… – был слышен шёпот в лесу. И не важно, чей это был голос.

Мы приехали в небольшой загородный домик, построенный приблизительно в 50-60-х годах прошлого столетия. Он был довольно старым снаружи, впрочем, как и окружающие его другие дома, которые, скорее всего, ни разу не ремонтировались после строительства. Думаю, это было связано скорее с экономическими проблемами, нежели с нежеланием обновляться. Но мне они нравились. Старые иранские дома были гораздо интереснее, чем современные постройки. В них присутствовал дух периода шаха, а значит, надежда на лучшие времена.

Мы зашли в раскрытые ворота, где в небольшом зелёном саду о чём-то беседовали молодые люди с бокалами вина в руках. Увидев нас, они весело направились встречать нас. Это были друзья детства Масуда, с которыми он ещё будучи в Италии обещал познакомить меня. Плотного телосложения Бахроз и его небольшого роста пышная жена Амина были хозяевами дома. Они приветствовали нас широкой улыбкой.

– Джулия, рада знакомству! Какая у тебя красивая жена, Макс! Просто шикарная. Брюнетка! А мы вот гадали – блондинка или брюнетка! – обняла меня Амина.

– Дорогой брат, добро пожаловать! – также обняв Масуда, воскликнул Бахроз.

За ними подошла и вторая пара, которая произвела на меня очень приятное впечатление.

– Амир, – протянул мне руку высокий харизматичный молодой человек. Его смуглое лицо прикрывали очки в широкой чёрной оправе. Рядом с ним стояла его невеста Наз, которая показалась мне моложе всех остальных и была очень мила и приветлива.

– И мне очень приятно познакомиться, – сказала она, приглаживая свои длинные светлые локоны.

В саду хозяева уже разожгли барбекю, от которого исходили запахи готовящейся еды. Я заметила, что возле ворот к дереву был привязан чёрный ягнёнок с красной ленточкой на шее. Бахроз куда-то позвонил, вошёл крупный мужчина, похожий на сельского жителя. В руке у него был нож. Отвязав ягнёнка, мужчина приволок его к ногам Масуда. Уложив животное на траву, он повернул его головой в сторону и произнёс какие-то слова. О нет! Нет! Я успела только отвести взгляд. Что-то тёплое брызнуло на меня, от чего я вздрогнула.

– Дорогая, это наш обычай. Так мы встречаем особых гостей, – сказала Амина, которая, по всей видимости, заметила мой шок от происходящего.

Нет, я никогда не была фанатичной защитницей животных. Также как никогда не примыкала ни к каким движениям – против войны, против насилия над женщинами, разрушения экологии или против ботокса. Я ела мясо и прекрасно понимала, что оно не производится человеком. Но всё же присутствовать и видеть, как убивают животное на твоих глазах, оказалось для меня невыносимым. Пока все суетились, я пыталась подавить волнение.

– Вот, возьмите, – я обернулась. Амир стоял с протянутой салфеткой в руке. – У вас на руке кровь.

– Благодарю.

Вино оказалось домашнего приготовления, которое, как рассказал Бахроз, было незаконно приобретено им у соседа по даче. Мы расположились в гостевой комнате за круглым столом, так как уже начало темнеть. Масуд был голоден, и я наблюдала за тем, как он один за другим поедал куски ягнёнка, который очень быстро превратился в знаменитый иранский кебаб. В сердцах я простила друзьям Масуда эпизод с животным и присоединилась к ужину, который для меня состоял из салата и рыбы.

– Мой сосед по даче гонит фруктовую водку, почти шнапс. Джулия, вы не скучаете по мартини и вообще по Италии? – обратился ко мне раскрасневшийся Бахроз.

Я улыбнулась.

– По мартини я не скучаю. По Италии тоже пока ещё не скучаю, – сказала я, невольно взглянув на Масуда.

– Какая ведь штука любовь! Мы думали, наш Макс навсегда останется холостяком, – продолжил Бахроз.

– Представляете, как нам всем было интересно взглянуть на его выбор, а вот теперь мы понимаем, почему он так внезапно женился, – прервала его Амина.