Лейла Эфенди "Кольцо с рубином"

– Мы не будем вас задерживать, однако вам нужно будет дать письменные показания. Все эти предметы будут изъяты у вас.

На отдельном небольшом столике лежала пачка с семенами цветов и… записная книжка Берты.

– Я хочу объяснить, можно?

– Я слушаю вас.

– Это не книга, это рецепты итальянских блюд. Моя бабушка их писала и хранила, эта записная книжка – память о ней.

Полицейский замешкался.

– Послушайте, мэм. Мы здесь не занимаемся исследованием книг и их предназначения. Она старая, что там написано, мне не интересно. Книга и семена будут изъяты у вас, и это не подлежит оспариванию.

Мы вышли из участка, я была подавлена и мне хотелось плакать. Берта… Как бы я ни старалась не показывать своего огорчения, Масуд понимал моё состояние. Он, конечно, не хотел, чтобы моё первое знакомство с его страной началось с конфуза. Масуд не раз описывал мне разные стороны Ирана, желая быть объективным и настраивая меня на реальность, в страхе, что для меня будет слишком сложно принять настолько чуждую мне культуру.

Перед отъездом я намеренно не читала отзывов побывавших в Иране туристов, не смотрела передачи об Иране, где она часто описывалась как чёрная дыра вселенной или наоборот, как страна с изобилием памятников культуры. Я не хотела, чтобы мои ощущения о стране складывались из чужих слов, чужого взгляда на мир, иных суждений. Я хотела шаг за шагом пройтись по земле, где жил мой любимый человек, объективно отмечая все её плюсы и минусы. Но, оказавшись в Иране, мне всё же было не легко осознать, что на одной планете могут существовать два настолько разных государства и что в современное время здесь действуют совершенно иные, подчас дикие на мой взгляд, порядки. Но это был мой выбор. В любви нет понятия компромисса. Поэтому я никогда не сказала бы – "вот, я сделала это ради тебя, любимый!". Я приехала в Иран прежде всего ради себя и ради жизни с человеком, без которого не представляла себя.

Первый шок постепенно рассеялся, и я стала привыкать к Тегерану. В этом важную роль сыграли люди, жители города, которые оказались очень приятными и дружелюбными. Отца у Масуда не было, его семья состояла из матери и младшего брата, которых он обожал. Через неделю после нашего приезда в Тегеран мать Масуда Санубар организовала специальный ужин, куда собрала близких и дальних родственников, друзей и соседей. Я готовилась к встрече с ней и немного переживала о том, как всё пройдёт.

По дороге к ним Масуд заехал в ювелирную лавку, которая принадлежала другу его отца, куда, как он мне рассказал, частенько захаживал за подарками для мамы. Я улыбнулась, подумав, что возможно не только для неё. Масуд сразу же догадался о моих мыслях.

– Нет. Ну честно. Я никогда не дарил девушкам дорогих украшений. Поверь.

– Да ладно тебе. Конечно дарил!

– Джу, я сам подарок. Неужели ты думаешь, что мне когда-то нужно было кого-то подкупать?

– Нет, вообще так не думаю, – продолжала улыбаться я.

Несмотря на то, что лавка была такой же старой, как и её владелец, она была вычищена до блеска, а все украшения аккуратно уложены на прилавке в зависимости от пробы золота, камней и других особенностей. Мы остановились на серьгах с бриллиантовой россыпью, которые выделялись среди других особенным орнаментом и искусной ручной работой. Пока Масуд платил за серьги и вёл тёплый разговор с хозяином, я разглядывала украшения. Ювелирные изделия в Иране создавались с большим мастерством, а некоторые из них были просто произведением искусства. Надувные браслеты-паутинки, тончайшие цепочки и объёмные ожерелья с самоцветами. Но я поймала себя на мысли о том, что совершенно безразлична к драгоценностям. Почему-то я всегда была равнодушна к ним и мне даже было немного обидно за такое своё отношение к украшениям. Ведь они во все времена были символом женственности, и любая женщина, будь то египетская правительница или королева Англии, будет счастлива получить в подарок красивые серёжки или браслет. Что же не так со мной? Продвигаясь по узкому коридору крошечного магазинчика и улыбаясь своим же мыслям, я собиралась повернуть назад, как мой взгляд упал на камень. И я остановилась. Это был крупный рубин с переливающимися гранями, яркий и в то же время очень глубокий. Он не просто излучал свет, а создавал чувство, как будто был живым организмом, готовым вот-вот заговорить с тобой. В зависимости от угла преломления света, камень то темнел, то ярко вспыхивал, как угольки в костре, готовые либо потухнуть, либо раскалиться снова. Каким же интересным может быть минерал и как много тайн скрывали его грани. Кольцо настолько заворожило меня, что я забыла про Масуда, который закончил покупку и обнял меня сзади за талию.

– Кольцо с рубином. Ты на него смотришь?

– Да. Какой необычный камень.

– Только ты могла заметить то, что не видят другие. Я бы тоже выбрал его, но не для мамы, а для тебя.

Масуд, указав на кольцо, что-то сказал на персидском хозяину лавки. Тот весело подмигнул в ответ и сделал знак рукой, подтверждая, что полностью согласен с ним.

– Ну что, пойдём? Наши, наверное, заждались.

Проводив нас до самой двери, старик слегка поклонился, выражая своё глубокое почтение Масуду.

Санубар с Омидом жили в роскошном особняке, который находился в одном из дорогих районов Тегерана, Элахийе. По дороге к ним мы проехали мимо огромного количества магазинов, ресторанов и представительств каких-то иностранных фирм.

– Здесь красиво.

– Да. Моё детство и юность прошли здесь, Джу. Это историческое место. До вхождения в состав Тегерана этот район находился в собственности Мозафереддин-шаха, а затем его дочери, которая стала самой богатой жительницей Ирана.

– О, интересно! Почему ты не женился на богатой иранке?

Масуд расхохотался.

– Мне не нравятся иранки. Не мой типаж.

– Но ведь твоя мама иранка. И потом здесь столько красавиц…

– Ты знаешь, дело не только в красоте. Для меня важны другие качества.

– Какие? Только не говори, пожалуйста, что важен внутренний мир и всё такое.

– Да, именно внутренний мир. И внешность. То, что есть только в тебе – сила и женственность одновременно. Приехали, вот и наш дом.

Мы остановились у роскошной белой виллы, перед которой было высажено большое количество кустов с цветами. Она отличалась от других домов своей необычной монументальной архитектурой и садом с деревьями и зеленью, в котором буквально утопала. Масуд быстро оказался с моей стороны, чтобы открыть дверь машины. Выйдя из которой, я сразу же услышала звуки барабанов и духовых инструментов. Мы зашли через ворота в сад, где была установлена пергола, украшенная цветами и разноцветными фонариками. Для меня было неожиданно видеть десятки женщин в ярких длинных платьях, которые, не обращая внимания на свои увесистые юбки, танцевали, приветствуя нас и размахивая расписными платками. Одна из них осыпала меня мелкими конфетами в пёстрых обёртках.