Наемник, закрыв от боли глаза, сделал несколько шагов назад. Затем посмотрев на торчащую из плеча стрелу, обломил ее и бросил обломанную часть снаряда на землю. Едко ухмыльнувшись Самодуру, агент потянулся за второй стрелой, но прицелиться в противника не успел, из-за внезапно открывших огонь налетчиков, целью которых был Роман. Развернувшись, Иланов выпустил стрелу в горло одному из тех четверых солдат, которых Кран отправил ликвидировать Вуковича.
Поднявшись на обе ноги, самоуправец побежал в сторону вооруженных громил, укрываясь за различными столбами и автомобилями от выстрелов. Нельзя было упускать этого размалеванного. Подняв пистолет с асфальта, я прицелился в Кирилла Крана, который при виде меня, ехидно улыбнулся мне и бросил на землю дымовую шашку, исчезнув в образовавшейся дымовой завесе.
Самодур, по-прежнему, продолжал приближаться к наемникам, которые вели по нему сосредоточенный огонь. Перепрыгнув один из автомобилей, который отделял его от подонков, Рома ударил ногой в ключицу одного из нападавших, который находился к нему ближе всего. Приземлившись на колени, агент достал из колчана стрелу и кувырком сблизился со вторым, поразив его ахиллово сухожилие острой стрелой, пригвоздив его ногу к земле. Поднявшись на ноги, Иланов свернул шею кричащему во все горло подонку, тем самым прекратив его страдания. Выхватив у мертвеца из кобуры на ремне пистолет, юнец развернулся и три раза выстрелил в грудь противнику, который пытался встать на ноги.
Внезапно, линчеватель запустил оружие в сторону третьего. Затем отшвырнул тело второго мертвеца в сторону и побежал на третьего оппонента, который удачно прикрыв лицо от летящего пистолета, был готов ко встрече с противником. Удачно заблокировав все удары Иланова, наемник схватил Самодура за экипировку и, слегка оторвав его от земли, прижал к автомобилю, нанося ему по корпусу сильные удары. Словно, чтобы передохнуть, боец ударил Рому головой, а затем замахнулся рукой, для нанесения сокрушительного удара локтем в голову. Удар и в правду был бы сокрушительным, но коллега был обучен, и точно знал, что нужно предпринять.
Лучник быстро ударил стопой по коленке противника, а затем, ткнув ладонью в горло, схватил его за одежду и ударил головой в ответ. Наемник словно падая на спину, сделал несколько быстрых шагов назад. Еле удержавшись на ногах, налетчик достал пистолет и прицелился в Иланова. Выстрел! Наемник, с пулевым ранением в затылке, выронил оружие из рук и замертво завалился на бок. Выбежавший из укрытия Анальгин, резво произнес в адрес своего соперника (в прошлом):
– Отплатишь как-нибудь потом!
Долго не церемонясь друг с другом, бойцы развернулись в сторону дымовой завесы и подбежали ко мне. Ряженые агенты вызвали подмогу и находились рядом до тех пор, пока медики не доставили меня в госпиталь на объекте «ЮГ».
03:02
Роман Иланов
– Как Николаевич? – после непродолжительной паузы, образовавшейся после полного отчета Маркина, спросила начальница.
Новенький заслуживает похвалы. Так сильно хотеть работать ночью. На такое способен далеко не каждый. Это было даже как-то обидно, видеть на должности Никиты этого выпендрёжника, но нужно отдать должное, парень и в правду был хорош.
– Пуля не повредила жизненно важных органов. Врачи говорят, что ему необходимо отлежаться на больничном, – важно ответил агент. – Я подготовлю отчет к утру Анастасия Леонидовна.
Он как будто за ранее речь подготовил. Этот парень обладал всеми важными качествами, которым и должен обладать агент столь важной организации или проще сказать помощник Бакеевой. Он знал, как выкрутиться из любой экстренной ситуации в этих стенах; как правильно преподнести плохую информацию и тем более словно знал, что нужно отвечать нашей зубастой и кровожадной начальнице.
Пора бы и мне вмешаться!
– Они знали наш маршрут! – с трепетом заявил я.
– К чему вы ведете Роман? – слепо полагаясь на безопасность стен Иерархии, спросила Бакеева.
– Кто-то слил Крану месторасположение объекта «ЮГ». – спокойно ответил я. – Видимо он думал, что застанет в служебной машине тебя и закончит начатое.
– Про маршрут и место расположение объекта информацию ему слили, а про то, что я не участвую в ликвидации террористов и перевозки группы «Эскадрон», упомянуть забыли? – с каким-то своеобразным подколом спросила Леонидовна.
Действительно, по меньшей мере, это более чем странно. Если Кирилл Кран каким-то образом подкинул в руки Бакеевой данные о местонахождении Рапирова, с целью выманить главу Иерархии и ликвидировать, он должен был знать, что затея эта неудачная. Директор секретной организации точно не станет ездить на ликвидацию террориста. Это, как минимум глупо. Значит, есть вероятность, что ему слили информацию о местоположении засекреченной базы «ЮГ», и все что ему оставалось – это дожидаться момента, чтобы напасть. Не думаю, что Кран настолько глуп, чтобы пойти на такое, не будучи уверенным, что в машине не будет нужной ему цели.
В этот раз целью была точно не Леонидовна, как бы мне этого не хотелось. Похоже, что теперь, целью был зам начальника.
– Кран охотиться на руководство Иерархии!? – неуверенно проговорил я, словно пытаясь понять намерения террориста.
– Зачем ему это? – быстро обдумав мои слова, удивленно спросил Маркин.
– Не важно, – не обращая внимания на новичка, ответил я. Опустив голову вниз, я задумчиво продолжил свой ответ. – Важно то, что он нас побеждает!
– Нет! – возразила Леонидовна. – Он побеждает вас. И все это происходит только потому, что вы не собраны.
– Решила сделать меня козлом отпущения? – недовольно рыкнул я.
Ее тон, взгляд, даже отношение к делу мне и вправду не нравилось. После январской бойни, она словно захотела повесить на меня всё, что только можно повесить на подчиненного. Начальница вспомнила каждую ошибку, которую я совершил по ее вине, и предъявляла их в мой адрес. Ведь это из-за меня погибло столько агентов, которых они на пару с Воронцовым внедрили в картель. Это я виноват, что погибла жена Карена, погиб Никита, а теперь я еще и был виноват в том, что Кран отстреливает агентов. Расскажи эта высокомерная выдра мне всю правду, я бы его уже давно поймал. Но нет, параллельно мне нужно поручать ликвидацию пустоголовых вербовщиков и мелких дилеров, с которыми спокойно в состоянии разобраться даже горе полицейские.
Ведь Иерархии нужно повышать статус. Потому начальство пихает нас куда только можно, а агентов благодаря мне не хватает. Ведь это, наверное, именно я вручил им билет в один конец.
– Позвольте вам напомнить, что вы на службе, – свысока ответила Леонидовна, словно у меня не было выбора. Словно одно лишь слово служба, должно что-то для меня значить. А затем случилось просто что-то невероятное. В Бакеевой, которую я знаю, проснулось чудище. Она поднялась со своего стула и в гневе, яростно критикуя меня, будто какого-то слабовольного школьника, продолжила. – Кран наемник и убийца, а значит остановить его в состоянии только ему же подобный, а не мямля, которой не хватило трех месяцев, чтобы оправиться от последствия своей же собственной ошибки. Советую подумать на досуге.
Это точно Леонидовна передо мной? Я еще никогда не видел подобного животного в ее обличье. Даже не знаю с кем сравнить ее из дикой природы. Наверное, с медоедом, который всегда спокоен, а проголодавшийся, всегда представляет опасность, вызывая у любой своей добычи страх.
Надеюсь, Маркин поймет, что не стоит доводить свою начальницу до такого состояния, если он хочет быстрого карьерного роста. Агент стоял в стороне в ошеломленном состояние, поди рассчитывал, что попал на работу мечты. Теперь ему, наверное, придется придумывать новый план, а может даже на всякий случай и подлизнуть своему любимому начальнику.
– Я думаю, что все делаю правильно! – сдержанно, заявил я в ответ недоразвитой Горгоне, ошибочно попавшей на место директора.
– Ваша работа не думать, а выполнять приказы, которые перед вами ставит начальник! – требовательно заявила злобная женщина. – Делайте то, что от вас требуется. Ликвидируйте этого психопата, а думать у нас есть кому и без вас.
Не хотел задерживаться в этом цирке, где главным гостем программы является высокомерная дамочка, которая настолько боготворит себя, что считает каждое свое решение, даже самое глупое и не логичное, каких большинство, единственным и верным.
Двадцать седьмое апреля 2012 год
17:05
Очередная тренировка, закончившаяся моим избиением. Давненько я не попадал в такую ситуацию. Даже не знаю, что со мной происходило. Я словно был не собран. Да, и желания драться и кому-либо что-то доказывать у меня не было. Единственное, над чем я в данный момент продолжал думать, во время спарринга с тренером, так это над словами Карины, которая спустя столько лет продолжала видеть во мне нечто хорошее. Она видела хорошее там, где его абсолютно не было, а я видел кулак Ибрагимова, который летит прямо мне в глаз.
Удачно увернувшись от удара Артура Николаевича, я зашел ему за спину и, встав в боевую стойку, сосредоточился и уже был готов атаковать. Еще немного и я упал бы в глухой нокаут.
– Ты точно готов? – спросил у меня оппонент.
– Да, – неловко ответил я. – А что?
– Видок у тебя не очень…
Словно введя меня в замешательство, опытный соперник внезапно, рывком приблизился со мной и ударил мне кулаком по лицу, сопроводив свой мощный джеб, ударом колена в грудь.
– Чего это ты? – удивленно спросил тренер, рассчитывая на то, что я должен был предвидеть его грязный трюк.
Вся наша команда сидела на матах и смотрела наш с ним бой. На удивление даже Слепцова наблюдала за этим позором. Я вообще-то рассчитывал на то, что она будет заниматься со снарядами и общаться с остальными девчонками, а не смотреть на то, как меня с пристрастием отделывает тренер, который по совместительству еще является отцом для моей девушки. И зачем я только ее сюда привел?
Продолжая присматриваться к движениям Ибрагимова, я пытался взглядом разыскать среди сидящей на матах толпы Алину. Ее взгляд всегда подсказывал мне, что нужно делать, а в поединке с ее отцом, мне это просто необходимо. Конечно, такому человеку было не стыдно проиграть. Ни один находившийся в этом зале парень, так и не смог победить его. Да что победить, даже приблизиться к победе были не в состоянии. Единственный в ком Артур Николаевич видел конкуренцию это во мне. Я единственный, кто был к победе над ним ближе всех остальных. Может именно поэтому мне и не хотелось проигрывать на глазах этих неудачников.
Оппонент, был спокоен и собран, как и всегда. Его трудно было застать врасплох, даже практически невозможно. Сделав резкий рывок вперед, я, наверное, рассчитывал, как раз именно на то, что хоть в этот раз тренер запаникует, но этого так и не произошло. Напротив, он даже мне подыграл, чтобы побыстрее поймать меня на свой крючок. Подставившись под мой удар, Ибрагимов довольно ловко увернулся от моей пролетающей, как молния, ноги, а затем, не дав мне закончить удар, сблизился со мной и подсек мою опорную ногу, уложив меня на землю. В этот раз, он сделал это довольно безболезненно.
– Не собран! – осуждающе подчеркнул мужчина. – Ты пришел на тренировку или куда?
Развернувшись на бок, я посмотрел на Карину, которая стояла рядом со снарядом и испуганно смотрела в мою сторону, в окружении других девчонок. Для нее это точно было в новинку. Вряд ли в Новосибирске был тренер, который так избивал и орал на своих учеников, как этот. Она даже не представляла, что это было самым безобидным, что Артур Николаевич со мной делал.
Поднявшись на ноги, я встал напротив оппонента, на удобную для меня дистанцию. Принял боевую стойку и, сосредоточившись, но недостаточно уверенно ответил:
– На тренировку!
– Тогда соберись, – выкрикнул отец Алины.
Не сказал бы я, что в этот раз наше с ним противостояние было таким же удачным, как предыдущее. Из трех раундов он, наверное, выиграл абсолютно все. Он доминировал в каждом раунде. Самая легкая победа. Ему даже делать-то ничего не пришлось. Только ловить меня на моих же ошибках. В третьем раунде, наставник мне поддавался, но я не мог с уверенностью сказать, что раунд был за мной.
Присев на скамейку, после, наверное, самого тяжелого поражения в этом месте, я, схватившись за голову пытался разобраться с причиной своего провала. Раньше может, я и проигрывал, но всегда вставал и продолжал бороться. В этот раз, такого не произошло. Я словно знал, что проиграю и как типичный неудачник сдался раньше времени.
Алина села рядом со мной и держа меня за плечо, пыталась привести в чувство после спарринга, нежно поглаживая мою руку. Артур Николаевич, поблагодарив всех за тренировку, распустил народ и, пройдя мимо нас, с ухмылкой сказал дочери:
– Сдулся красавчик!
Продолжая радоваться моему провалу, тренер с улыбкой на своем лице ушел в свою комнату и заперся там.
Ибрагимова продолжала сидеть рядом, и пыталась как-то развеселить меня. Говорила, чтобы я не отчаивался. Что это поражение ничего не значит, и я по-прежнему лучший. Она ластилась ко мне и обнимала так, как, наверное, обнимают только любимых. Но мне не было до этого дела. Меня волновало только позорное поражение. После всех этих мучительных тренировок и пыток, такого не должно было произойти.
Вдруг подруга достала из-под скамейки подарочную упаковку, длиной почти в полтора метра и подтолкнула ее мне.
– Это тебе! – радостно воскликнула Алина. – Тебе должно понравиться.
Взяв некий сюрприз из ее рук, я сразу же принялся распаковывать упаковку. Оказалось, что внутри была хоккейная клюшка, которая принадлежала моему деду. Эта клюшка была для него своего рода трофеем. И не потому, что на ней был автограф известного в его время хоккеиста Сергея Федорова, все было намного серьезнее. Мой дедушка, по молодости, играл в одной из городских хоккейных команд, именно на одной из этих игр он и познакомился с моей бабушкой. На одну из их годовщин знакомства, бабушка подарила ему эту клюшку с автографом. Она как знала, что такой подарок с автографом уважаемой спортивной звезды СССР ему понравится. Возможно, именно поэтому дед так и любил эту вещь. Чуть ли пылинки с нее не сдувал.
Только вот я дурак вместо того, чтобы купить клюшку специально для игры в хоккей, тайком стащил единственную память, которая осталась у моей бабушки. На тот момент, я и не знал, что это какая-то особенная вещь. Разумеется, в первой же игре, клюшка сломалась, и мне пришлось рассказать о случившемся бабушке, которая и рассказала мне историю об этой клюшке. Мне было стыдно, что мой эгоизм и ветреность уничтожили нечто ценное и важное для моей бабушки, но она отреагировала достаточно спокойно, пояснив, что это всего лишь клюшка.
Я, как дурак, хранил обломки этой памятной вещи у себя дома. Пока вдруг Алина эти обломки не обнаружила. Она своими чарами, выудила из меня всё до мельчайших подробностей рассказанной бабушкой истории. Восхищаясь настоящей любовью моих родственников, она уверила меня, что я поступил правильно, не избавившись от этих обломков.
– В отличие от вещи, память починить нельзя, – так говорила Ибрагимова.
Спустя несколько месяцев, она забрала у меня обломки клюшки и пообещала, что реставрирует ее.
И вот. Этот день настал. Клюшка была как новой. Это было просто невероятно. Обычно никто не берется ремонтировать и собирать по кусочкам сломанный спортивный инвентарь, в этом не было смысла. Играть уже такой клюшкой точно не получится.
– Как? – спросил я.
– Неважно, – радостно ответила мне девушка. – Память о любимых, всегда должна быть рядом.
Не знаю как, но кто-то явно постарался, чтобы придать этой клюшке первозданный вид. Я уже почти пришел в себя и даже хотел повернуться к любимой, чтобы поцеловать, как вдруг напротив нас встала Слепцова и мило сообщила:
– Рома, я, наверное, пойду собираться, – когда она привлекла к себе наше с Алиной внимание, подруга детства неловко спросила. – Тебя ждать?
– Нет, спасибо! – положив клюшку сбоку от себя, с улыбкой ответил я.
Развернувшись обратно в сторону Ибрагимовой, я посмотрел в ее яркие глаза и, нежно обхватив за талию, поцеловал. Из всех девушек, с которыми я был, только эта целовала меня так безумно. Рядом с ней в этом деле никто и не сравнился бы. Она была вне конкуренции. Этот поцелуй должен был продолжаться вечно, но Алина, оторвав свои губы от моих, вдруг спросила:
– Кто это?
– Это Карина. Я тебе про нее рассказывал! – задумчиво ответил я. Моя амазонка никогда не давала повода для ревности. Она будто не видела конкуренции в окружающих меня девушках. Но вот в этот раз, по ее взгляду можно было определить, что она была словно сокрушена и чем-то озадачена. – Тебе, не о чем беспокоиться.
Несмотря на то, что Карина и Алина обладали естественной красотой, о которой большинство могут только мечтать, они были абсолютно разные. Ибрагимова была более волевой, сильной, как физически, так и ментально. Она мотивировала меня и придавала силы, с ней я чувствовал себя важным. Слепцова была абсолютно не такой. Конечно, многое изменилось с нашей последней встречи, но за последние несколько дней я сделал некоторые выводы. Кара одним своим взглядом умудряется спускать меня на землю. Она была обычной, ничем не приметной девушкой. Разумеется, поддерживаю я с ней контакт не потому, что, на что-то рассчитываю… Возможно, из-за своей простоты мне и хотелось, чтобы человек вроде нее был рядом. В последнее время мне это было необходимо.
– Тогда поговорим о тебе, – переживая, сказала подруга. Обхватив мою шею руками, она посмотрела мне в глаза и, поглаживая меня, спросила. – Что случилось с тобой?
– Не важно, – пытаясь отвести от нее свой взгляд, ответил я.
– Нет важно! – воскликнула она. Нежно прикоснувшись к моему лицу, она повернула мою голову в свою сторону. – Рома?!
Алина посмотрела на меня своими сверкающими, словно бриллианты, глазками и в очередной раз пыталась прочитать меня, как любимую книгу перед сном.
– Просто не выспался.
– Врать ты не сильно умеешь, – с улыбкой прокомментировала Ибрагимова, продолжая согревать мою душу своим взглядом. – Ты же прекрасно знаешь, что ты можешь мне все рассказать.
– Мне кажется, что я совершил ошибку и не одну, – с дрожью прикоснувшись к рукам прекрасного ангела, которые удерживали мою голову, я опустил свою голову вниз.
Я не боялся рассказать ей правду об измене. Рано или поздно, она все равно будет вынуждена узнать. Больше всего мне было страшно смотреть в глаза, полные любви и надежды после таких проступков. В моей жизни еще не было человека, который так сильно меня любит и верит. Поэтому я до последнего ходил вокруг да около, пытаясь как-то выкрутиться.
– Узнав, ты будешь сильно разочарована, – продолжил я.
– О чем ты?
– Если я скажу, то сделаю тебе очень больно, – шмыгая носом, ответил я. Вновь посмотрев в ее очаровательные глазки, мы опустили свои руки вниз. – Иногда мне кажется, что ты совершила ошибку, приведя сюда мальчишку неудачника.
– Я привела сюда не мальчишку неудачника, а человека, который, несмотря на свои возможности, хотел добиться чего-то праведного…
– В этом и проблема, – вполголоса произнес я. – Ты до сих пор считаешь меня таким… Добрым и заботливым… Целеустремленным.
– Ты такой и есть. Ничуть не изменился, – пыталась подбодрить меня Ибрагимова.
Она по-прежнему улыбалась и, казалось, что до сих пор стояла за мной горой, словно ангел покровитель. Только вот после содеянного, я не заслуживаю к себе такого отношения. Вряд ли я вообще что-то заслуживал.
– Тогда как такой человек, может причинять боль тем, кого любит? – упрекая самого себя, спросил я.
Алина, ненадолго задумавшись, осмотрелась по сторонам в поиске ответа, а затем пододвинувшись ко мне по ближе, взяла меня за руку и, прислонив ее к своему лицу, нежно провела по своей коже. Подруга, прикоснувшись своими губами к моей ладони, поцеловала ее. Крепко удерживая мою кисть в своих руках, она медленно опустила ее вниз и сказала:
– У каждого есть темная сторона. Чем больше ты ее кормишь, тем сильнее она становится. – Во время паузы, Ибрагимова заметила, что я расстроился и, вновь прикоснувшись своей теплой и нежной рукой к лицу, продолжила. – Эй! Ничто не превратит тебя в того, кем ты не являешься!
– Значит, я всегда был таким! – отметил я.
Всегда ли я был лживым и фальшивым?
Любимая опустила свою руку и, словно подозревая что-то не ладное, сомнительно продолжила смотреть на меня. Наверное, прокрутив в своей голове ни один подходящий вопрос, возникший у нее в голове, она осторожно спросила:
– Каким?
28 апреля 2013 год
06:54
Приняв в свой адрес критику начальства, я спустился в отдел Леонова. До семи утра я работал с навороченными компьютерами и многофункциональными базами Иерархии. Глупо просто уйти домой, после подобной словесной перепалки с Бакеевой. Со стороны это было бы похоже на бегство никчемной болонки, которая после драки с доберманом, убежала прочь, поджав свой хвост. Так убегать не в моих правилах.
До самого утра, я по несколько раз просматривал камеры видеонаблюдения. Всматривался в каждую деталь. И если с камер на объекте «ЮГ» и был хоть какой-то толк, то от городских его не было вообще. Он словно знал расположение всех городских камер, и знал, как остаться не замеченным. От номеров его автомобилей толку не было. Такие регистрационные знаки на территории России не зарегистрированы. От найденного оружия толку столько же, сколько и от погибших налетчиков. Установить их личность и получить полезные сведения невозможно.
Во время работы, я так переутомился, что глаза просто разрывало от неприятной боли. Смотреть в монитор становилось больнее с каждым разом. Такое ощущение, что мне прыснули солевой раствор в глаза. Я еще никогда не был таким сломленным. Попросту я не представлял, что мне делать.
