Страница 9 из 10
Нашел ее с Даной, смеются, что-то обсуждают. Дане около тридцати, она не красавица, но и не уродина, добрая и улыбчивая повариха, слегка полновата. Благодаря ей здесь все сыты. Я видел все ее посылы в мой адрес, строила глазки, предлагала прогуляться, как будто здесь есть, где гулять, прям парк за стеной. Она хорошая, но нет, не моё.
Тянуть не имеет смысла, я должен выяснить это сейчас. А что я сделаю, если откажется идти со мной? Останусь здесь? Место найдется, но не в этом дело. Почему я боюсь отказа еще до того как получил его? Иду, подбирая слова. Нужно сказать так, чтобы пошла, без вариантов. Смелее. Прямо и четко. Чтобы не сказала мне нет.
Дана, первая меня заметила и разулыбалась, я лишь учтиво кивнул ей в знак приветствия и обратился к Элизабет:
– Ты идешь? Уже пора, – и замер в ожидании. Хотел не так, хотел приказать. Лох.
Она посмотрела на меня непонятным взглядом, может, принимала решение в данную секунду. Потом посмотрела на Дану, та защебетала:
– Ты можешь остаться здесь, места хватит.
– Спасибо. Еще увидимся. Я должна идти с ним.
И слово «должна» прозвучало так, словно я ее заставляю, обреченно, но это не так. А с другой стороны, я рад, что она держит свое слово.
– Завтра прейдете? – спрашивает Дана.
Элиз жмет плечами и смотрит на меня, что я скажу. Я закатил глаза и пошел к выходу, слышу сзади.
– Он всегда такой?! – Элиз.
– Ну, это же Вейл! – Дана.
И их смех. Девчонки! Какой такой? Я нормальный!
Всю дорогу обратно она делилась впечатлениями от увиденного. А этот такой! А это ссекая! Какие все удивительные и здоровские! Я ее восторга не разделял, но ее болтовня меня успокаивала. Приходилось быть собранным за двоих, ведь за каждым углом подстерегала смерть. Почему-то крутились в голове слова деда. Лови момент.
* * *
Вейл открыл глаза, все те же стены отеля, а он почувствовал ее кожу, ее запах. Посмотрел на Николоса ничего не выражающим взглядом.
– Вы женаты?
– Да.
– Дети есть?
– Да. Две дочки.
– Вы любите свою жену?
– Конечно, я ее люблю.
– А когда вы последний раз дарили ей цветы? – Николос задумался, – Мужчины этого мира не ценят своих женщин, заблуждаясь, что они всегда будут с ними. Купите ей цветы, когда поедите отсюда. Пожалуйста.
– Хорошо, я так и сделаю.
– Купите ей два букета и от меня тоже. Не затруднит?
– Нисколько. Я так и сделаю.
– Лилии, белые лилии.
– Хорошо.
– А какие цветы она любит?
– Розы.
– А-а. Но все же, лилии пусть будут от меня.
* * *
Зайдя домой, раздеваемся, чтобы быстрее согреться.
– Замерзла? – она руки трет, взял их в свои, потер слегка, поднес к губам и подул своим дыханием, – Сейчас согреемся, потерпи.
Простой жест вызвал в ней смущение и взгляд « Ты чего?», но рук не убрала.
– Я разогрею ужин, а ты включи музыку, – говорит она.
– Кого?? – аж растерялся я, забирает свои руки из моих.
– Музыку. У тебя есть музыка? Или нельзя? – разувается не спеша.
– Музыка у меня есть, касетник старый, но репертуарчик тебе не понравиться. Музыку это можно, – в голове соображаю, где он вообще у меня, сто лет не доставал, работает ли еще? А кассеты где? Где-то в коробке. Задала задачку!
– Не важно. Хочется отвлечься и хоть на время забыть, что здесь творится. Почувствовать, что все как прежде. Только не грустную, что-то веселое, – уже орудует на кухне. Уже знает, где что лежит и меня это не раздражает, а наоборот.
Нашел кассетник, проверил кассету, проверил батарейки. Включил, заиграла мелодия, сделал громче и смотрю на ее реакцию. Морщит носик, шансон ей не по вкусу. Выключил, пошел искать другие кассеты. Принес ей всю коробку, протягиваю мол « Сама выбирай». Заглянула внутрь, а потом просто засунула руку и порывшись вытаскивает наугад. Я ставлю ту, что она выбрала, не припоминаю, чтобы когда-то слушал подобное, но ей нравится. Кружит бедрами и плечами, улыбается. Я опять залип на всем этом, только еще и улыбаюсь как придурок. Мешает чай пританцовывая, а потом и вовсе расходится, подпевает. Подошла ближе, потрясла меня за руки, попела в ложку, как в микрофон. Весело и тепло на душе. А что бы я делал, не будь ее здесь? Точно бы не слушал музыку, мне бы в голову не пришло. Мое настроение повысилось на пару градусов. Песня сменилась на другую, а мы сели есть.
– Ты не часто слушаешь музыку и совсем не танцуешь? Да? – спрашивает она.
– Раньше слушал, теперь к другому прислушиваюсь. А танцы глупости.
– Но это же весело!
– Весело, но не для меня.
– Когда нибудь ты потанцуешь со мной, – утверждает она.
– Нет, никогда, – утверждаю я, не шучу, я совсем не умею.
– Посмотрим! Посмотрим! – заявляет, хитро прищурившись « Мне не слабо! Я раскручу тебя на танец!».
– Посмотрим, – я тоже хитро прищуриваюсь « Не раскрутишь!»
– Какая музыка тебе нравится?
– Не знаю. Никакая. Я не любитель.
– А чего любитель? – Я не понял вопроса, поэтому промолчал. – Что тебе нравиться делать? Хобби есть? Чем ты занимаешься в свободное время?
– Спасаю тех, кто уцелел чудом.
– Это сейчас, а до этого?
Я долго не отвечал, задумался. Она уже и не ждала ответа, когда я сказал:
– Разбирать, собирать что нибудь, – про бомбы я промолчал.
Мимикой дала понять, что хорошее дело. Уважительно.
– А ты? – решил спросить я.
– Я? Всего понемногу. Раньше рисовала, но забросила.
– Почему?
– Некогда. Училась. Другие интересы появились.
Какие, не стал спрашивать, захочет сама расскажет. Доедали молча.
– Я сполосну посуду пока чайник горячий, – говорит она и встает.
– Не обязательно оставь, – я хочу еще поболтать с ней, но не про себя.
– Я хочу. А знаешь, почему я скучаю? – пауза, – По яичнице с беконом.
Да уж! Яиц у меня нет, сейчас их фиг где достанешь. Вроде просто, а невыполнимо.
– Чем планируешь заняться дальше? – сменил я тему.
– Спать ляжем, вставать рано, – ответила она и вроде как раздражение легкое в голосе « А ты чего хотел?»
– Мыться не хочешь? – я провоцирую с улыбочкой.
– Вода же дефицит! – но она понимает.
– Я сбегаю ради такого, – улыбаюсь уже во весь рот.
– Нет! Я не испачкалась, обойдусь, – бросает через плечо, но вдруг поворачивается вся и улыбаясь говорит – Вот так уже лучше. У тебя красивая улыбка.
Я хмыкнул смущенно, подал ей свою тарелку:
– Спасибо за ужин, – искренне от души.
– Пожалуйста, – уловил блеск в ее глазах. Стоит и смотрит на мою улыбку, мне аж не по себе. Она смотрит не понятным для меня взглядом, внутри меня поднимается буря.
– Спать, так спать, – вздохнул я и пошел к неудобному дивану. От греха подальше.
Она домыла посуду, я уже разделся. Прошел, посмотрел камеры, проверил рацию, положил рядом. Лег лицом к спинке. Захочет раздеться и не захочет, чтобы я смотрел, попросит отвернуться, лучше сразу. Оккупировала мою постель, а я ютись тут на узкой половинке, с пружинами в бок. Но я был рад, что она здесь. Сама выключила свет и затихла. Я лежал и как дебил думал, где взять яйца. В магазине не вариант, протухли давно. Нужна курица, живая, но где ее взять? Все разграблено, куры разбежались. Хотя может где-то бегает бесхозная курица. Нет, не выжила бы, замерзла или с голоду сдохла.
– Вейл… Ты спишь? – раздался тихий голос.
– Нет еще.
– О чем ты думаешь?
– Ни о чем, – не признаваться же, что я о курах и яйцах.
– Поговори со мной, – просит она.
– О чем?
– Почему на нас еще не сбросили бомбу, чтобы уничтожить сразу всю заразу и выжечь все дотла. Ведь об эпидемии они в курсе раз закрыли границы.
– Может, потому, что знают не все. А может, потому, что варвары шлют постоянно сигнал сос. А может, подождут и сбросят.
– Почему тогда никто не приходит на разведку? Узнать обстановку.
– Может, и приходили, но не вернулись, сами донорами стали.
– Откуда варвары шлют сигнал?
– С вышки в госпитале.
– А остальные вышки?
– Пару осталось, но не знаю, работают ли. Не проверял.
– Нам нужно послать свой сигнал, но не о помощи, а чисто факты.
– Ага! Сразу поверят и примчаться спасать! Наивная.
– Нам нужна вышка максимально приближенная к границе. Есть такая.
– Все разрушено.
– Но ты ведь можешь починить? Ты же любишь все чинить и разбираешься. Ты же сапер. Только для передачи, ненадолго. Я отправлю текст не как они, а азбукой Морза. Нужно будет продумать текст. Ты же поможешь мне?
Я вздохнул. Утопия думать, что нас спасут. Но идея мне нравилась. Авось и получится.
– Попробуем.
– Кому-нибудь удалось сбежать из госпиталя?
– Я таких не знаю.
