Страница 9 из 15
Я не сразу сообразил, что нахожусь в просторной лодке на воде. Вокруг горели огнём кресты, на возвышенностях расположились котлы, из которых пытались выбраться про́клятые души. И всё это сопровождалось криками, стонами и ударами хлыстов. Черти с удовольствием истязали людей, обречённых на вечные страдания.
Лодка пошатнулась, и я чуть не упал, успев вовремя схватиться руками за борт. А позади меня что-то забилось об деревянное дно. Я обернулся. На другом конце лодки сидел Велиофон , а в руках он держал самодельную удочку из прямой и сухой ветки и тонкой нитки, привязанной к навершию .
— Ну что, Виктор, как твои дела? — насмешливо поинтересовался демон. — Нашёл причастных к гибели рода?
— А ты разве не знаешь?
— У меня, видишь ли, дел последнее время прибавилось… котлы с крестами пришлось на плоты ставить, да куда повыше поднимать. А та пропасть, ну ты помнишь! Она оказалась не бездонной… За тобой же у меня времени следить не было.
Я опустил взгляд и посмотрел, что же такое трепыхалось на дне лодки. А там шевелились какие-то монстры. Рыбы-мутанты напоминали чудовищ из фильмов ужасов, вид которых вызвал во мне рвотный рефлекс.
— Это, — я указал на гору шевелящейся рыбы, — они вместе с водичкой пришли?
— Я бы и хотел сказать, что да, но нет! — скаламбурил высший демон. — Эти твари поднялись как раз со дна той пропасти. А знаешь, я даже благодарен тебе, раньше мне нравилось рыбачить… не вот так, конечно…
Велиофон презрительно пнул ближайшую рыбу-мутанта, отчего та забилась и заскрежетала колючими плавниками о дно лодки.
— Но, несмотря на все сложности, я рад такой возможности, — он кивнул на простецкую удочку, — порыбачить и просто посидеть, вспоминая прошлое…
Чёрт! Разве такое бывает? Сентиментальный демон! Я неловко улыбнулся. Моя левая рука начала сильно мёрзнуть и покрылась инеем. А демон бросил удочку на дно лодки и повернулся ко мне:
— Вставай, Пасечников! У тебя гости! — прорычал демон и засмеялся. — Пора убивать врагов рода!
Изо рта шёл пар. В воздухе кружили снежинки, а температура явно опустилась ниже нуля. Я поднялся и посмотрел в сторону входа. В коридоре застыла ледяная глыба. Кто-то угодил в ловушку! И судя по тому, что внутри уже разгоралось пламя, этим кем-то оказался князь Сан-Донато. Лёд трескался, и от него валил пар, я понял, ещё чуть-чуть, и ловушка не выдержит.
— Дьявол! — выругался я и на инстинктах применил свою новую способность.
Глыба льда медленно начала опускаться в болотную воду. Слишком медленно, потому что куски льда начали разлетаться в стороны, а через секунду я увидел лицо князя Сан-Донато. Франческо пребывал в ярости, он явно готовил какую-то технику, пока вода не начала переливаться через край расколовшейся глыбы льда.
Теперь на лице князя застыло недоумение. А когда пол поравнялся с его лицом, Франческо выпучил глаза и изумлённо открыл рот. Это замешательство подарило мне ещё пару секунд форы.
Я не сомневался в том, что ничего «мастеру» не будет от воды и льда. Перескочив «прорубь» в полу, я бросился прочь от сокровищницы. Выбежав в гостиную, я услышал грохот взрыва. А следом за взрывом из коридора вырвалось пламя. Меня отшвырнуло взрывной волной в сторону, и я почувствовал, что моя одежда горит.
Следом за дымом и пеплом из коридора появился дядюшка. Князь держал в руке самый обычный файербол и метил им в меня. Я же применил свою новую способность, и Франческо провалился по колено в воду, а файербол пролетел у меня над головой, опалив волосы.
— Ах ты, мерзкий гадёныш! — выкрикнул дядюшка.
Я увидел, как вода начала закипать; от ног князя шёл густой пар, а ещё через секунду Франческо выдернул ноги из уже сухой земли и шагнул ко мне.
Князь Сан-Донато что-то шептал, водил руками. Вокруг стало жарко и душно. Внешняя энергия бурлила и устремлялась к дядюшке. А затем вспыхнуло огненное кольцо вокруг меня. Огонь ревел и бесновался, доставая до потолка и облизывая всё вокруг. Занавески вспыхнули сразу, к ним присоединился вырезанный из дерева стул. Но не это меня волновало, а то, что кольцо медленно сжималось. Я почему-то был уверен, что пытаться прыгнуть через огненную стену будет фатальной ошибкой, и начал заочно прощаться с жизнью.
Над головой дядюшки мелькнула тень, а ещё через секунду ему на голову упал енот размером с приличную собаку. Зверь вцепился острыми зубками дяде в шею, князь истерично завизжал, а заклятье оказалось прервано. Енот, забавно дёргая полосатым хвостом из стороны в сторону, скрылся за ближайшим укрытием в виде дивана.
— Ах ты, мерзкая тварь! — завопил дядюшка, непонятно к кому обращаясь, и выбросил огненную струю в сторону дивана. Енот жалобно заверещал.
Дядюшка был взбешён, и это сыграло мне на руку. За те секунды, которые князь потратил на огненную струю, я успел нацелить в него Дыхание Ледяной Виверны . Из моих рук вырнулся вихрь морозного воздуха вперемежку со снежинками и устремился к Франческо . Енот вовремя сориентировался в изменившейся ситуации и мигом юркнул подальше от эпицентра комнатного урагана.
А вот дядюшка не успел среагировать и вновь оказался скован льдом. В этот раз лёд повторял контуры тела и выглядел прозрачным, а я вполне мог рассмотреть лицо князя в деталях. Но на это времени не было. Нельзя было терять ни секунды, и я рванул к ледяной статуе что было сил и, уже подбегая, вытащил из кармана две жемчужины. Верх ледяной фигуры лопнул, и я поймал на себе разъярённый взгляд князя.
— Вы, дядюшка, за жемчужинами пришли?! — осведомился я, нахально улыбаясь.
— Да! — прорычал Франческо . — И если ты их мне отдашь по-хорошему, то я, так уж и быть…
Договорить князю я не дал, а с силой впихнул обе жемчужины ему в рот.
— Что ты сделал?! — язык у дяди начал заплетаться почти сразу.
А на лице разрасталась уже знакомая чёрно-зелёная паутина. Жемчужины хаотично скользили по лицу князя Сан-Донато.
— Что происходит? — недоумевая, вопрошал князь.
— Ну вы же просили жемчужины? Вот я вам их и вручил, в лучшем виде! — злорадная ухмылка застыла на моём лице.
Франческо с ужасом посмотрел на меня. Дядюшка всё понял: одна крупная жемчужина могла его убить, а две должны были сделать это гарантированно…
— Нет! Нет… Ах ты мерзавец… — договорить фразу князь уже не смог.
Сознание дяди поплыло, на лице появилась дебильная улыбка, а кожа на физиономии полностью скрылась за чёрной пеленой. Изо рта начала выливаться мутная вода. Князь умирал. Но я решил перестраховаться и самую малость утопить «любимого» дядюшку, применив новые способности. Его наполовину вмёрзшее в лёд тело плавно провалилось в мутную воду.
А у меня зачесалась рука. Я поднял рукав и уставился на три шрама. Один из них горел алым. Боль пронзила моё тело, и шрам вспыхнул огнём, а затем сразу потух. Один из шрамов перестал существовать, на его месте осталась лишь розовая молодая кожа.
В пяти метрах от меня стояла голая Герда и закрывала свои прелести руками. А я, как малолетний идиот, не мог оторвать взгляда. Впрочем, я и был молодым парнем, в теле которого гормоны били ключом через край и в основном по голове. Посмотрев вниз, с удовлетворением отметил, что моё мужское естество налилось кровью и нахально топорщило штаны. Должен вам признаться, такой эрекции я не видел уже лет шестьдесят! Последнее не укрылось от Герды, и она очень мило покраснела, но не забыла возмутиться.
— Хватит пялиться, господин!
Я с неохотой отвернулся. С другого конца зала стоял Нохай и держал в руках лёгкий меч.
— Господин?! — на заспанном лице слуги читался немой вопрос: «Какого хрена здесь произошло?!»
— Всё кончено, Нохай ! Князь Сан-Донато мёртв.
— Вы уверены? Но как вам удалось?! — глаза слуги вновь превратились в два чайных блюдца.
— Поставь мне чай, как ты умеешь, на травах. Я очень устал! И потуши здесь всё… — я взглядом обвёл комнату.
— Слушаюсь!
Монгол проделал пару пасов руками, в комнате стало заметно холоднее, а над огнём закружили крупные снежинки. У Нохая , как оказалось, Магия Льда или Холода, позже выясню…
Покончив с пожарными работами, слуга ещё раз поклонился и отправился на кухню.
Я поплёлся за ним, ноги еле слушались, и как-то само собой навалилась смертельная усталость. На кухне я присел на стул и беспричинно уставился в репродукцию картины Леонардо да Винчи «Тайная вечеря». Неужели в мире магии люди верят в бога? Хотя…
Я задрал рукав и уставился на два оставшихся шрама. На душе стало немного легче. Избавиться от одного из губителей рода — повод для радости! Тем более что это не сулило особых проблем.
Я и не заметил, как передо мной оказалась чайная чашка с ароматным травяным чаем. Я взял её двумя руками и легонько подул на поверхность воды, а следом отпил с самого края, опасаясь обжечь губы.
Нохай сидел напротив меня, как Хатико, и, не моргая, чего-то ждал. Когда я покончил с чаем, слуга коротко спросил:
— Рассказывайте, господин? Как вам удалось победить «мастера» без навыков владения внутренней энергией?
— А… ну я его спровоцировал, ты же помнишь, как ты ездил по юристам и распространял мою просьбу?
— Это я понял ещё вчера вечером. Меня интересует, как вы его победили? — терпеливо, но настойчиво повторил свой вопрос Нохай .
— Я всё просчитал… — уклончиво ответил я. Говорить о том, что я ухлопал на это две очень ценные жемчужины, не хотелось.
— Как?!
— Ладно! Ладно! Я скормил ему две жемчужины, привезённые отцом с Васюганских болот.
— Вы пожертвовали двумя жемчужинами, чтобы убить князя?! — слуга подвис, как старый компьютер, и отказывался реагировать на внешние раздражители секунд пятнадцать. — Это, с одной стороны, — невероятная глупость , а с другой — гениально…
— Нет, ну а что я должен был сделать? Умереть и оставить дядюшке все жемчужины? Или применить Магию Крови, чтобы меня поймала инквизиция, а дядюшке опять же достались жемчужины и всё имущество рода? Я решил воспользоваться возможностью…
— Вы всё правильно сделали, господин! Я бы никогда до такого не додумался: отравить врага тем, чего он больше всего желал… — Нохай ещё раз на миг подвис. — Вы сказали, что скормили ему эти жемчужины… что это значит?
— Я дождался, когда представится возможность, чтобы применить заклинание и сковать дядюшку, а потом в самом прямом смысле запихал беспомощному князю жемчужины в рот, — сумбурно рассказал я произошедшее.
— Да, так они действительно усваиваются лучше. А это, в свою очередь, с большей вероятностью убило вашего дядю! А где сейчас тело? — слуга перевёл на меня вопросительный взгляд.
— Он примерно в шестидесяти метрах под землёй, плескается в болотной тине.
— Его придётся достать, господин. И предъявить представителям власти.
Это я и сам знал, а раз слуга такой грамотный, то пусть он этим и занимается!
— Нохай , раз ты разбираешься во всех нюансах, то я поручаю тебе вызвать полицию и всё им по форме доложить. И да, я хочу, чтобы ты всё сфотографировал на хороший фотоаппарат. Весь ущерб, который нанёс усадьбе князь Сан-Донато. И постарайся найти место, где именно проник покойный дядюшка, и его тоже сфотографируй. А ещё ничего не трогайте с Гердой до прибытия криминалистов. Ты понял?!
— Господин, где вы работали в той жизни, я не запомнил? — слуга хитро прищурился и, растягивая слова, спросил. — Кажется, Кэ -Гэ-Бэ?
— Неважно! — отмахнулся я.
Раздался звонок, мы с Нохаем переглянулись.
— Я открою, — сказал слуга и уже было поднялся со стула.
— Нет, — остановил я его, — я сам это сделаю!
— Но…
Я уже шёл к входу, резким движением распахнул входную увесистую дверь. Солнце только появилось на горизонте. Сколько сейчас времени, шесть утра? Передо мной стоял почтальон в синей фирменной фуражке с надписью «Имперская Почта» на кителе. Старик лет шестидесяти укоризненно посмотрел на меня. Вся его одежда представляла собой обгоревшие лохмотья, но он не позволил себе ничего лишнего:
— Вы граф Демидов? — с сомнением в голосе поинтересовался почтальон.
— Я! Вы извините… — начал было я, но поздно понял, что не должен оправдываться перед простолюдином, хотя сейчас это было совсем неважно. — У меня столько всего случилось за последний час...
— Ничего, — бесцветным голосом ответил он. — Заказное письмо на имя Клемента Аристарховича Демидова. Это вы?!
— Да, я! — непонимающе ответил я.
— Прошу вас, граф, распишитесь вот здесь и вот здесь, — почтальон достал бланк и протянул его мне.
Я послушно заполнил форму.
— Вот ваше письмо!
Он вручил мне конверт.
На конверте тонким каллиграфическим почерком было написано: «От Александра Николаевича Морозова лично в руки Клементу Аристарховичу Демидову».
Почтальон откланялся и поспешил убрать подальше от «подгоревшего» графа. А я не стал вскрывать конверт, а вместе с ним проследовал на кухню. Герда успела переодеться и сидела на одном из стульев, Нохай стоял за предсказательницей.
— Письмо. От барона — Александра Морозова, — сказал я и вскрыл конверт.
Я не стал скрывать содержимое конверта и сразу зачитал вслух:
«В связи с трагическими событиями, постигшими вашу семью, приношу вам свои искренние соболезнования.
Но это, безусловно, трагическое событие заставило пересмотреть условия проекта, заключённого с вашим, ныне покойным, батюшкой. От лица союза банкиров и меня лично, как главного заимодавца, прошу выплатить всю ссуду, взятую вашим отцом на дорогой и трудоёмкий проект, осуществляемый им на территории Васюганских болот. Сумма равна одиннадцати миллионам российских рублей.
Согласно договору, проценты выплачивать не следует, лишь тело долга! По стандартам, принятым в Российской империи, на это вам отводится две недели со дня получения уведомления.
Приношу свои искренние извинения за доставленные неудобства!
Барон Александр Николаевич Морозов».
Напротив фамилии стояла размашистая подпись.
— Это с каких пор Морозовы бароны? — поинтересовался я.
— В тридцатых годах за Артемия Морозова вышла баронесса фон Оффенберг , имени не помню, но с тех самых пор род Морозовых получил титул баронов. Вот только радости это им не принесло… — в своей меланхоличной манере ответил Нохай .
— А почему не принесло радости? — решил уточнить я.
— Дурная кровь. После Артемия семья только теряла деньги. Авантюрный склад характера и ни грамма сдержанности!
— Ладно. А одиннадцать миллионов — это много? — я покосился на Нохая .
— Более чем, — хмуро ответил Нохай и решил пояснить. — В пятирублёвой монете чуть больше четырёх грамм золота. Если вы вспомните цену золота в своём мире, то сможете оценить примерно, сколько вы должны! Ну или наше поместье оценивается в два с половиной, может, три миллиона рублей.
Логично. Но нет, я не помнил, сколько стоило золото в моём мире, чтобы хоть как-то оценить сумму долга. А вот сравнение с усадьбой мне показалось более понятным. Да и какая разница? Мне нужно было решить этот вопрос здесь, какое мне дело до цен того мира, который остался в прошлом?
— В сокровищнице столько нет? — без особой надежды спросил я.
— Не более пяти процентов от названной суммы, — спокойным тоном ответил слуга.
— А оставшиеся жемчужины могут перекрыть данную сумму?
