Монетки на короткой юбке и на руках мягко позвякивают, дополняя мелодию. Свет мерцает в моих волосах и на коже. Я, как пойманная жар-птица, танцую в своей клетке, а каждый в этом большом зале стремиться сдержать рвущийся с губ восхищенный вздох.
Я встречаюсь глазами с мужчиной, который, не сдержавшись, придушенно выдыхает: «Богиня!», а окружающие его гости тут же шипят, чтобы он заткнулся.
Я не прерываюсь, просто перестаю гулять глазами по публике, вместо этого прикрываю их, стараясь расслабиться и довериться музыке, отбросив все лишнее.
Вновь звякаю браслетами, и музыканты начинают играть чуть живее. Темп и характер мелодии меняются с медлительного и чувственного, на яркий и живой.
Я двигаюсь с той же пластичностью, отбивая новый ритм босыми ногами, делаю резкие повороты, отчего волосы развеваются за моей спиной как огненные крылья.
Наконец, настало время кульминации! Сосредоточившись, я мимолетно касаюсь рукой губ, а затем, посылаю в зал воздушный поцелуй. С моей ладони взлетает маленькая светящаяся, будто бы огненная бабочка, за которой тянется нежный золотой шлейф. Зрители восторженно ахают. Она приковывает к себе некоторые взгляды, но остальные продолжают ловить каждое мое движение.
Я касаюсь себя от бедер до груди вновь, и с кончиков пальцев срываются яркие искры. Они слетают и щедро сыпятся за пределы клетки, некоторые продолжают гореть, зацепившись за волосы и костюм. Они мигают, не причиняя мне никакого вреда, ведь это не совсем огонь.
Все это лишь иллюзия, игра света, которую я оживляю. Пусть мой огонь все так же спит, зато я сама своими силами научилась дарить людям свет!
Огненная бабочка продолжает кружить по залу, пролетая над головами гостей. Один из зрителей грубо хватает ее, зажимая в кулаке, но открыв его вновь, он не видит ничего. Она бесследно исчезает, не оставляя после себя никакого следа.
Глядя на это, я подумала про себя, что, наверное, однажды мой свет угаснет так же, как угасла эта бабочка. В большом кулаке, кого-нибудь из этих разодетых искателей роскоши и удовольствий.
Время заканчивать! Музыка переходит в ритуальный ритм. Слышны лишь ударные. И я выпускаю из рук огненных птиц, они слетают и весело чирикают, пикируя на головы гостей.
Все в восторге пытаются коснуться их рукой, но они взмахивают крыльями и вновь взлетают под самый потолок.
Напряжение от такого количества использования дара давит на меня. Но я не хочу оборвать все веселье!
В виске стучит пульс, я изо всех сил взываю к себе, заставляю дар слушаться меня. Хлопаю в ладоши. С моих рук слетает ослепительная комета. Ее огненный хвост извергает искры, она стремительно летит по кругу, а затем, достигнув центра, взрывается золотым каскадом, погружая все пространство под дождь из сияющих брызг. Зал охватывают восторженные крики.
Этот трюк я сделала впервые. Раньше я с трудом выпускала даже трех птиц, и они не пели, лишь пролетали три метра, а затем пропадали, будто их и не было.
Теперь же я покоряла свой новый рубеж. Я хотела, чтобы Хозяин был мной доволен, хотела удивить его. Я должна всегда быть ценной, должна приносить ему много денег.
Когда он увел меня из родительского дома, у нас с ним состоялся разговор. Он посадил меня тогда в большое кресло в своем кабинете и сказал, заглядывая в мои глаза:
– Давай мы с тобой договоримся, Ярика, тебя никто и пальцем, не тронет ни за какие деньги, если ты будешь приносить мне популярность и прибыль, уговор?
– Что я должна делать? – спросила я тогда.
– О, все очень просто. Сделай так, чтобы все восхищались тобой, чтобы хотели смотреть на тебя, не моргая, понятно?
– Но как это сделать? – я непонимающе смотрела на него, хлопая глазами.
– Хм, что думаешь насчет танцев?
– Танцев? – непонимающе спросила я.
– Да, танцев, в красивом наряде, – улыбнулся он, гладя меня по голове.
– Ну, я училась танцевать, но я стесняюсь. У меня плохо получается, —призналась я смущенно. Я боялась, что он будет ругаться и кричать на меня, как, бывало, делал отец.
– Ничего страшного. Запомни, стеснение отныне твой главный враг!
Я накрепко запомнила те его слова. И с того времени старательно училась всему новому. Хозяин нанял мне профессиональных учительниц, которые обучили меня чувственным танцам, а также языку музыки, научили, как правильно пользоваться всеми своими достоинствами и скрывать недостатки.
Они научили меня использовать косметику, чтобы подчеркнуть красоту, и лучшие способы ухода за волосами, а также показали разные прически, какие можно из них сделать. Словом, я старалась не разочаровать Хозяина изо всех сил.
Я тренировалась сама, работая со своим даром, чтобы во время шоу показывать новые и новые трюки. Я меняла образы и никогда не танцевала один и тот же танец, все время комбинируя и во многом импровизируя, чтобы не надоедать постоянным зрителям.
И после выступлений Хозяин всегда хвалил меня, покупал новые наряды, украшения и косметику. Он честно исполнял свое условие, и какие бы деньги ему не предлагали, он всегда отказывал клиентам, кто желал купить меня на ночь.
Пребывание в Парадайз сделало меня другой. Из маленькой и неуверенной в себе девочки я стала той, кто я есть сейчас. И пусть отец считал меня бесполезной и бездарной, сейчас, чувствуя успех, который произвела моя золотая комета, меня переполнял чистый восторг.
Глава 3
Отовсюду слышались крики радости и восторга. Зал купался в золоте, оставленном моей кометой.
Ее создание, а тем более воплощение, отняло у меня оставшиеся силы. Я почувствовала, как по виску струйкой потек пот от напряжения. Мои ноги дрожали, но я изо всех сил старался еще продержаться, чтобы мои прекрасные птички еще полетали, радуя гостей, а не банально растворились в воздухе.
Я не хотела показывать, чего мне стоят такие фокусы. Я не хотела быть слабой. Но, очевидно, я не рассчитала своих возможностей. Мне удалось согнать всех птиц на люстру, где они, замерев в разных позах, рассыпались на искры.
Последние силы оставили меня, и я медленно осела на пол клетки. Перед глазами было колышущееся серое море. Люди стали шептаться, возбужденно обсуждая выступление и его концовку.
Я знала, что нужно встать, и дежурно улыбнувшись, поклониться.
«Я не должна разочаровывать!» – с этой мыслью я не без труда поднялась на ноги.
На моих губах расцвела улыбка, а затем я, восстановив равновесие и прогнав пелену с глаз, поклонилась, низко опуская голову.
Зал снова взорвался аплодисментами. Клетка тронулась, и начала плавно спускаться на уровень гостей.
Я мимолетно оттерла пот со лба, нельзя было не чувствовать на себе липкие и неприятные взгляды. И вот сейчас начиналась самая ужасная часть вечера.
Я чувствовала себя зверенышем. Гости обступили клетку, и я боролась с собой, чтобы не начать метаться от одной ее стенки к другой. Их жаркое дыхание было совсем близко.
Мое сердце стучало как сумасшедшее. И я думала только о том, чтобы Хозяин пришел поскорее.
Именно эта часть вечера заставляла меня желать волшебных пилюль Трева. Они бы помогли унять бешеную панику, в которую вгоняли меня собравшиеся.
Они, не стесняясь, комментировали мои достоинства, будто я не понимаю их слов, или же меня вовсе здесь нет. Они оценивали меня, делали ставки, за сколько Хозяин готов меня продать.
Все удовольствие от выступления и моего триумфа улетучилось без следа. Остались лишь ужас и паника, что судорогой сжимали горло.
Я стояла, подняв подбородок, руки свободно покоятся по швам. Я медленно считала про себя, чтобы не слушать все то, что обсуждают между собой гости.
Мужчины в предвкушении потирали руки и облизывали губы, женщины громко смеялись. Музыканты вновь завели непринужденную мелодию, как будто ничего не происходит.
К такому невозможно привыкнуть! Из раза в раз, меня обступают незнакомцы! Те, кто посещает Парадайз не первый раз, обычно стоят в стороне, а кто пришел впервые скалят зубы и шепчутся, а то и кричат друг на друга, споря о том, кому же я достанусь.
Я стоически терпела, ждала и медленно считала про себя.
«Еще немного и я смогу выплакаться у себя в комнате, потерпи, еще немного!» – умоляла я саму себя.
Но вот я досчитала до пятидесяти, а Хозяина все не было. Обычно, не успевала я дойти до сорока, как он спускался со своего балкона по изящной лестнице и разгонял толпу, занимая место рядом со мной.
Его отсутствие добавило мне нервозности. Я сжала кулаки, ногти впились в ладони, оставляя следы.
Публика все распалялась, я стояла будто в эпицентре вулкана. Неожиданно какой-то мужчина, просунув руку сквозь прутья, резко дернул меня за локоть. От неожиданности я не устояла на ногах и впечаталась в решетку.
Толпа не растерялась. Кто-то принялся хватать меня за волосы, оттягивая хвост. Кто-то тащил за юбку, обрывая монеты, грозя разорвать ее в клочья.
От ужаса я взывала к своему дару, но он молчал. Все ушло в красивые фокусы, которые не нужны никому. Я так хотела обжечь их руки, хотела ударить, укусить, сделать хоть что-нибудь.
Крик птицей вылетел из горла. И неожиданно все прекратилось так же быстро, как и началось.
Сквозь слезы в глазах, я увидела, как Хозяин сбежал по лестнице, прыгая сразу через три ступени. Он буквально растолкал собравшихся, а затем без промедления со всего размаху врезал в лицо мужчине, что первым коснулся меня.
Остальные, возмущенно ропща, разошлись в стороны, освобождая место. Я осела на пол своей клетки, пряча голову в коленях.
«Хочу быть невидимкой!» – единственная мысль, что билась у меня в голове.
Я слышала глухие удары, кажется, Хозяин ударил мужчину еще пару раз. Гость простонал что-то, но я ничего не разобрала.
– Я предупреждал вас всех! – голос непривычно полный ярости, наполнил помещение. – Она только для того, чтобы смотреть, а не трогать!
Тишина окутала зал, стихли перешептывания. Я подняла голову, чтобы понять, что происходит.
Мужчина в маске, что первый схватил меня, стоял на коленях, зажимая рукой разбитый нос. Над ним спиной ко мне нависал Хозяин, его руки были крепко сжаты в кулаки.
Тишину нарушил другой мужчина, тот, что выдохнул: «Богиня!», во время моего танца.
– Велор, я отдам любые деньги, чтобы провести с ней ночь! – его запальчивый голос резанул мне уши.
Хозяин медленно обернулся, выискивая взглядом говорившего. Он неторопливо смерил гостя презрительным взглядом из-под темных бровей. Его губы исказила однобокая улыбка, и он сказал:
– Уважаемый, эта птичка никогда не окажется в руках у вас и вам подобных. Ее участь вечно просидеть в золотой клетке, сохраняя свой прекрасный товарный вид. Если же я позволю, кому бы то ни было пересчитать ей перышки, будет ли она потом также хороша? – речь Хозяина вызвала новый поток шепотков, а затем кто-то громко рассмеялся, и его смех был подхвачен.
Я не удержалась и плотно прижала ладони к ушам. Они всё смеялись и смеялись, бурно сотрясаясь от хохота.
Затем Хозяин махнул рукой, и клетка тронулась вниз, вновь погружаясь в темный подвал. И как только люк закрылся, а меня окутала благословенная тьма, я дала волю слезам, которые так отчаянно требовали выхода.
Глава 4
Темнота подвала успокаивающе окружила меня, оставляя позади громкий смех толпы гостей.
Охранник, молча, отпер дверцу клетки и протянул мне плащ. Я накинула его на плечи, по моим щекам мокрыми дорожками сбегали слезы.
– Ярика! – Трев кинулся ко мне, обхватывая за плечи и прижимая к своему телу. – Это было просто ужасно! Идем! – он буквально поволок меня, ныряя в темный переход, и увлекая меня к комнатам, где жили все, кто был собственностью Парадайз.
Мы жили, как правило, по два или три человека. Комнаты были скромно обставлены всеми предметами необходимости, а в особой роскоши мы и не нуждались.
Трев уверенно вел меня по коридорам, ковер скрадывал звук наших шагов. На меня накатила апатия, и я просто машинально переставляла ноги, полностью доверившись оборотню.
Наконец, он остановился перед темно-серой дверью, и, повозившись с ключами, втолкнул меня внутрь, тут же запершись изнутри. Я рассеяно скользила взглядом по скупой обстановке.
Две узкие кровати, шкаф, дверь, ведущая в санузел, а также столик и маленькие кресла около него. Все это в темных тонах, а мебель из тусклого темного дерева.
Я замерла в центре его комнаты и громко шмыгнула носом. Слезы высохли, и я чувствовала себя бесконечно пустой. Усталость и напряжение накатывали волнами, заставляя раз за разом проигрывать в голове сцены прошедшего вечера.
– Ярика, ты только не молчи! – Трев обхватил меня за плечи и посадил в одно из маленьких кресел, опустившись передо мной на колени.
Плащ слегка соскользнул с плеча, открывая вид на то, что осталось от костюма. Я успела заметить, как Трев смущенно отвел взгляд, прежде чем я вновь запахнулась.
– Спасибо, – хрипло сказала я.
– Глупая, – ответил Трев и встал.
На нем были свободные черные брюки и рубашка, видимо, успел переодеться после шоу.
Он прошел к шкафу и, покопавшись там, извлек на свет пузатую бутылку из темного стекла. Невозможно было предположить какого цвета жидкость в ней.
– Вот, поможет немного успокоиться, а то тебя всю трясет, – только после его слов я поняла, что тело и вправду сотрясает нервная дрожь, я послушно вытянула руку и приняла бутыль.
После минутного колебания, я все же вынула пробку и приложилась к горлышку губами. Жидкость лавой влилась в горло, и я закашлялась, однако проглотила крепкий напиток.
– Молодец, а теперь еще один глоток, – Трев сел в соседнее кресло и смотрел на меня, подперев голову руками.
Я кивнула и глотнула вновь. В этот раз я была готова, и напиток скользнул в желудок горячей лавиной. Я протянула Треву бутылку.
– Как у вас прошло? – спросила я, так как не могла наблюдать шоу, ведь пока оно шло, я выжидала в подвале своего выхода.
Обычно сперва участники начинали развлекательную программу с того, что по очереди, либо парами, появлялись на своего рода сцене, где выполняли разные трюки. Это могли быть акробатические номера, как в случае Трева, или какие-либо демонстрации дара.
У каждого был свой цвет одежды, чтобы гостям было проще запомнить понравившегося участника, но я с трудом могу называть наши обрезки одеждой. Они не скрывают, а скорее демонстрируют то, чем нас одарили родители.
После короткого выступления, все спускаются к гостям, где должны продолжать развлекать публику. Все ребята доступны для контакта, и как по мне, нет ничего хуже этого. Ведь, по сути, все мы рабы и принадлежим Парадайз, а значит, не имеем своего мнения, что в свою очередь означает, что в обмен на наше содержание мы обязаны делать то, чего хотят гости.
Если кто-нибудь попросит тебя спеть, ты запоешь, скажут станцевать, станцуешь, и все в таком духе. Лишь мне крупно повезло, и Хозяин, чтобы выполнить свое обещание о неприкосновенности, придумал выпускать меня в зал в клетке.
Трев также приложился к бутылке, делая большие глотки.
– Не так плохо, Дилану какая-то сумасшедшая прокусила губу, Рику лапали все, кто мог до нее дотянуться, а вот меня по ходу Хозяин решил продать.
– Что?! – я прямо-таки подпрыгнула на месте.
Трев кивнул и вновь жадно припал к горлышку.
– Но почему? Кому продать? – голова стала невероятно тяжелой. Очевидно, не стоило мне пить на пустой желудок.
– Ну, я ведь не одаренный! Если бы я был леопардом, тигром, хоть кем-нибудь значимым, у меня было бы больше шансов. Но я всего лишь волк, да к тому же серый, таких как я миллионы! – он широко махнул рукой.
