Шере кивнул. Он был благодарен Эй-Нефер за заботу.
– Без меня ты была бы уже в Унуте, – сказал он.
– Да зачем же мне без тебя? – удивилась Эй-Нефер и улыбнулась, показав два ряда ровных и белых зубов, которые сильно контрастировали со смуглой кожей её лица. – Вместе придём в Унут. Разыщем тебе лекарство, а мне мут.
И она снова улыбнулась. А Шере услышал от Ка, что хорошо иметь такую неунывающую семаит1 как Эй-Нефер и согласился с ним.
Пока рыба сушилась, Эй-Нефер медленно пошла вдоль берега, внимательно смотря под ноги, словно ища что-то. Постепенно она поднималась вверх и, пройдя таким образом несколько сотен локтей, радостно вскрикнула, села на корточки и взялась разгребать песок.
– Яйца! – сказала она Шере, который вопросительно посмотрел на неё.
Действительно, довольно скоро она вынула из песка несколько крокодильих яиц.
– Испечём, знаешь, какая вкуснятина! – сказала она и вдруг выражение её лица изменилось на тревожное.
Шере увидел, что она смотрит ему за спину и оглянулся. Всего в десятке шагов сзади довольно шустро передвигался крупный крокодил.
– Это самка! – вскрикнула Эй-Нефер. – А ну бегом.
Она схватила растерявшегося Шере за руку и потащила к ближайшей скале, в которой её острые глаза успели разглядеть глубокую расщелину. От испуга Шере потерял способность соображать и тянуть его было непросто. Тогда Эй-Нефер пропустила его вперёд и сильными толчками стала направлять к скале. Возня с Шере отняла несколько драгоценных мгновений, и крокодилиха была уже так близко, что ей не хватало только одного рывка для того, чтобы настичь беглецов.
К счастью, по суше крокодилу передвигаться было сложнее, чем по воде, поэтому Эй-Нефер удалось затолкнуть Шере в расщелину прежде, чем хощница догнала их. Однако самой ей места там не хватило, и девочка осталась снаружи один на один с разъярённой хищницей. Та, словно поняла, что деваться жертве некуда и, не спеша, стала обходить девочку с левой стороны.
– Эй-Нефер! Беги! – крикнул Шере. – Сожрёт же!
– Ей нельзя меня есть… – сказала Эй-Нефер, не сводя глаз с крокодила, который в каких-нибудь пяти локтях от неё приготовился к прыжку.
– Сожрёт! – заорал Шере и, выскочив из расщелины, встал впереди Эй-Нефер.
– Уйди, малёк! – заорала девочка. – Меня ни один крокодил не тронет!
Но теперь уже Шере схватил Эй-Нефер и изо всех сил заталкивал в узкую щель между камнями. Оказавшись там, Эй-Нефер увидела справа довольно глубокую нишу и скользнула в неё, за руку втащив Шере на своё место.
Как раз в этот момент челюсти хищницы сомкнулись рядом с ногой мальчика. Скала помешала рептилии добраться до детей, и она, мгновенно потеряв к ним интерес, медленно поползла к реке.
Шере отдышался и посмотрел на Эй-Нефер.
– Почему это ты решила, что она тебя не тронет? – спросил он.
– Мне старуха так сказала… – ответила Эй-Нефер.
– Какая ещё старуха?
– Ну старуха… – неопределённо сказала девочка. – На базаре старуха, она всегда жалела меня. Сейчас она уже там, – она махнула рукой на запад2.
– И что она тебе сказала?
– Она сказала, что это моя судьба была – быть съеденной крокодилом. В такой день я родилась. Но раз крокодил сожрал мою маму, то, значит, она взяла мою судьбу на себя. И теперь мне от крокодильих зубов никак не умереть. Как угодно, только не от крокодила, в общем…
Шере задумался. Потом недоверчиво хмыкнул и сказал:
– А что же она гналась за тобой, если тебе не судьба?
– А она за тобой гналась, малёк, – беззаботно ответила Эй-Нефер. – Видел, как она замерла, когда ты спрятался, а я осталась? Ну и вот. А ты чуть всё не испортил.
Шере надулся и обиженно засопел.
– Да ладно тебе, – сказала Эй-Нефер. – Ты же не знал. А вон какой смелый – на крокодила полез, чтобы меня спасти. Спасибо, малёк, – и она нежно коснулась ладонью щеки Шере.
Тем временем, Ра поднялся в своей ладье на самую вершину небосвода и пересел в лодку Сектет3, чтобы в ней спуститься в западную пустыню. Убедившись, что крокодилиха уползла, дети вышли из расщелины и пошли к своему привалу.
– Эх, жаль, что яйца пришлось бросить, – сказала Эй-Нефер, когда они проходили мимо скорлупы вперемежку с содержимым.
– Высокий будет разлив в этом году, – сказал Шере. – Легче будет воду поднимать…
– Откуда знаешь? – спросила девочка.
– Так известно… крокодилиха откладывает яйца на линии предстоящего разлива, – пояснил Шере. – Видишь, как высоко? Не меньше сорока локтей будет…
Наконец они дошли до камней, на которых вялилась их рыба, поели, сложили остатки в заплечный мешок и отправились в путь.
– Тут недалеко уже, – сказала Эй-Нефер. – Как раз к вечерудойдём не спеша.
Шере кивнул. Он не спрашивал, куда. Все последние дни они только и говорили об этом месте – огромном древнем кладбище, где они могли встретить Птахотепа и Хамерута. Но Шере почему-то больше не опасался этой встречи. Эй-Нефер рассказывала, что Птахотепу пришлось тащить Хамерута на себе, и вскоре Ка сказал ему, что мертвяк в таком состоянии не может быть опасным, а живых людей Шере не боялся.
Местность, по которой они шли, была пустынной и безжизненной. Но на востоке из-за горизонта иногда выглядывали зелёные кроны – признаки оазиса, который они покинули.
– Я подходила к кладбищу с противоположной стороны, – сказала Эй-Нефер во время очередного привала, когда они, рассевшись на камнях, утоляли голод и жажду. – Оттуда, со стороны оазиса.
И девочка показала рукой на восток.
– А здесь я ещё не бывала, – закончила она. – Правда, ночью, когда я убегала оттуда в первый раз, я попала как раз куда-то сюда, но была такая темень…
Шере снова задумался. Темнота и слепота, говорил ему отец, являются разновидностью смерти. Именно поэтому тьму следует разгонять факелами и светильниками, ведь смерть, пришедшая раз, может уже не уйти…
Когда солнечный диск уже готов был погрузиться в кровавые глубины загробного мира, из-за возвышенности внезапно для обоих показалось кладбище. Но оно оказалось совсем не таким, каким оба ожидали его увидеть. Вместо нагромождения небольших курганов из камней вперемежку с костями, среди пустыни поднималось довольно крупное сооружение, которое даже у Эй-Нефер, которая пришла сюда уже в третий раз, вызвало оторопь.
– Я этого не видела, – заворожённо сказала она.
Здесь было необычно тихо для города мёртвых. В мер-неферском некрополе всегда стояли суета и гомон, там было почти так же оживлённо, как на базаре. Даже по вечерам между гробниц можно было кого-нибудь встретить: то вдова придёт наполнить сосуды водой или вином, то мальчик пробежит, выполняя поручение жрецов, то сам жрец просеменит по дорожке по своим делам… здесь же стояла мёртвая тишина, и даже шептание одежды родни ушедших не нарушало их покой.
– Как-то тут странно… – пробормотал Шере.
– Так рядом же нет жилищ, – прошептала Эй-Нефер, которой тоже было не по себе. – Небось тутошние мертвяки уж когда ушли-то…
Вскоре они подошли к высокому и длинному сооружению, поднимавшемуся вверх четырьмя сужающимися ступенями высотой в три роста Эй-Нефер каждая. Окон в доме не было. Каждая из четырёх сторон была длиной в пятнадцать шагов4. Шере потрогал рукой стену.
– Камень, – сказал он. – Не кирпич. Как же сумели нарубить столько? Такие огромные, – сказал он, осматривая стену в поисках строительных швов.
Тем временем быстро стемнело. В тусклом лунном свете осмотреть загадочное сооружение было невозможно, но дети шли по его периметру, собираясь полностью обойти и вернуться в точку, откуда они начали движение. Вдруг Шере почувствовал что-то и остановился.
– Что случилось? – спросила Эй-Нефер.
– Тут дверь, что ли… – ответил он и начал ощупывать стену.
– Нет никакой двери, – сказала Эй-Нефер. – С чего ты взял?
– Да есть же, – упрямо твердил Шере. – Даже не дверь, а окно. А за окном свет…
– Окно? – насмешливо спросила Эй-Нефер. – И что же ты в нём видишь?
– Статую, – серьёзно ответил Шере. – А вокруг рисунки и надписи. Постой-ка, – он недоверчиво посмотрел на неё. – Хочешь сказать, что ты ничего не видишь?
Эй-Нефер засмеялась.
– Хватит сочинять! – сказала она. – Пошли дальше, может настоящее окошко найдём.
Шере немного обиделся, но спорить не стал и только спросил:
– А зачем нам оно?
– Тут может разное зверьё шляться, – ответила Эй-Нефер. – Не поспишь толком. А вот если бы забраться внутрь этой штуки, там было бы безопасно…
– Ага, безопасно, – сказал Шере. – А вдруг там мертвяки?
– Знаешь, – заметила Эй-Нефер, – лучше мертвяк, чем гепард. С мертвяками договоримся.
Шере вздохнул, и споткнулся обо что-то.
– Эй-Нефер, – сказал он. – Тут ступеньки, что ли…
– Ага, похоже на ступеньки. А раз ступеньки, то где-то тут и вход.
Они вгляделись в темноту и с трудом рассмотрели на серовато-буром фоне стен чёрный провал.
– Сюда, – сказала Эй-Нефер, схватила Шере за руку и потащила его в провал. Её прикосновение придало мальчику смелости, и он шагнул вслед за немху.
Несколько метров они прошли в полной тьме, затем упёрлись в стену и повернули налево, куда попорачивал коридор. Затем был ещё один поворот направо и два налево, после чего Эй-Нефер, шедшая впереди, едва не упала. Она остановилась, присела, и ощупала рукой что-то перед собой.
– Опять ступеньки, – сказала она, встала, снова взяла Шере за руку и пошла вниз.
– Подожди, – сказал он. – Тут ещё поворот есть.
И уже он сам потащил свою подругу направо. Стоило им зайти за поворот, как в конце тоннеля появился слабый свет. Дети пошли на него и вышли в довольно просторную комнату, освещаемую факелом, стоящем в специальном углублении в стене. У задней стены на постаменте стояла большая статуя человека. Постамент был покрыт письменами, а стены вокруг статуи – рисунками и надписями.
– Ого, – сказала Эй-Нефер.
– Вот её я и видел снаружи, – показал Шере на статую. – А вот и дверь, кстати.
И Шере кинулся к двери в стене слева. Не найдя ручки, он принялся толкать её, затем, нащупав тонкими пальцами границу между дверью и стеной, потянул на себя, но всё было тщетно, дверь не сдвинулась ни на волос.
– Она вырезана в камне, – сказала Эй-Нефер, которая всё это время стояла рядом.
Они стали осматривать рисунки на стенах. Здесь были изображены сцены из жизни людей и богов. Шере без труда узнал в одной из нарисованных фигур ибисоголового Джехути, в другой – бога подземного царства Инпу с головой шакала.
– А вот это Хатхор, – сказал он, указывая рукой на женщину с коровьими рогами на голове.
Эй-Нефер подошла ближе и провела рукой по рисунку.
– Да, это моя мут, – подтвердила она. – Она где-то рядом, я вижу её Ка.
Шере подошёл к статуе и вгляделся в обведённые ярким контуром синие прозрачные глаза, которые, казалось, неотрывно следили за всеми их перемещениями. Почувствовав этот пристальный взгляд, Шере поёжился.
– Пойдём-ка отсюда, – сказал он и, взяв Эй-Нефер за руку, повёл её прочь.
Они вернулись к ступенькам, которые спускались вниз по спирали. Осторожно ставя ноги в темноте, они несколько раз описали окружность при спуске и вскоре впереди снова показался свет. Когда лестница закончилась, дети увидели, что он исходит от нескольких тускло горящих факелов в дальней стене. Отдельно стоящий факел освещал сверкающий отражённым светом постамент, на котором стояло что-то громоздкое, вроде большого короба.
– Саркофаг, – сказал Шере. – Там мертвяк, наверное.
В отличие от верхней комнаты, здесь не было ни рисунков, ни надписей. Но что-то витало прямо в пространстве – какая-то сущность, которая тревожила Шере. Он снова почувствовал себя неуютно.
– Уходим, – шепнул Шере, но Эй-Нефер только сильнее сжала его руку и упрямо потащила к освещённой стене.
Коснувшись постамента, они обнаружили, что он сделан из полированного мрамора.
– Ух ты! – сказал Шере. – У нас в Мер-Нефере ни у кого такого нет…
– А в саркофаге что? – сказала Эй-Нефер, указывая на большой каменный короб, стоящий на постаменте.
– Не что, а кто. Подсади-ка, – попросил Шере, удивляясь своей храбрости.
Эй-Нефер присела, и Шере встал к ней на плечи. Она стала медленно, чтобы мальчик мог сохранять равновесие, подниматься. Вскоре он встал на постамент.
– Крышкой накрыт, – сказал Шере.
– Ну подними крышку-то, – сказала Эй-Нефер.
Мальчик сделал несколько попыток и сказал:
– Не, не выходит. Тяжёлая. Я подковыриваю, а она падает. Боюсь пальцы прищемить. Вдвоём бы…
– Я сейчас попробую залезть, – сказала девочка. – Помоги, если что.
Эй-Нефер схватилась за край постамента, подтянулась и постаралась подняться на него. Шере схватил её подмышки и потащил вверх. Кое-как Эй-Нефер забралась на полоску, где стоял Шере, и выпрямилась.
– Я сейчас поддену, а ты перехватывай, – сказал Шере.
Шере чуть-чуть приподнял тяжёлую плиту, Эй-Нефер просунула ладони в образовавшуюся щель, и они вдвоём стали поднимать крышку. Жилы вздулись на шее мальчика. Наконец они толкнули крышку от себя, и она с грохотом обрушилась на каменный пол. Дети заглянули в открытый ларец, и Эй-Нефер завизжала от ужаса, а Шере в одно мгновение спрыгнул с постамента и скрылся в темноте. Эй-Нефер тоже соскочила, но, в отличие от Шере, прежде, чем убежать, прихватила один из факелов.
