Страница 3 из 7
– Так, я сейчас разрежу корсет. Он наложен неправильно. Если твои ребра сильно пострадали, то могли задеть что-то очень важное, – говорил Терстон, беря из чемоданчика специальные ножницы и возвращаясь к своей пациентке. – Мне надо знать, кто и что с тобой сделал. Подробно.
Шумно втянув воздух, Джоанна размеренно выдохнула и задала вопрос:
– Зачем?
– Затем, что зная комплектацию наносившего травмы, я могу определить степень их серьезности, силу удара и так далее, – пояснил он.
Сперва Хантер слышал только звуки разрезаемой ткани, затем Джоанна заговорила.
– Все увечья наносил Бакстер. Чертов ублюдок часами резал и избивал меня, стремясь выяснить, что мне известно о Хантере. В ход шли и кулаки, и кастеты. Этого достаточно?
Она не была зла или расстроена. Хантера это и встревожило – о произошедшем Джоанна говорила слишком спокойно и безэмоционально.
– Готово, – медик убрал в сторону корсет и стал ощупывать брюшную полость, а потом перешел к ребрам. На вопросы о том, болит ли что, девушка отрицательно отвечала.
– Так, ты сказала, он тебя резал. Покажи.
Джоанна показала руку, которую Бакстер пронзил скальпелем. Видимых серьезных повреждений он не нашел. Более того – там уже красовался розовый рубец.
– Как так-то… – Терстон был растерян и удивлен одновременно.
Возвращая инструменты на место, медик не заметил, как девушка бесшумно поднялась следом. Обернувшись, он ничего уже не мог сделать, кроме как завопить:
– Матерь божья!
Джоанна стояла за ним, и тот увидел, что ее глаза стали ярко-синими. Руки и голова конвульсивно подергивались, а зубы плотно стиснуты.
Хантер услышал его вопль и через пару секунд оказался в каюте. Тихо приказав Ходжстону убираться отсюда, сам вытащил кольт. Осознание происходящего леденящим ужасом забралось под его кожу.
Надежда и нежелание принимать действительность сыграли с ним злую и жестокую шутку. Взведя курок, Хантер уже готов был выстрелить, но что-то его останавливало. Внезапно Джоанна вперилась в него взглядом, но не пустым, какой он был у мутантов, а осмысленным. Конвульсии прекратились, и она медленно зашагала в его сторону. Хантер вскинул руку, готовясь в любой момент прекратить ее существование.
Но она не торопилась нападать. Джоанна подняла руку и обхватила дуло «Питона». Подходя ближе, пока не оказалась в шаге от самого Хантера, она приставила дуло к своему лбу и дрожащим голосом прохрипела:
– Закончи это, прошу.
Из глаз полились слезы, а радужки вновь стали карими. Хантер с трудом понимал происходящее, но четко осознавал, что Джоанна не превратилась в одну из этих тварей. Она вернулась с того света, и теперь предстоит заплатить за это.
Но какова будет эта цена?
Предположения одно за другим атаковали его разум, но сердце… Оно ликовало. Ему не пришлось ее убивать. Он не отнимет больше жизнь у близкого человека. Стала ли Джоанна для него еще ближе? Хантер заключил, что кроме нее, у него не осталось никого ближе. Так он это понимал и принимал.
Глава 3
Осознание случившегося лавиной обрушилось на разум, оставляя после себя только страх. За будущее, за прошлое и настоящее. Пробуждение казалось таким противоестественным, что вначале я подумала: это сон. Но нет. Встревоженный и такой замутненный взгляд Хантера, направленный на меня, был красноречивее всяких слов. По глазам понимала – произошло что-то непоправимое.
Движения давались с трудом, но я все же позволила ему увести себя в каюту. Механически переставляя ноги, все еще пыталась свыкнуться с тем, что произошло. Разум твердил, что так не бывает, что люди не возвращаются из мертвых, но сердце радовалось тому, что я снова смогу вернуться к семье.
Однако…
Был еще один фактор, который волновал и тревожил.
В своей голове я была не одна.
Что это было?
Кто это был?
Гул разъяренных голосов постоянно перемещался в моей голове, не давая сосредоточиться. Со временем он угас, но ненадолго. Вдобавок к нему появилось непреодолимое желание действовать. Не понимаю, откуда это чувство, и чего именно хотелось, но желание сделать больно человеку передо мной возрастало с каждой секундой, пока Терстон проверял мое состояние.
В один момент сознание и тело стали бессвязными. Словно кто-то или что-то управляло телом, оставляя меня за немого наблюдателя. Закончилось все так же стремительно, как и началось. Но дело было не в этом…
Я откуда-то знала, что именно со мной происходило, потому что помнила случившееся. И этот гул в голове не прекращался, более того – причинял нестерпимую боль, словно тысячи иголочек в бесконечном цикле протыкали мозг снова и снова.
Я видела, что Хантер готов был выстрелить и… Не противилась. Наоборот, я хотела, чтобы он прекратил это. Но Хантер этого не сделал. Он рывком отбросил свой кольт и заключил меня в объятия. От такой радикальной смены позиций я оторопела и ощутила, что гул стих. Хантер крепко прижимал меня к себе, бережно придерживая за голову и талию, а для этого ему пришлось наклониться.
Тишина, наступившая в голове, дала собственным мыслям улечься. Снова Хантер меня успокоил. Как ему это удается?
– Я боялся, что снова потерял тебя.
Он судорожно выдохнул и осторожно отстранился, но не выпустил из объятий. Его обеспокоенный взгляд метался по мне, выискивая признаки, известные лишь ему. А я была ошарашена таким признанием. В голову пришла мысль, что я никак не могла обозначить позицию или роль Хантера в своей жизни. То, что он был для меня не последним человеком – очевидно даже слепому.
Друг?
Думаю, для этой роли он знает обо мне слишком многое, и уж точно видел гораздо больше, чем просто друг.
Обеспокоенность в яркой зелени его глаз сменилась теплотой, а ладонь коснулась щеки. На губах появился намек на легкую улыбку.
– Не хочешь одеться?
Я оглядела себя и хотела было прикрыться, но вспомнила, что Хантер уже видел меня голой. Да и что такого в майке, разрезанной до половины? Едва живот видно. Наверное, Терстон разрезал ее вместе с корсетом.
– Думаю, да, – согласилась я, и Хантер выпустил меня.
Я вернулась к кровати и, сняв грязную майку, взяла чистую футболку, которая до этого была на мне. И да – меня совершенно не смущало его присутствие. Больше всего заботило, что он до сих пор не ответил на главный вопрос.
– Ты скажешь мне, что тогда произошло? – голос дрожал, потому что в памяти стали возникать моменты, которые я предпочла бы забыть навсегда.
– Тебе надо прийти в себя, – Хантер качнул головой.
Такой ответ меня не устроил. Всем существом овладела такая лютая злоба, которая меня саму приводила в ужас. Это было не управление моим телом, а ярость. Чистейшая и неуправляемая.
В два шага я преодолела разделяющее нас расстояние. Схватив Хантера за грудки, притянула к своему лицу и буквально прорычала:
– Я пришла в себя! Я жива! А Мэлвин? Что там произошло? Как он стал мутантом? Как ты это допустил?
Хантер обхватил мои руки своими и как-то странно посмотрел, затем отвел глаза в сторону. Это мне показалось странным, ведь прятать взгляд – нетипично для такого уверенного в себе человека, как Хантер. Злость схлынула так же стремительно, как и появилась. Я даже успела удивиться этому явлению, ведь никогда раньше не страдала приступами гнева.
Не сводя глаз с его губ, ждала, когда они зашевелятся. Наконец, это случилось.
– Я убил его.
Слова Хантера эхом отдавались в сознании. Мне стало жаль его до глубины души, потому что знала, что именно он испытывал сейчас. Хантер был раздавлен – пусть внешне он и старался держаться, но его глаза… Они потускнели. Он мог одним взглядом поставить на колени кого угодно, а сейчас он сам склонился перед беспрекословностью судьбы.
Я открыла было рот, чтобы выразить сочувствие, но он прервал:
– Не надо. Прошу, Джоанна, не стоит испытывать жалость по отношению ко мне, – тон был холоден, но глаза молили не напоминать об этом.
Зачем? Зачем он пытается держать маску со мной?
– Не стоит стараться казаться всесильным рядом со мной, Хантер. Только не со мной.
Хантер мягко отпустил мои руки и чуть склонил голову в бок, как это было свойственно его манере. Легкая ухмылка отразилась на лице.
– Ты не перестаешь удивлять меня, Джоанна Бэйтс, – уже с теплотой в голосе проговорил он.
– Просто я понимаю тебя и то, что ты чувствуешь, – с серьезным видом ответила я. – Мэлвин помог мне не опустить руки, постоянно напоминая о том, что мне есть ради чего жить. И, если ты позволишь, я могу помочь тебе.
– Теперь ты заделалась коучем по личностному росту? – Хантер выгнул бровь.
– Нет, Хантер, – качнула головой, дернув уголком губ. – Но я сделаю все, что возможно, чтобы ты никогда не чувствовал за собой вину. Мне ли не знать, как чувство вины способно уничтожать душу, подобно коррозии. Пусть ты этого никогда и не покажешь.
Я отпустила его и пристально посмотрела в зеленые глаза Хантера. Лишь на мгновение я увидела схожие черты с Мэлвином. Болезненный укол в груди не заставил себя долго ждать.
Хантер печально улыбнулся и низко проговорил:
– Ты была мертва несколько часов назад. Вернулась к жизни, но не видела того, что происходило в тот момент. Но только ты способна представить, что я чувствовал, Джоанна.
Он шумно выдохнул и, пройдя к одной из кроватей, медленно опустился, уперев после этого локти о колени. Я села напротив и стала внимательно слушать.
– Диз всегда отличался высоким темпераментом. Сидеть и ждать – не его стратегия. У него вообще никогда не было стратегии – просто шел и делал то, что считал правильным. Так вышло и в тот день, когда тебя похитили. Он… просто ушел, не желая вместе с нами искать путь и прикидывать варианты, куда тебя могли увести. Диз выдвинулся до Прилива. В этот период он и заразился. Когда я прибыл сюда с отрядом Уиллера, опоздал на одно мгновение, – Хантер сокрушенно покачал головой. – Брата я уже не мог спасти, но ты… Тебя я не успел спасти, Джоанна.
Он держался до последнего, но и эта маска всесильного главнокомандующего армией Хэйвена с треском рассыпалась. Хантер теперь выглядел не просто уставшим – изнеможденным. Глядя на него, невольно вспоминала себя, когда с момента смерти Томаса едва ли пара дней прошла. Сейчас я мало боли ощущала по этому поводу, но она была, ведь прошло всего полгода. Моя смерть… Она что-то сделала со мной. Возможно, какая-то часть меня все же умерла, забрав с собой боль одной утраты и наградив другой.
Я не питала романтических чувств к Мэлвину, в отличие от него самого, но он был мне больше, чем друг. Человек, который был опорой и поддержкой во всем для меня и моей семьи. Это невосполнимая потеря.
И нам с этим жить.
– Послушай, Хантер, – я коснулась его предплечья, и он поднял на меня полный вины взгляд. – То, что тебе пришлось сделать – ужасно и несправедливо. Мэлвина с нами нет – это суровая правда, которую придется принять. И лучшее, что мы можем сделать – это двигаться дальше. Мы справимся с этим. Вместе.
Его лицо немного посветлело, однако в следующий момент он нахмурил брови и мрачно произнес:
– Я обещал тебе, что ты вернешься к семье, живой. Не смог защитить. А я не тот человек, который разбрасывается словами.
Его суровость к самому себе немного пугала, но подкупала. Хантер беспощаден к себе и обещаниям, которые дает. Что же он делает с людьми, которые данное слово нарушают?
Страшно представить.
– Но я же жива, – ободряющим тоном сказала я, криво улыбнувшись уголком губ. – Судьба подарила тебе второй шанс, Дилан Хантер Солт. Так воспользуйся им!
– Ты права, Джоанна, – ответил Хантер, постепенно натягивая на себя эту маску всесильного главнокомандующего. – Я выполню свое обещание. Чего бы это ни стоило.
От серьезности его намерений внутри завозился непонятный червячок, который старательно твердил, что все будет не так уж просто.
– Надо сообщить остальным, что… – я запнулась, собираясь с мыслями. – Что я жива.
– Да, точно, – он кивнул. Поднявшись с кровати, я первая направилась в сторону выхода, как рука Хантера обхватила мою ладонь. Я обернулась и вопросительно посмотрела.
– Что такое?
Ответом мне послужило легкое касание его губ к моим. Как тогда, в кабинете. Когда он отстранился, еще с пару секунд смотрел на губы, а потом перевел взгляд к глазам.
– Спасибо.
– За что? – от легкого непонимания ситуации даже голос просел.
– Что ты рядом, – он коснулся костяшками пальцев щеки и провел ими до подбородка.
Я проследила за ним, и он, заметив это, убрал руку.
– Прости, я не должен касаться тебя, когда вздумается, – с легкой усмешкой произнес он.
Странно, но мне впервые хотелось поругать себя за то, что озвучила это когда-то в его присутствии. Его прикосновения не вызывали отторжения, а наоборот, дарили спокойствие. Будь я каким-нибудь медиумом, то непременно сказала бы, что у Хантера особая аура. Особая для меня, потому что только с ним я чувствовала успокаивающее умиротворение.
Глава 4
– Подожди, – остановила я Хантера, когда мы покинул каюту. Оглядевшись по сторонам, убедилась, что рядом никого нет, после чего обратилась к нему: – Ты уверен, что уже можно видеться с остальными?
Он повернулся ко мне и внимательно посмотрел в глаза.
– Джоанна, ничего не произойдет. Я буду все время рядом и прослежу за ситуацией, – проговорил мужчина ровным низким голосом.
Мне ничего не оставалось, кроме как кивнуть и принять его решение. Я безумно хотела увидеться с Кортес и Элкаем, но то, что произошло с Терстоном по моей вине, не должно повториться.
Хантер указал на каюту, куда надо было зайти, и я переступила порог первой.
– Мне очень плохо, Элкай. Дай мне просто забыть все это, – жалобно простонала Кортес, которую Роджерс энергично тряс, пытаясь разбудить, когда я и Хантер зашли в каюту. В этот же момент корабль стал покачиваться.
Наконец Кортес разлепила заплаканные и опухшие глаза и увидела причину своего пробуждения.
Ее глаза расширились, а рот раскрылся в безмолвном удивлении. Казалось, что она даже на какое-то время перестала дышать. Краска с лица Ингрид удалялась с завидной скоростью, а сама девушка, не переставая, разглядывала меня.
– Скажи, что я не сплю, – прошептала она дрожащим голосом Элкаю, за которого хваталась руками. – Это ведь не сон?
– Думаю, – от тяжело сглотнул, не сводя с меня пораженного взгляда, – это не сон.
– Какого черта все это значит? – солдат сверлила Хантера возмущенным взглядом. – Я видела… Я видела Бэйтс… мертвой!
– Ингрид, – я сделала шаг к ней. Девушка обратила внимание на меня. – Мы сами пока не понимаем, как это возможно.
