Дело семьи

После ее слов я увидел, что я накручивал не ясно что на ситуацию с разводом моих друзей и разрушением их семей. Но не признал, что я этим вскармливаю в себе животину, и проговариваю:

– Я в себе животину не вскармливаю. Я просто задумался.

На что бабуля просит меня:

– Сынок, а задай-ка сам себе вопрос, кому ты свою силу отдал на съедение, когда думал?

Я задаю себе этот вопрос, и на мое удивление выходит:

– Козлу, барану, индюку самодовольному…

– Вот видишь. А ты – «НИ-КО-МУ!». – передразнивает меня бабуля. И ненадолго замолкает, а потом спрашивает:

– От чего ты сынок не стал отвечать на вопрос деда, а стал огрызаться?

Меня всего передернуло. Я вспоминаю, что деда что-то спрашивал меня. Но что именно – вылетело из головы. Помню только, что меня зацепила фраза «Примчался как угорелый». Да отвечаю:

– Я всего вопроса деда Коли не услышал. Услышал только одну фразу «Примчался как угорелый». А я не примчался, меня вообще-то привезли. Я по делу приехал!

Тут баба Аня усмехается и вопрошает:

– Ну да! Когда мы не слышим всю фразу целиком, а слышим только то, что нам интересно, то что мы на самом деле делаем?

Я задаю себе этот вопрос и выпускаю из себя ответ:

– Я что-то скрываю.

– А что ты скрываешь в этой ситуации? – разворачивает мысль бабуля.

Этим вопросом баба Аня меня просто огорошила, но я его принимаю и задаю себе. Вышло то, чегоя никак не ожидал:

– Я прятал то, ради чего сюда пришел.

– А ради чего ты к нам пришел? – дальше развивает мысль бабуля.

– Ради того, чтобы вы помогли мне разобраться, от чего люди расходятся и рушат свои семьи. – Отвечаю, и слезы полились сами собой.

– Да, сынок. Мы очень часто идем за помощью, но в действительности не хотим ее получать. А как ты видишь, от чего мы так делаем? – подцепляет меня без жалости баба Аня.

Я задумываюсь и проговариваю:

– Наверное, хочу этим управлять ситуацией у друзей.

– А как ты этим можешь повлиять на друзей? – загоняет мой ум в угол бабуля.

– Не знаю. Я чувствую свою беспомощность.

А она мне в ответ:

– На самом деле твой ум не хочет, чтобы ты помог своим друзьям. Он хочет тебя держать в состоянии беспомощности и беспокойства как можно дольше. Ум создает условия, чтобы ты как можно дольше думал, а не действовал. Как мы с тобой только что разобрали: чем больше ты думаешь, тем больше по чуть-чуть, не замечая, скармливаешь животине в себе всю свою силу. И этим ты обманываешь сам себя, что занимаешься благим делом. Мол, ищешь пути, как помочь своим друзьям.

Мне очень отозвались в душе ее слова, и я проговариваю:

– Так я делаю вид, что я хочу помочь, а на самом деле просто сам себя мучаю и страдаю.

– Очень хорошо, сынок. – радуется бабуля, что я признаю то, что делаю. – Теперь давай посмотрим, что станет происходить, когда супруги станут делать точно так же, как делал ты, придя к нам?

Я поначалу растерялся, а придя в себя, проговариваю:

– Каждый будет отстаивать свое.

– Именно так. И причем каждый из супругов по-своему прав. Как это произошло с тобой. – Соглашается баба Аня. Тут не выдержал деда Коля и спрашивает меня:

– А кто отстаивает свое?

Я чувствую, что-то во мне зашевелилось, и ему неуютно от этого вопроса. Я задаю этот вопрос сам себе и выходит:

– Сучек драный.

На что деда и бабуля смеются, и деда сквозь смех проговаривает:

– Нееет сынок, это стервец и козлик. Они отстаивают свою правоту в мире. И этим связывают тебя по ногам и рукам. Вот отчего ты ничем не мог помочь друзьям. Зато пыль в глаза пускал так, чтобы все видели, какой ты хороший. Заботишься о своих друзьях, и хочешь им помочь. Таким вот образом стервец и козлина прячутся в тебе и управляют тобой изнутри, что ты даже не замечаешь этого. А для чего ты это делаешь?

– Для того, чтобы люди ничего плохого обо мне не подумали. – не задумываясь, проговариваю.

– Да, сынок. Точно так же и супруги пытаются обелить себя в глазах людей. – подтверждает мои слова деда. – Именно в состоянии козла или козы мы обеляем сами себя в глазах супругов, что мы правы. А у живых нет правых или левых, есть только права жизни и смерти.

.После этих слов деда и баба встают из-за стола и крепко меня обнимают. Да проговаривают:

– Давай продолжим разворот мысли после ужина. А сейчас помоги нам со скотиной управиться.

Я киваю, и мы идем кормить скотину, да чистить хлевушки.

Глава 5

Живой или мертвый

Когда мы стали кормить коров, деда Коля меня спрашивает:

– Как ты видишь, коровы живые?

– Да. – не задумываясь, отвечаю я.

– Хорошо. – соглашается дедуля. – А по каким признакам ты определил, что коровы живые?

Этот вопрос деда меня смутил, но я все же отвечаю:

– Коровы двигаются, мычат, слушают, разговаривают.

– Хорошо. Тогда скажи, есть ли в нашем материальном мире что-нибудь мертвое?

Я задумался над этим вопросом. Оглянулся вокруг, чтобы было, за что зацепиться для ответа, и проговариваю.

– Вот та палка, которая вся в коровьем навозе.

И указываю на нее пальцем. А деда рассмеялся и говорит:

– Странно! А чего это ты, когда нёс корове ведро с ключевой водой, попросил эту палку отодвинуться и ведро твое не цеплять? Она же тебе оветила. Вошла в твое положение, что тебе тяжело нести это ведро полное воды, и отодвинулась?.. Как-то не сходится. Заметь, ты ведь сам проговаривал, что живое двигается, слушает и говорит.

Эти слова деда Коли вывели меня из равновесия. Да так, что я аж пошатнулся, и поначалу хотел возмутиться. Но потом до меня начинает доходить, словно озарение какое-то:

– Палка тоже живая! Я вспомнил, как мы смотрели раньше через банку* и камень, и старую железяку, и другие предметы. Все в нашем мире живое, а мертвого и нет ничего! Это только наше восприятие такое, что мы живое видим мертвым.

Деда оживился от моих слов и спрашивает:

– А как ты определил, что в нашем мире все живое?

И я стал описывать, как мы смотрели предметы: камень, сломанную ветку, сорванную травинку, сырое мясо, даже какашки козьи и свои. Затем проговариваю:

– У каждого живого есть внутреннее движение, внутренний мир, свое развитие, своя жизнь.

– А от чего в нашем мире ничего мертвого нет? – оживленно и игриво разворачивает мысль деда.

А я играючи так же задорно отвечаю:

– От того, что мы живем в мире живых.

И тут вдруг мне отчего-то стало тоскливо от своих же слов. Дедуля замечает это и спрашивает:

– А живое может тосковать?

– Нет, – отвечаю я на автомате.

– От чего живое не может тосковать? Ты ведь сейчас тоскуешь? – цепляется за мое состояние деда.

С огромным сожалением бурчу себе под нос:

– Тоска – это чувство животины. А когда я сливаюсь с животиной, то ее чувства принимаю за свои. И у меня появляются состояния, не свойственные живому.

– А животина живая? – продолжает разворачивать мысль дальше деда Коля.

Тут я попадаю в тупик. И сам про себя начинаю рассуждать: В нашем мире ничего мертвого нет, и раз животина здесь, значит, она… И проговариваю:

– Живая, она же здесь в этом мире.

После этих моих задиристых слов деда как рассмеется во весь голос. И сквозь смех говорит:

– Нет, сынок. Это как раз мертвое. Все мертвое – это живое, сошедшее со своего жизненного пути. Точно так же, как и тьма. И, как бы странно это не звучало, но оно может и говорить, и слушать, и действовать точно так же, как живые. Даже способно материализовывать свои деяния в нашем мире.

– Тогда не понятно. Как так, мы только что проговорили, что в нашем мире нет ничего мертвого, и тут же говорим обратное? Животина, оказывается, мертвая? Что-то не сходится. – возмущаюсь я.

Дедуля снова раскатисто смеется и проговаривает:

– А живое может обижаться, унижать, оскорблять, управлять и тому подобное?

– Нет, – отвечаю на автомате.

– А живое может запускать разрушительные мысли? – разворачивает свою мысль дальше деда.

– Нет, – вылетает из меня.

– Именно так! Живое не может разрушать живое. В живом есть знания только того, как создавать Благо, да развиваться самому и давать возможность развиваться другому живому существу. – поясняет деда Коля. – А раз у тебя идут сомнения, протесты, отказы, тупики, пробуждаются разные разрушительные чувства, свойственные только мертвому, то ты живое существо или мертвое? В тебе же эти разрушительные знания есть?

Этот разворот мысли деда сбил меня с толку напрочь. А деда видит, что со мной происходит, и протягивает мне руку помощи:

– Сынок, определись, ты все же живой или мертвый. Я тут же определяюсь и проговариваю:

– Живой.

Глава 6

Как динозавры отводят нас от нашего жизненного пути

Тут деда Коля, немного поразмышляв, поясняет:

– Животина существует не в нашем материальном мире. Она находится в нашем внутреннем мире. Именно оттуда она исподтишка нами управляет, выдавая все свои поступки и взгляды, за наши. А мы, слившись с животиной в нас самих, воспринимаем, что это мы сами так видим и поступаем.

После этих слов деда у меня внутри становится ровно. Я бы даже сказал, что моя душа ликует от того, что я определился и признал, что так делаю не я, а животина моими же руками отравляет мне мою жизнь. И с моей души слетает вся тяжесть. Только возникает острый для меня вопрос:

– А как мертвое появляется в моем внутреннем мире?

Деда усмехается и говорит:

– Хороший вопрос! А как ты сам видишь?

Я немного размышляю, но ничего разумного не вижу и проговариваю:

– Не знаю. Чувствую только, что от этого вопроса животина во мне сжимается и ждет от меня удара. Есть в нем что-то очень сильное, но ответить на этот вопрос я не могу.

Дедуля тяжело вздыхает и помогает мне разобраться:

– Тьма очень хитра. Она знает, что у живого очень сильно развита любознательность. Оно постоянно ищет в себе и своей жизни что-то новое: неизвестное, необъятное, неизведанное, непостижимое. Живое любит исследовать, изучать, изменяться, действовать и проверять. Поэтому она подошла к нам с предложением, что «она на примере жизни чужого и мертвого поможет нам познать новое в самих себе». И живое обрадовалось, что есть еще один путь познания самих себя и своей жизни, через изучение чужеродного и мертвого. Признало, что есть такой путь развития, когда, познавая других, познаешь самих себя и свою жизнь. Приняло, что чужеродное и мертвое в живом может помочь живому обрести еще больший разворот своей жизни. Так хитростью тьма вошла в нас самих и в нашу жизнь. Мы сами ее впустили в себя и приняли ее, как частичку нас самих. Вот отчего нам интересна жизнь всего, что не касается нас и нашей жизни. Вот отчего мы боимся света и жизни во свету. Вот отчего мы боимся жить свою жизнь и бежим от нее без оглядки. Чужеродное и мертвое боится света, от него прячется и бежит.А так как мы воспринимаем чувства чужеродного своими, то делаем точно также. Сынок, вспомни, как мы делали практику со светом в темной комнате. Что произошло с тьмой, когда мы включили свет?

Я, не задумываясь, отвечаю:

– Она прячется за все что угодно, лишь бы не попасть под свет.

– А от чего тьма прячется от света? – ведет меня дальше деда.