– Я сказала, что проект никуда не годится, – ответила Изабелла.
– Изабелла Витальевна! Об одном ли проекте мы с вами говорим? Ведь в первый раз он вам понравился! Альбина!
Альбина раскрыла планшет и положила на стол лист бумаги с нарисованным интерьером. На первый взгляд, это была строгая классика, однако всё было исполнено в розово-голубых тонах, как в старых добрых диснеевских мультфильмах.
– Вот! – воскликнул Лермонтов.
– Что вы мне тут показываете? Вы за кого меня принимаете? Вы хотите, чтобы наша компания платила за это безобразие?
– Погодите! – Альбина вытащила из планшета наброски, всё в тех же розово-голубых тонах. – Вот здесь у меня есть некоторые доработки…
– Вы издеваетесь? – фыркнула Изабелла.
– Ну, тогда хотя бы скажите, что именно вам не нравится?
– Всё!
– Изабелла Витальевна, помилуйте! – взмолился Эдуард Константинович.
– Как это так – всё? – опешила Альбина.
– Вас что-то не устраивает? – Изабелла бросила на неё презрительный взгляд.
– Да нет, по-моему, это вас что-то не устраивает.
– Ах так? В таком случае…
– Изабелла Витальевна, прошу вас! – воскликнул, вскочив со своего места, директор. – Альбина, уймитесь!
– А я-то что?
– Изабелла Витальевна, мы всё переделаем. Через пять дней…
– Через пять дней, – медленно произнесла Изабелла, вновь изучая свой безупречный маникюр, – мне представят на рассмотрение проект из другого дизайн-бюро.
– Завтра! – с отчаянием выкрикнул Лермонтов и бросил взгляд на Альбину. Та попыталась было возразить, но директор отчаянно замахал на неё рукой. – Завтра у вас будет исправленный… Нет! Совершенно новый проект.
– Завтра – суббота, – напомнила Альбина.
– Ну, то есть, не завтра, а… в понедельник, – поправился Лермонтов и умоляюще посмотрел на Изабеллу.
–Так и быть! – выдержав театральную паузу, сказала наконец Изабелла. – В понедельник жду от вас новый проект.
Директор облегчённо выдохнул. Изабелла встала, подхватила со стола сумочку и, подойдя к двери, оглянулась.
– А чай у вас дрянной.
И вышла.
– Я вас провожу! – крикнул директор, бросившись следом. – А вы обе, – прорычал он на бегу, обращаясь к Альбине и Тамаре, – ко мне в кабинет.
– И что это было? – хмыкнула Тамара.
– Бред какой-то! – отозвалась Альбина.
В кабинете директора они прождали минут десять. Такое ощущение, что Лермонтов отправился провожать капризную гостью до самого выхода из здания, если не до машины.
– Хоть бы сказала что-нибудь конкретное, – нарушила томительную тишину Тамара. – Я им только за последний месяц раз десять звонила, а они всё: завтра, завтра.
– По-моему, она нас просто динамит, – предположила Альбина.
– Она или их компания?
– Какая разница!
– Да, похоже на то.
– Я три недели сутками сидела над этим проектом. А потом ещё неделю с архитектором согласовывала. И всё коту под хвост.
– Ну, может, не всё? – неуверенно сказала Тамара. – Может, достаточно будет немного подправить?
– Я бы подправила, если бы знала что.
– И то верно. Но что-то всё равно придётся делать, шеф с нас живых не слезет, ты же его знаешь.
– Знаю, – со вздохом отозвалась Альбина.
Дверь с шумом распахнулась, и на пороге возник взмокший и раскрасневшийся директор. Альбина почему-то подумала, что он, видимо, в запале забыл про лифт и поднимался в офис по лестнице.
– Ну что, допрыгались?
Лермонтов подошёл к столу и тяжело опустился в кресло.
– Эдуард Константинович, но ведь это какой-то нонсенс! – заявила Альбина.
– Нонсенс – это вы, обе! Почему за два месяца вы так и не удосужились выяснить, что клиента не устраивает в нашем проекте?
– Да потому что они ничего не говорили, – сказала Тамара. – Я тысячу раз спрашивала…
– Значит, надо было спросить в тысяча первый раз. Теперь придётся как минимум вдвое снижать цену, а у нас и так бюджет по швам трещит.
– Эдуард Константинович…
– Что «Эдуард Константинович»? Я уже пятьдесят лет – Эдуард Константинович. В общем так, Тамара, готовьте новый договор, цену снизьте на пятьдесят… нет, на тридцать процентов. А вы, Рахманова, чтоб к завтрашнему дню был готов новый проект.
– Завтра – суббота, – вновь напомнила Альбина.
– Что вы всё время пререкаетесь? Господи! Продать бы это чёртово бюро! Да кто ж его купит? Никакого доходу, одна нервотрёпка. Ну, что встали? Идите, работайте!
Вернувшись в свой кабинет-аквариум, Альбина бросила на стол планшет с отвергнутыми набросками и включила компьютер. Вошедшая следом за ней Тамара задумчиво уселась на край стола, продолжая держать подмышкой папку с документами. На экране возник роскошный интерьер в розово-голубых тонах.
– Может, их просто цвета не устраивают? – предположила Тамара. – Розовый, голубой…
– Тамар, проект называется «Дом моей мечты», – раздражённо ответила Альбина. – А мечта бывает розовая или голубая.
– А если у них это вызывает какие-то неправильные ассоциации? Голубой… Может, предложить что-нибудь нейтральное? Чёрное с белым?
– Чёрной и белой бывает только зависть.
– А что – неплохо: «Дом – всем на зависть!»
– Да, только это будет уже совсем другой проект. – Альбина откинулась на спинку кресла. – Надоело!
– Что? – спросила Тамара, вопросительно взглянув на подругу и приподняв одну бровь.
– Да всё! Хочу в отпуск.
– Кто ж тебя сейчас отпустит?
– А мне плевать! Хочу уехать куда-нибудь подальше от всего этого.
– Проблемы дома?
– С чего ты решила?
– Потому что когда у тебя дома проблемы, ты сразу хочешь куда-то сбежать.
– А хоть бы и так, – призналась Альбина и в упор посмотрела на Тамару.
– Я говорила, что Дима тебе не пара… – сказала та и отвела взгляд, явно смутившись, что затеяла этот разговор.
– Я теперь тоже начинаю это подозревать. Он уже совсем меня не замечает. Такое ощущение, что, кроме автосервиса и рыбалки, его больше ничего не интересует. Я уже забыла, когда он последний раз спрашивал, как у меня дела. А мог бы, кстати. У меня, между прочим, машина уже которую неделю барахлит. Вот сегодня, например, еле завелась.
– А почему ты сама ему не скажешь?
– С какой стати я ему должна обо всём говорить? Мужчина сам обязан всё видеть, всё замечать. А он вообще на меня внимание перестал обращать. И я не понимаю, в чём дело. Ведь раньше всё было хорошо, и вдруг на тебе!
– Точь в точь как с твоим прежним, – напомнила Тамара. – Я ведь тогда тоже сразу сказала, что он тебе не подходит. Но ты меня даже слушать не стала. Ты совсем не умеешь извлекать уроки из ошибок прошлого.
– А я вообще не люблю прошлое. Не люблю вспоминать то, что было. По мне – так лучше всё забыть.
– Как всё?
– А вот так – чик! – Альбина пальцами изобразила ножницы.
– Что же это тогда получится?
– Чистая, спокойная жизнь, не обременённая неприятными воспоминаниями.
– Фу, ты! Ну тебя! Это ж страшно-то как – ничего не помнить!
– А по-моему, очень даже здорово!
– И у тебя получается?
– Что?
– Забыть.
– Увы! Мне иногда кажется, если бы я могла всё забыть – всё, что со мной было плохого, – я была бы самым счастливым человеком на свете.
– Но разве можно забыть только плохое? – возразила Тамара. – Что если ты вместе с ним забудешь и хорошее?
– А что хорошего у меня было? – с грустью в голосе проговорила Альбина.
– Ладно, пойду я, – сказала Тамара и слезла со стола. – Мне ещё этот чёртов договор переделывать. А ты тут давай не кисни. Работать надо, целый день впереди!
Глава 2
День пролетел как один миг. Едва стрелки настенных часов выстроились в вертикальную линию, сотрудники дизайн-бюро торопливо потянулись к выходу, прощаясь и желая хорошего вечера сидевшей за стойкой приёмной секретарю Маше. Маша водила по своим пухленьким губкам алым перчиком помады, уткнувшись в маленькое зеркальце, и не глядя отвечала на прощальные слова сотрудников, кому голосом, кому просто кивком. Уже через три минуты людской поток иссяк, и в приёмной стало тихо. Маша закончила наводить марафет и терпеливо смотрела в сторону коридора. Наконец оттуда послышались шаги, и в приёмную вышел директор.
– Маша, я в понедельник буду к одиннадцати, – сказал он, проходя мимо. – Если вдруг что-то срочное, звоните на мобильный.
– Хорошо, Эдуард Константинович.
– До свидания.
– До свидания, Эдуард Константинович.
Тамара шла по опустевшему офису мимо тёмных кабинетов-аквариумов и остановилась возле единственного, где ещё горел свет. Стеклянная дверь была открыта, за столом перед компьютером, ссутулившись, сидела Альбина, одной рукой теребя волосы, другой вращая между пальцами карандаш.
– Домой не собираешься? – спросила Тамара.
– Нет, ещё поработаю, – не поворачиваясь, ответила Альбина.
– Ну, тогда до понедельника.
– Пока.
Тамара ушла, а Альбина ещё долго сидела, уткнувшись в монитор. На экране висела картинка с изображением всё того же роскошного интерьера в классическом стиле, выполненного в розово-голубых тонах, в верхней части которого была изображена большая синяя птица с расправленными крыльями. Временами Альбина переводила взгляд на окно, за которым уже занималась заря, и небо медленно окрашивалось в те же цвета, что были на экране её компьютера.
– Как ещё можно улучшить дизайн, если он и так – совершенен? – спросила Альбина невидимого собеседника. – Чёрт возьми! Это лучшее, что я смогла сделать за все годы… Чёрное с белым… А змею вместо птицы не надо? Да пошли вы все… Нет! Только розовое с голубым… Всё! Хватит! Не буду ничего менять. Пусть что хотят, то и делают. А я…
«А что, собственно, я?» – подумала она.
Что она может изменить в этой ситуации? Да ничего! В понедельник придёт на работу, и первым делом её спросят о новом проекте. И пусть она только попробует заявить, что решила всё оставить как есть. Шеф её с потрохами сожрёт. А потом убьёт. Нет, сначала убьёт, а потом сожрёт. И не подавится. Какой же тогда выход?
В это время монитор компьютера перешёл в режим ожидания, и на экране возникла картинка с изображением экзотического острова. Вот оно!
