Перейти к содержанию

Пиковая Дама — книга серии «Самая страшная книга»

Автор:

3,9 270+ оценок читателей Рунета
Категория
ужасы
Издательство
Издательство АСТ
ISBN
978-5-17-119113-9
Возрастное ограничение
16+
Обновлено
09.11.2026

Аннотация

«Пиковая Дама, приди!» Слова, которые, как гласит старинное поверье, надо произнести несколько раз, стоя перед зеркалом, чтобы призвать таинственный призрак. Мистический обряд, который многие воспринимают как шутку, веселое и немножечко жуткое развлечение. Но с зеркалами не шутят, ведь Зазеркалье – это мир мертвых. И горе тем, кто играет с духами умерших. Два романа под одной обложкой. Две книги в одной – две новинки от Максима Кабира, лауреата премий «Рукопись года» и «Мастера ужаса», автора книг «Скелеты» и «Призраки». Две истории о том, как обычные подростки попытались вызвать Пиковую Даму – и к каким ужасным последствиям это привело. История самой Дамы – мстительного призрака, который не остановится, пока не заберет души тех, кто его позвал. Читайте на свой страх и риск. И – не смотрите в зеркала…

Читать «Пиковая Дама» — Максим Кабир онлайн

Страница 2 из 3

Матвей медленно повернулся, демонстрируя затылок. Там не хватало пучка волос. Светло-серая прогалина в золотистом руне кудрей. Будто кто-то выдрал клок… или выстриг портняжными ножницами.

Чик-чик.

– Катя сказала, она волосы стрижет.

Где-то далеко засвистело. Свист нарастал, но Аня пялилась на лысый скальп, окаймленный кудрями. Очнулась, когда чайник уже сигналил вовсю.

– Подожди. – Она посеменила прочь из комнаты, а Матвей так и остался сидеть вполоборота, показывая затылок опустевшему креслу.

4

Трюмо прожигало основание шеи ощущением чужого присутствия. Будто за спиной находился дверной проем и в нем кто-то стоял. Матвей считал удары сердца. Слушал квартиру: как ветер скрипит карнизом, как чайник свистит, а потом затихает, как Аня гремит посудой и спрашивает, будет ли он чай.

Сквозняк обдувал затылок, словно ледяные губы касались того места, где прошлись хищные ножницы. Целовали, заигрывали.

Пусть бы это был розыгрыш. Чижик сговорился с Катькой. И как-то… каким-то образом…

Зеркало отражает свет. Физика, мать его. Оно плоское – в нем никто не живет. Нонсенс. Никто не стоит. Никто не шепчет.

Матвей повернулся, хрустнув позвоночником. Посмотрел на трюмо.

5

– Оглох? – крикнула Аня, снимая чайник с плиты. Струйка кипятка ударила о дно чашки, повалил пар. Начищенный выпуклый бок из нержавеющей стали отражал кухню и часть коридора. Фигура появилась в дверях. – Ой, ты здесь, – встрепенулась Аня. – Говорю, чаю со мной выпьешь?

Ответа не последовало. Кипяток темнел в чашке, а в чайнике темнел деформированный силуэт. Вороньи массы мигрировали мимо окна. Стремительно вечерело, и квартира наполнялась тенями.

Аня оглянулась, но не увидела Матвея в дверях.

«Точно, розыгрыш. Даже прическу свою великолепную испортил, не пожалел. Все, чтобы меня убедить. Чтобы Чижик новое видео на „Ютуб“ залил».

Она вышла из кухни, грея ладони чашкой. Прикидывала, стоит ли дружить с ребятами, которые выдумывают такие вещи. Было грустно и обидно. И немного страшно. Потому что в глубине души она поверила каждому слову гостя. Потому что ее развели неделю назад, но, кроме спрятавшегося в шкафу Матвея, было еще что-то. За мебелью. На антресолях. В черном устье зеркала. Особенно там – между дубовых колонн.

– Матюш, ты…

Аня осеклась.

Матвей распластался на полу. Его тело подергивалось спазмами, выгибался хребет. Растопыренные пальцы с белыми-белыми ногтями царапали ворсистый ковер. Он смотрел в потолок остекленевшими глазами, челюсти двигались как жернова. Из уголка губ нитью сбегала слюна.

Аня выронила чашку – и та раскололась вдребезги. Кипяток окропил домашние тапочки, но Аня не заметила.

Матвей перевел на нее обезумевший взгляд. Белки налились кровью, а голубые радужки превратились в тончайшую прожилку вокруг расширившегося до предела зрачка. Матвей замычал. Его лицо неуловимо изменилось.

Аня видела в Сети гифку, взятую из какого-то старого американского ужастика: мужчина превращается в волка. Вытягивается челюсть, мутирует нос. Оборотней не существовало в реальности (как и Пиковых Дам), но Аня вспомнила эту сцену.

За долю секунды лицо Матвея побелело, заострились черты, в глазницах набухли тени. Он превращался. Не в волка, нет.

На полу Аниной спальни живой Матвей превращался в мертвого Матвея.

6

Никто бы не поверил, но то, что Марина позвонит, Антон почувствовал за пять минут до вибрации мобильника. Даже проговорил мысленно: «Ну чего тебе?»

Он не был ни телепатом, ни ясновидящим. Марина считала, что и в материальном мире он – дуб-дерево. Но порой духовная связь с женой простреливала мозг, зажигала в подкорке яркую лампочку. Много лет Антон считал, что это знак особого родства. Пишут же про близнецов, чувствующих друг друга на расстоянии… Мол, даже простудой болеют одновременно. В разных частях света находясь.

Так, прождав полтора часа на нулевом свидании, продрогнув до костей, выбросив розы в мусорную урну, Антон был уверен: эта миленькая студентка перезвонит вечером, извинится и предложит встретиться завтра. Так двенадцать лет назад он точно знал, что у Марины отошли воды, а телефон разрядился, и она не может дозвониться ему.

В мастерской пахло битумной мастикой. Владимир Семенович Высоцкий хрипел про привередливых коней. Глебыч, механик и по совместительству совладелец сервиса, орудовал болгаркой. Антон устроился под днищем седана, счищал краску и ржавчину, обезжиривал участок и обрабатывал антикором.

В кармане ожил мобильник.

Антон хмыкнул: я же говорил! Оттолкнулся, выезжая из-под машины на слесарском лежаке.

В адресной книге Марина была переименована из Малышки в Бывшую. От теплого и нежного прозвища к холодной констатации факта.

– Алло?

– Привет, Антон.

– Здравствуй. – Он вытер тряпкой чумазую щеку.

– Не мешаю?

– Мешаешь, – не стал околесничать он. Перехватил взгляд Глебыча, губами проартикулировал: «Жена». – Заказов до черта. Зашиваемся просто.

– Ты можешь приехать?

– Я же сказал…

– Да, слышала. Но это важно.

«Важнее альковных и секретеров?» – про себя съязвил Антон, но произносить вслух колкость не стал. Они ни шатко ни валко налаживали контакт – ради Ани, естественно. Учились беседовать без криков и взаимных оскорблений. Сарказм сейчас не уместен.

– Что стряслось? – спросил он, вставая.

– С Анькой неладно.

Сердце заколотилось учащенно под комбинезоном.

– Что с ней?

– Приезжай.

– Марина, твою… – Он скрипнул зубами. Взял себя в руки. – Что с моей дочерью?

– Нормально все. Но ты должен приехать, – она выдержала паузу и добавила: – Пожалуйста.

– Ладно. Ладно, черт.

Высоцкий пел про кривые зеркала, отражающие волчий оскал. Глебыч выключил пилу.

– Мужик. – Антон потоптался. – Надо отлучиться.

– Сдурел? А работать кто будет?

– Я все сделаю. Дочь… заболела, не знаю…

– Ага. То дочь, то запой. Тоха, у меня ведь тоже дети, шестеро, и все кушать хотят.

У холостого Глебыча не было детей, и напускная суровость не вводила Антона в заблуждение.

– Я на часок. Туда и обратно. «Вольву» возьму.

– Не убивай меня, Тох. В налоговую завтра сдаваться.

Антон снял с крючка ключи.

– Щас приеду, брат. Седан вылечу и налогами займусь. Лады?

– Да какие же лады? – Глебыч кричал в спину уходящего Антона, перекрикивал Высоцкого. – Разоримся, к чертовой матери!

* * *

В пасмурном небе патрулировали грачи. Черными крестами сопровождали несущийся автомобиль. Антон раздраженно отстукивал пальцами по рулевому колесу.

Четырнадцать лет брака – подумать только! Им было по двадцать с копейками лет. На свадебных фотографиях Антон бравирует густой шевелюрой. Морду отъел – не то, что сейчас – впавшие щеки в седой щетине, поредевшая шевелюра. Скоро придется сбривать под ноль: залысины ползут ото лба вверх. Марина на снимках в роскошном платье – и не скажешь, что сама шила ночами. Денег тогда не было совсем, деньги позже пришли, а с ними – разлад. Марина внешне изменилась мало. Такая же худенькая, тонкокостная. Другие, родив, дурнели, полнели, а она словно расцвела после тридцати.

Покойная бабушка Антона боялась антиквариата. Говорила: подержанные вещи подселяют в дом чужую судьбу. Рассказывала про девицу, которая нашла медальон и хоронила мужей, одного, второго, третьего, пока цыганка не посоветовала выбросить проклятую вещь. Может, была права бабуля? Может, с каким-нибудь ларцом для приданого Марина купила несчастье?

Да, антиквариат оказался причиной краха. Но не мистической причиной, а банальной. Финансовой. Бизнес Антона едва барахтался на плаву, и семью содержала Марина. Он приносил заработанные по́том рубли, куклу для Аннушки, хотел порадовать. И заставал Аню, играющую с гигантским кукольным домиком. Марина, перепродав нотный кабинет екатерининских времен, получила полугодичную зарплату мужа.

Жена ни словом его не упрекала. Но он ел себя поедом, становился замкнутым, злым, колючим. Ежедневные ссоры, алкоголь… ощущение собственной никчемности.

Они жили среди древней мебели. В огромной квартире, купленной за деньги от продажи древней мебели. Ужиная, говорили про древнюю мебель. Как тут не сойти с ума?

И Антон ненавидел долбаный недовозведенный микрорайон, вспоминая дни, когда Рюмины ютились в съемной каморке и были довольны.

«Вольво» мчался по трассе. С боков распростерлись луга и поля, побеленные порошей. Впереди – высотки, жилые и еще не заселенные. Надпись на билборде гласила: «Место счастливых людей».

Антон поморщился как от изжоги.

7

Зеркало Чижик запихнул в шкаф – остался выцветший овал на бежевых обоях. В ванну он не заходил. Умывался на кухне, зубы вовсе не чистил. Жевал мятную резинку так агрессивно, что челюсти ныли и боль отдавала в резцы.

Родители гостили у кумовьев. Сумерки заполняли пустые комнаты. Чижик включил везде свет, но большинство лампочек перегорело. Перепад в сети или… или что-то наподобие.

– Изи, мэн, – бормотал Чижик. – Изи…

Он заперся в спальне. Хватался как за спасательный круг за артефакты двадцать первого века: постер с Дэдпулом, диски с играми, ярлычок скайпа – курсор испуганно ткнулся в него. Чижик представил, что снаружи ничего нет: ни людей, ни городов. Только каркасы недостроенных зданий, только ветер, вороны и зеркальные лужи в траншеях.

Матвей умер сорок часов назад. Приступ случился в квартире Аньки, на Анькиных глазах. Лежит в морге, окоченевший. В теле уже происходят бесповоротные изменения.

Чижик решил повременить со скорбью. Он грыз ногти, слушая вибрацию скайпа, и напружинился, когда на экране возник Экзорцист.

– Слава богу, – зачастил Чижик. – Слава богу.

Межкомнатная дверь задребезжала в своей коробке. По коридору прошелся сквозняк. Казалось, у сквозняка были ноги. И что-то металлическое, щелкающее в тишине.

Чик. Чик. Чик.

За спиной Экзорциста виднелись книжные полки. Покачивалась клетка с канарейкой. Бородатый мужчина поджал тонкие губы и хмуро протирал стекла очков.

– Мы договорились, – сказал он, – только если что-то серьезное!

– Серьезное, – быстро закивал Чижик. Он посмотрел на дверь. Полоска света от коридорной люстры исчезла. – Она не отстает.

– Она… там? – В голосе прозвучало любопытство. Экзорцист выгнул шею, словно пытался заглянуть через монитор.

– Д-да.

Кругляш дверной ручки прокрутился вправо-влево. В алюминии отражалась деформированная комната и окаменевший подросток.

– Что мне делать? – отчаянно спросил Чижик.

– Я уже сказал…

– Пожалуйста!

Экзорцист помедлил.

– Хорошо. У вас есть радиоприемник?

8

Запах квартиры был до дрожи родным. Антон прежде не замечал этого едва уловимого аромата. Хотелось зажмуриться и вкушать его, пропитаться, чтобы принести капельку дома на дачу.

Кухню заливал тусклый солнечный свет.

Марина сидела напротив. Серьезная, бледная, укутанная в шаль. Их разделял не стол, не чашки с источающим пар чаем, не финики на блюдце. Расстояние между ними было чудовищным: ущелье, пронизанное ветрами ссор и сколков.

– Умер? – повторил Антон.

– Да, упал прямо в детской. Позавчера. Аня вызвала скорую. В больнице его не стало. Врачи сказали: инфаркт.

Антон смутно помнил плечистого золотоволосого мальчишку с четырнадцатого этажа.

– Ох, блин. – Он помассировал переносицу. – А ты где была?

– Ездила по делам.

– Что отхватила?

– Трехъярусный резной буфет. Немецкий… – Марина осеклась, сообразив, что он подтрунивает. – Я же не знала. Как я могла знать, что к нам заявится мальчик и что он умрет чуть ли не у Аньки на глазах?

– Бред какой-то. – Антон подвигал блюдце. – В семнадцать лет – инфаркт? Разве бывает такое?

– Экология, – неопределенно повела плечами Марина. Этим волшебным словом объяснялось что угодно. – Мама Матвея на таблетках, на успокоительных еле держится. Такое горе, представь.

«Не буду я представлять, дудки».

В душе Антона бурлил ужасающий коктейль. Нежность и раздражение. Ласковая флейта и барабанный бой. Тяжело объяснить, еще тяжелее сосуществовать с этим хаосом.

– Как она отреагировала? – Антон показал глазами в коридор.

– Как-как? Плохо. Плачет, бедная.

– Тут ничего не поделаешь. Нужно пережить.

– Это еще не все.

Антон вздохнул.

– Смерть мальчишки – еще не все?

– Нет. Аню как подменили. И это не связано с Матвеем. – Марина понизила голос. – Неделю назад Анька ко мне пришла, вся дрожит. Говорит, вызывала с ребятами Пиковую Даму.

– Кого?

Марина состроила фирменную гримасу: «Забудь, ерунда». Такой гримасой заканчивались все их пробы найти общий язык.

– Ну ты что, не знаешь? Пиковая Дама, типа Бабы-яги. В зеркало надо ее позвать. Десять раз или тринадцать, не помню.

– И что? Марин, я зачем с работы сорвался? Чтобы про игры Анины слушать?

– Не в играх соль. Она бояться начала. Всерьез, ну, как в детстве. Помнишь?

– Худое привидение? – печально усмехнулся Антон.

Перед глазами возникла картинка: крошечная сонная Аня, нос – кнопочкой, завернулась в одеяло, а Антон проводит ревизию под кроватью и в шкафу, убеждая дочурку, что ни худое, ни толстое привидение не таится в спальне. Что и на антресолях никого опасного нет.

– Но ей ведь двенадцать! – сказала Марина. – А она шугается каждого шороха, твердит, что Пиковая Дама за ней придет. Не поздновато ли для бабаев?

«Это из-за нас, – подумал Антон. – Пиковая Дама – это развод. Пока мы орали друг на друга, швырялись взаимными обвинениями, – Аня плакала в постели. Отец съехал на дачу, поминай как звали, мать таскается по аукционам. Вот и Пиковая Дама пришла»…

– Я ее убеждала кое-как. – Марина закусила красиво очерченные губы. – Но когда Матвей умер…

Антон кивнул:

– Она втемяшила себе, что это связано.

– Как не втемяшить? Я ночью проснулась, а она сидит на кровати, как в прострации… бормочет… Я спрашиваю: что такое? А она: кошмар приснился. Женщина волосы ей остригает.

– Марин, – Антон посмотрел на часы, – дурные сны всем снятся. А у меня дурной сон будет, если я в налоговой пролечу. Реально, завал.

– Антон… – Она будто собиралась взять его за руку, но опомнилась и поскоблила ногтями клеенчатую скатерть. – Это усугубляется. Чайник вон… – Марина окинула взором блестящий сосуд из нержавейки. – Завтракаем, Аня говорит: мам, в чайнике женщина отражается. Я говорю: глупости, а она головой мотает, такая серьезная, затравленная. Вот же, говорит, вот. Женщина в черном. Схватила полотенце и чайник накрыла.

Антон поднялся из-за стола, встал у печи. Вгляделся в металлический бок чайника, словно искал там загадочных женщин. Но отразился лишь он сам: небритое усталое лицо.

– Я с ней поговорю, – резюмировал Антон.

* * *

…Аня сидела по-турецки среди всколошмаченных одеял. Слушала плеер и черкала в блокноте карандашом. Совсем взрослая – сердце екнуло в груди – и одновременно такая маленькая.

Трюмо справа было занавешено белой тканью. Создавался занятный эффект, будто кто-то стоит в углу: классический призрак в простыне; хеллоуинский ряженый. Складки образовывали кривой рот и раскосые глаза.

Антон присел рядом с дочерью. Улыбнулся. Она выдернула наушник, спешно закрыла блокнот. Не поделилась девичьими секретиками. Не одарила ответной улыбкой. А чего он ждал, превращая дом в полигон для перманентных скандалов?

– Привет, зайка.

– Ты чего приехал?

Раньше она встречала его объятиями, окольцовывала шею, запрыгивала на руки, и они кружились, смеясь.

– Соскучился.

– Понятно.

Аня смотрела на свои руки. Захотелось выпить. Да, пара бокалов пива не помешает. Но сначала работа. Долбаные документы.

– Я знаю про Митю. Мне жаль.

– Он не Митя, – резко сказала Аня. – Он – Матвей.

– Прости. Конечно, Матвей. Конечно.

Его отношения с дочерью были вольготно текущей рекой, но теперь реку сковал лед, и он шел на ощупь, боясь провалиться в прорубь.

– Зачем ты его впустила в квартиру? – спросил Антон. – Нельзя никого впускать, если мамы нет дома.

– Он – мой друг, – с вызовом сказала Аня.

«Не о том говорим. Совершенно не о том».

Но враг-язык продолжал начатое:

– Ему семнадцать… было.

– И что?

– Дружить с семнадцатилетним парнем… в твоем возрасте…

Аня вспыхнула:

– Пусть меня мама воспитывает.

Она взвилась и, пронырнув под протянутой рукой, вылетела из спальни. Хлопнула дверь. Сквозняк поворошил ткань, оголяя полоску амальгамы.

Антон взъерошил редеющие волосы и бесшумно выругался.

9

В тридцать шесть Марина осознала: вещи лучше людей. Проще, понятнее, честнее. Вещи хранили в себе пыль, дохлых жуков, спертый воздух. В людях, окружавших Марину, тоже хватало пыли, жуков и затхлости. А вдобавок люди были сложны и устроены как попало – не систематизировать их качества, не внести в каталог. Что говорить про чужих – за четырнадцать лет брака она не сумела понять Антона. Не удержала, не сделала счастливым ни его, ни себя. А если и было счастье, человеческая природа такова, что про светлые дни забываешь слишком быстро. Быт стесывает их, как время стерло узоры с нотного кабинета позапрошлого столетия.

И Марина сосредоточилась на вещах. Лакируя уэльский посудный шкаф, любуясь раритетным бельевым прессом, она пребывала в блаженстве. Подушечки пальцев скользят по трещинкам, вчитываются в зазубрины. Этот дамский столик переживет и ее, и Антона. Тогда зачем все? Зачем нужны нелепые попытки отремонтировать то, что не имеет ни малейшей ценности, то, что нужно, по-хорошему, выбросить?

Но была дочь. Главное сокровище Марины. Пускай такая же сложная и порой непонятная, как и Антон. Пускай похожая на отца в мелочах и повадках. Иногда казалось, кабы не она, Марина стала бы затворницей. Общалась бы исключительно с курьерами, привозящими мебель. Шептала ласковые слова бюро-цилиндрам и конторкам-давенпортам. С ними бы и сексом занималась, хах.

– Антон!

Она догнала бывшего мужа на крыльце. Запахнула пальто. Колючий мартовский ветер проникал под одежду. Ранние сумерки накрывали пустой двор тяжелым одеялом. В жилых домах загорались окна, а недостроенные здания превращались в уродливых враждебных великанов с обледенелыми ячеистыми телами. Сквозь их дыры пылало спускающееся к горизонту солнце. Микрорайон изрезали тропинки, издырявили проплешины, отведенные под обещанную инфраструктуру. Обещанного три года ждут. Нет, уже четыре года.

В заглублениях снег присыпал опалубки. Шипели из подвала бродячие коты.

Марсианский пейзаж напоминал Марине их с Антоном брак. Долгострой, он зиждился на туманных планах и изо дня в день подтачивался грунтовыми водами. Шикарный на бумаге и рекламных щитах, в реальности – скопище промозглых каркасов в степи.

– Чего? – Антон позвенел ключами.

Думал свалить по-английски. Как всегда, в своем стиле.

– Это все? Выполнил отцовский долг?

– А чего ты от меня хочешь?

– Как «чего»? Ты видишь, что с нашей дочерью творится?

– Вижу. Переходный возраст творится. Ты через это проходила, я проходил, каждый человек.

– Я в ее возрасте не боялась зеркал.

– А она боится. Может, считает себя слишком толстой. Может, слишком худой. – Антон раздраженно выдернул из кармана мобильник. – Глебыч…

Марина отвернулась, уставилась на цементную коробку за фанерной оградой. Доделают ее или так и бросят гнить? Может, эти экскаваторы и подъемные краны призваны лишь видимость создавать, как Антон умело создавал видимость «мужчины в семье»?

Вороны парили над стройкой черным облаком.

– Лечу! Лечу, мужик! Не вешайся, дай мне полчаса.

Антон опустил телефон.

– Извини. Нет времени разгребать ее фантазии. Был бы мальчик – я бы посоветовал чего. Но девочка…

Он опять перекладывал проблему на плечи жены. Привыкла бы.

– Винишь меня, что не родила тебе сына?

От гнева задергалась щека. В детстве думалось, взрослые знают обо всем на свете. И вот ей без малого сорок, а она не знает ничегошеньки. Ни хрена.

– Хорош. – Антон поднял руки ладонями вперед. – Хорош препираться, надоело. Сил нет. Пока.

И он побежал к припаркованному «вольво», оскальзываясь и хрустя наледью.

«Мебель, – подумала Марина, – не предает».

10

– Ах ты ж мать твою. – Антон воздел глаза к ненастному небу. Кровь крупными каплями падала на снег. Антон левой рукой отворил дверцы, вынул из бардачка упаковку салфеток и промокнул рану. Царапина пролегла перпендикулярно линии жизни.

Он никуда не уехал. Долбаная жестянка отказалась подчиняться. Заглохла намертво. И единственный, кого Антон мог проклинать, – самого себя. Это он чинил «вольво» во вторник. Какой он муж и отец, какой кормилец – понятно давно. Марина, умелый репетитор, втемяшила. Но неужели и мастер он – дрянь дрянью?

Инспекция двигательного отсека не дала результатов. Провозился битый час и порезал ладонь, шарахнув в сердцах по кузову. Вообразил, притоптывая на холоде, как пешком добирается до мастерской, а Глебыч болтается в петле, на налоговой декларации предсмертная записка: «Тоха, ты – дерьмо».

Недостроенная высотка таращилась безразличными черными зенками. Вороны каркали глумливо, и верещали мартовские кошки.

Антон стер с пальцев кровь, машинное масло. Вызвать такси? Пока сюда доберется, Глебыч остынет в петле.

Антон нервно хохотнул.

– Добрый вечер.

У подъезда стояла хорошенькая девушка в полушубке. Из-под шапки струились светлые волосы, большие удивительно-синие глаза изучали Антона.

– Не едет? – синева переметнулась на открытый капот.

– Сдохла, – проворчал Антон, бахнув крышкой. Поморщился – рана соприкоснулась с металлом.

– Без мастера не обойтись.

– Ирония в том, что я сам – автослесарь.

– Сапожник без сапог?

– Типа того.

Блондинка обошла автомобиль.

– Вы – Анин папа, да?

Отзывы о книге

Не помню, чтобы мне когда-либо приходилось читать книгу, написанную по фильму, а не наоборот. А тут еще и русские ужастики - к сожалению, в этой сфере наш кинематограф пока еще не особо преуспел. Но я ж любитель, мне надо) Я видела только первую часть, и она мне, в принципе, понравилась. Не то чтобы очень, но вполне сойдет. До второй почему-то так и не добралась, хотя была уверена, что смотрела. Не знаю, сказалось ли это на восприятии книги, но вторая часть "Зазеркалье" понравилась мне больше. Пусть и первая неплоха - но с автором я уже знакома и ожидала немножко большего. В обоих частях нас ждут истории о подростках, которые вызывали Пиковую даму, и о том, что с ними потом из-за этого стало. В детстве меня очень пугала страшилка о Пиковой даме, и я помню, что мы хотели ее вызвать, но…

Это две страшные истории , ведь люди в нашем мире , в нашем веке потустороннее не верят , какие призраки и бесы .Да вы что скажите суеверие все , но я прекрасно понимаю что наш мир не так прост . Подростки вызвали Пиковую даму что приколоться над мнительной подругой , к чему это привело стоит прочитать самим. Я же кратко скажу так кровавый след , убийства подростков все это выглядело и читалось жутко.
Ощущение холода до сих пор по коже гуляет.
Если заострять внимание на деталях эта книга можно сказать вольный пересказ о об одной старой легенде , в которой хозяйка приюта топила маленьких детей в ванне . Она и является этой Пиковой дамой , опять же к пиковой даме Пушкина она не имеет отношение. Все из разодраного вдовьего платья , и жуткой личности. Конечно автор внёс свои коррективы…

Книгу прочла довольно давно, но до рецензии руки добрались только сейчас.Ужасы я привыкла оценивать не по авторскому слогу (что тоже является немаловажным фактором, тьфу тьфу тьфу), не по ещё каким пунктам, а по тому, как вообще история повлияла на меня и сильно ли напугала (умная и страшная история имеет хороший шанс осесть в моём сердце надолго).Итак, дело мы имеем с двумя историями про Пиковую Даму — главного антагониста, как многие уже сумели подумать. Сразу к плюсам:+ Максим Кабир пишет хорошо, даже, не побоюсь этого слова, отлично; будто смотришь яркий захватывающий фильм, а не на черные маленькие буковки.+ сюжет пугает и по-настоящему затягивает (говорит человек, который прочитал книгу за два дня и боялся спать с выключенным светом)+ и ещё одно, что очень меня порадовало — во…

Каждый раз, когда просачивается информация об очередной попытке наших режиссеров создать поистине страшный фильм, то сразу хочется сделать facepalm. Вроде уже больше 10 фильмов вышло и с каждым разом уровень все ниже и ниже. Современная попытка, если не ошибаюсь, началась именно с фильма «Пиковая дама: Черный обряд».Сказать, что фильм прям супер-пупер — нельзя, но вполне смотрибелен. Вторая часть тоже ничего, но столько заимствований у прогремевших, в хорошем смысле слова, зарубежных представителей, что так и хочется тыкать во всевозможные клише и собрать пазл, откуда что взялось. Но сейчас не об этом, а об новеллизации.Кабир — очень хороший автор, чье творчество действительно ценю и с удовольствием жду его рассказы в сборниках. Жаль, что при первая часть книги целиком и полностью…

Это новелизация. Просто переложение фильма на бумагу. Я никогда не понимала, зачем такое делать-всегда же получается плохо. Нет, знаю-денег ещё срубить. Только поэтому.И зачем это было нужно? И фильм посредственный, и книга получилась из серии "убейте меня, пожалуйста". Вроде неплохой автор, мне так понравилась его повесть из сборника "Призраки" - и такой облом. Читать тут вообще нечего-кто смотрел фильм, уже все знает, не добавили абсолютно ничего. Кто не смотрел-ну и проходите мимо, не стоит это бесценного времени.При этом она меня изрядно повеселила. Автор решил хоть чуть-чуть сделать видимость работы и переписал фильм высоким языком и слогом. Подростковый триллерок про Пиковую даму-с кучей эпитетов и метафор. Это было истерически смешно. Большего мисфита нельзя было придумать. У меня…

Книга состоит из двух частей,объединенных одной общей темой.Часть первая: "Черный обряд".Трое пордростков решают попугать самую младшую из своей компании 12-летнюю Аню. На очередных посиделках они рассказывают ей страшилку про то, как один мальчик вызвал Пиковую Даму и после этого умер.  Они подначивают Аню провести такой же обряд с зеркалом и доказать, что она ничего не боится. Розыгрыш заканчивается выпрыгиванием одного из компании из шкафа и потрясающим видом до смерти перепуганной Ани (+100500 просмотров на ютубчике). Посмеялись и разбежались. А вот и нет. Первым умирает Матвей (тот самый выпрыгиватель из шкафа). Перед смертью он приходит к Ане и говорит, что Пиковая Дама преследует его. После этого вся компания незадачливых спиритов и заклинателей зеркал начинает опасаться за свою…

Уже не первая моя попытка читать Кабира, читала его "Призраков" и думала, в большом романе дело будет лучше. Но как-то странно вышло: есть сцены, которые прямо за душу берут и шорохов под окном пугаешься, а потом автор рисует нам Даму да вбрасывает экшна, да так, что скука берет. Вообще многие элементы кажутся уже знакомыми, а концовка так и вообще явно пару раз была на экране.
Плюс ужасно раздражал главный герой. Кабир классно изображает социальную трагедию жизни, но с ужасами она не вяжется, и абсолютно чеховский главный герой Антон тут как-то странно выглядит.