Истина. Выпуск II. Житие Епископа ИПЦ Михаила Ершова

Михаил Ершов

Истина. Выпуск II. Житие Епископа ИПЦ Михаила Ершова

Предисловие

Мне давно хотелось рассказать Вам удивительную историю о епископе Михаиле, истинном патриоте России, который более 40 лет, в невыносимых для человека условиях, провёл в тюрьмах и лагерях и остался верен Истинной Православной Церкви Тихоновского течения.

О епископе Михаиле впервые я узнала от Серафимы Денисовны Аликиной в городе Чистополе в 1982 году. В то время она работала сторожем в храме, а я главным бухгалтером на предприятии Госснаба ТАССР. Вскоре мне повезло познакомиться со многими людьми, которые искренне любили и любят владыку Михаила.

В 1985 году Степан Никитич Зыгалов рассказал мне о том, как его дед, ещё в начале ХХ века, присутствовал на беседе Иоанна Кронштадтского с жителями Елабуги (город на Каме). Иоанн Кронштадтский говорил: «В ваших Прикамских краях скоро родится Михаил Великий, который духовно спасёт не только Россию, а всю Землю».

Все эти годы я бережно собирала информацию о владыке Михаиле, всегда обращалась к нему в молитве за помощью. И Господь так устроил, что в 1993 году нашего родственника Олега Гришина перевели из Казани в Чистополь и назначили руководителем КГБ, он и помог мне воспользоваться доступными архивными документами КГБ, с которых я сделала копии.

Архивные документы мы показали Василию Владимировичу Калинину – духовному брату и другу владыки Михаила, в то время он освободился из заключения и жил в Чистополе. С волнением и трепетом он принял документы, которые всколыхнули в нём воспоминания о тех тяжёлых временах.

Он также, как и епископ Истинной Православной Церкви Михаил, много лет провёл в тюрьмах и лагерях, долгие годы разделяя суровую участь с владыкой Михаилом. Василий Владимирович Калинин очень хорошо относился ко мне и моим детям, мы часто навещали его и всегда искренне радовались встрече. Предвидя будущее, он благословлял нас на благие дела, связанные с прославлением имени епископа Михаила.

У многих бабушек и дедушек, почитающих епископа Михаила, я просила его письма, чтобы их рукописной копией пополнить свой архив.

Выражаю искреннюю благодарность всем людям, которые помогали мне собирать информацию о владыке Михаиле и издавать первую и вторую, книги серии «ИСТИНА»: Аликиной С. Д., Александрову А. В., Балабаевой А. М., Балабаевой Н. М., Барсукову В. П., Беспаловой Л. В., Бжамбееву О. М., Бойко О. Н., Борисовой М. В., Борисовой М. П., Бухарову В. А., Геворкян И. Т., Бавеяну А. П., Горчичко С. Г., Демченко Л. Г., Дюкшину И. М., Дюкшиной Е. С., Ершовой Н. В., Ершовой Н. И., Жуковой Е. В., Заболотникову Г. М., Загребиной В. И., Ионовой А. В., Кандалиной А. А., Карповой Т. А., Кисловой Н. В., Княшковой М. П., Кокоркиной Н. В., Коломийцу А. А., Коломиец О. М., Кузнецовой С. В., Кузнецовой З. П., Кузнецовой Ф. В., Кузнецову Г. П., Красновой С. Н., Лабутову В. А., Лебедевой Е. А., Лизуновой А. С., Мазуркиной М. Г., Маловой Е. А., Мартыновой А. Ф., Мартыновой Н. И., Матюшкиной О. Т., Мелёшиной А. Г., Мугиновой Л. М., Мухановой М. М., Мышовой Н. П., митрополиту Иоанну (Абраменко), Новосёловой Н. Н., Полосухину А. В., Полященко Л. П., Пономарёвой Л. Н., Поповой Н. Н., Романовой О. Б., Рязановой А. И., Самойлычевой Е. Б., Сайфутдиновой Р. Г., Сенину О. М., Скучаевой С. А., Солминой О., Стасенко М. П., Строгановой Р. Т., Топоровой А. Н., Топорову В. А., Точкиной Т. Н., Федотовой Н. Н., Фомичеву Я. Т., Чернову Н. Н., Черновой Н. А., Хисамову Р. Х., Чурбановой В. Е., Юрченко Г. С., Юрченко Л. В..

Позднее Яков Тихонович Фомичёв, хранитель очень большого количества писем владыки Михаила, передал мне, переписанные в журналы, письма владыки Михаила и благословил на все четыре стороны света.

В 1999 году Московским Международным правозащитным обществом был организован всероссийский конкурс историрических исследовательских работ старшеклассников «Человек в истории. Россия, ХХ век». Работники Чистопольского музея имени Бориса Пастернака настоятельно убедили мою дочь Светлану, в то время ученицу 11 класса гимназии, принять участие в этом конкурсе и посвятить работу Михаилу Васильевичу Ершову. Это была первая правдивая информация о М. В. Ершове, хранившаяся в строгом секрете много лет.

Владыка Михаил обладал особым молитвенным даром. Руководство Главного управления исполнения наказаний знали о силе его молитв за Россию и поэтому, когда началась война с Финляндией в 1939 году, владыку Михаила перевели в лагерь Карело-Финской ССР. В апреле 1942 года немецкие войска прорывались к Волге и владыку Михаила этапировали в Ульяновск.

Всем, с кем мне приходится близко общаться, я рассказываю о владыке Михаиле, он и объединил нас, своих почитателей, в сообщество единомышленников. А интерес у нас один – оставить потомкам духовное наследие епископа ИПЦ Михаила (Ершова).

Мы будем издавать, накопившуюся о владыке Михаиле информацию, в нескольких книгах под общим названием «ИСТИНА». Сейчас в работе следующие книги, куда войдут архивные документы КГБ и его письма к духовным чадам. В этих письмах много откровений, наставлений, толкований на книги Библии, в том числе Апокалипсис, светлые пророчества о России, о Православной Церкви и её великом предназначении. В подготовке книг мне помогают люди, близкие мне по духу, низкий им поклон и помощь Божию по святым молитвам владыки Михаила.

У нас, почитателей епископа Михаила, есть заветная мечта – создавать и выпускать красивые, добрые фильмы, книги, сайты, достойные святой памяти владыки Михаила и таким образом доносить, имеющуюся в нашем распоряжении информацию, до всех людей на Земле.

В молитвах и письмах владыки Михаила стиль и орфоргафия подлинные.

Автор – составитель – Любовь Григорьевна Малова.

Введение

Первый Патриарх Русской Православной Церкви в Новейшей истории Патриарх Московский и Всея Руси Тихон. Ещё при жизни верующие почитали его святым, а большевики объявляли врагом Советской власти № 1.

Родился будущий Патриарх Тихон (в миру Василий Беллавин) 19 января 1865 года в селе Клин Псковской губернии в семье священнослужителя, которая отличалась твёрдым патриархальным укладом, благочестием и огромной любовью к труду. Детские и юношеские годы его прошли в деревне, в непосредственном соприкосновении с крестьянством и близости к сельскому труду. С юных лет Василий отличался кротостью, смирением и большой любовью к Православной Церкви. Когда ему исполнилось 9 лет, он поступил в Торопецкое духовное училище, а после его окончания продолжил образование в Псковской духовной семинарии. Учёба Василию давалась легко, после успешного окончания семинарии он обучался в Санкт-Петербургской духовной академии и в 23 года стал кандидатом богословия. Уже в те годы товарищи называли его «Патриарх», хотя Патриарха в России не было уже 200 лет.

В 26 лет Василий чистотой своей души стремится к Богу, он ведёт строгую, целомудренную жизнь, даёт три самых высоких обета: нищеты, девства, послушания и принимает монашеский постриг с именем Тихон (в честь святителя Тихона Задонского), уже на следующий день его рукополагают в иеродиакона, а вскоре – в иеромонаха. Когда совершался постриг в декабре 1891 года, в храм пришло большое количество людей, искренне любящих молодого священнослужителя. С 1892 по 1899 годы святитель проходил сложный духовный путь: инспектор Духовной семинарии, ректор в сане архимандрита, епископ Люблинский с назначением викарием Холмско-Варшавской епархии в Польше.

Всего год провёл епископ Тихон на первой в своей церковной жизни кафедре. А когда пришёл указ о его переводе, все верующие Холмщины плакали дни и ночи. Со слезами его провожал весь город, и это свидетельство того, насколько любим и уважаем был этот человек. И так было всю его жизнь: где бы он ни находился, люди не хотели отпускать его.

Даже в православной Америке, где он в течение семи лет мудро руководил Алеутско-Аляскинской епархией, его доныне именуют Апостолом Православия. Там он стал настоящим первопроходцем-миссионером. Благодаря его проповедям принимали Православие алеуты, эскимосы, американцы, которые ранее и не думали принимать Православие.

Владыка Тихон делал всё возможное для развития духовности: возводил храмы; открывал библиотеки; приводил в порядок заброшенные церкви; вёл педагогическую деятельность как среди простого народа, так и среди представителей духовенства; лично ездил в глухие сёла и города, чтобы привести там духовную жизнь в состояние сплочённости.

25 января 1907 года последовал его перевод на кафедру Ярославскую и Ростовскую, поэтому 13 марта владыка Тихон отбыл из Америки.

Он прибыл поездом в Ярославль в 2 часа дня 11 апреля 1907 года и был встречен на вокзале, среди прочих лиц, своим викарием – епископом Угличским Евсевием (Гроздовым). Его викариями в Ярославской епархии позднее были: Угличский Иосиф (Петровых) – с 1909 года, Рыбинский Сильвестр (Братановский) – с 1910 года.

Владыка Тихон состоял почётным председателем ярославского отделения Союза русского народа.

В ходе празднования 300-летия дома Романовых встречал императорскую семью при входе в Успенский собор Ярославля, затем давал императору объяснения в Спасском монастыре, бывшем месте пребывания царя Михаила Фёдоровича в 1613 году.

22 декабря 1913 года, вследствие, согласно некоторым свидетельствам, конфликта с ярославским губернатором графом Д. Н. Татищевым, был переведён в Вильну (Северо-Западный край). При переводе из Ярославля Городская дума Ярославля почтила его титулом «Почётного гражданина города Ярославля», Святейший синод в сентябре 1914 года разрешил ему принять это звание – «случай избрания епископа почётным гражданином города является чуть ли не единственным в истории Русской Церкви». Владыка Тихон выехал из Ярославля 20 января 1914 года после напутственного молебна в соборе Спасского монастыря, провожаемый, среди прочих, губернатором графом Татищевым.

В Вильне владыка Тихон сменил архиепископа Агафангела (Преображенского). В то время архиепископ Тихон пользовался большой популярностью в народе, по некоторым источникам, для благословения к нему приходили даже католики и староверы.

Первая мировая война, а затем и февральская революция застали владыку Тихона в Вильнюсе, а в июле 1917 года он был назначен главой Московской епархии. Он сразу же начал подготовку к Поместному Собору Русской Церкви, первому после двухвекового перерыва. На владыку Тихона легло бремя подготовки к Поместному Собору, который должен был проходить в Москве. Во время этой подготовки соборяне и узнали, что владыка Тихон – выдающийся иерарх. Как и большинство духовенства смену власти в России митрополит Тихон принял как неизбежность.

Поместный Собор взялся возродить Патриаршество в России, это стало возможным только после революции. До тех пор главой Церкви, со времён Петра I, был сам император. Николай II проведение Поместного Собора всё откладывал на более благоприятное время. И теперь, между двумя революциями, Православная Церковь оказалась обезглавленной. «Нет государя, – говорили люди, обращаясь к Собору, – нет царя, нашего отца, дайте нам духовного главу, нашим отцом будет Патриарх, который возглавит народ как национальный лидер и как духовный лидер».

Москва была на военном положении, на улицах стреляли, в городе не работал водопровод, не ходили трамваи, а Поместный Собор проводил судьбоносные выборы Патриарха. Собор ставил своей целью восстановить жизнь Русской Православной Церкви на строго канонических началах, и первой большой и важной задачей, остро вставшей перед Собором, было восстановление Патриаршества. Избрание было решено проводить в два этапа: тайным голосованием и посредством жребия.

Сначала его участники, более 500 священников и мирян, тайным голосованием определили три кандидата: архиепископ Харьковский Антоний, архиепископ Новгородский Арсений и митрополит Московский Тихон, а окончательный выбор Патриарха было решено доверить жребию, то есть воле Божией. Перед Владимирской иконой Божией Матери, принесённой из Успенского собора в храм Христа Спасителя, после торжественной Литургии и молебна 5 ноября 1917 года схииеромонах Зосимовой пустыни старец Алексий, член Собора, благоговейно вынул из ковчежца один из трёх жребиев с именем кандидата, и митрополит Киевский Владимир провозгласил имя избранника – митрополита Московского и Коломенского Тихона, самого доброго из кандидатов.

Первая сессия собора приняла ряд нормативно – правовых документов для устроения церковной жизни в новых условиях: «Определение о правовом положении Церкви в государстве», которое, в частности, предусматривало: первенствующее публично – правовое положение Православной Церкви в Российском государстве; независимость Церкви от государства – при условии согласования церковного и светского законоуложений; обязательность православного исповедания для главы государства, министра исповеданий и министра народного просвещения. Были утверждены Положения о Священном Синоде и Высшем Церковном Совете, как высших органах управления в период между созывами поместных соборов.

Вторая сессия открылась 20 января (2 февраля) 1918 года и закончилась в апреле. В условиях крайней политической нестабильности собор поручил Патриарху тайно назначить своих местоблюстителей, что он и исполнил, назначив митрополитов Кирилла (Смирнова), Агафангела (Преображенского) и Петра (Полянского) в качестве возможных своих преемников.

Встав во главе Православной Церкви при безбожной власти, Патриарх Тихон не изменился, он остался таким же доступным, простым, ласковым человеком. Все люди, соприкасавшиеся со Святейшим Тихоном, удивлялись его доступностью, простотой и скромностью. Широкую доступность Святейшего нисколько не ограничивал его высокий сан. Двери его дома всегда были для всех открыты, как открыто было каждому его сердце – ласковое, отзывчивое, любвеобильное. Будучи необыкновенно простым и скромным, как в личной жизни, так и в своём первосвятительском служении, Святейший Патриарх не терпел и не делал ничего внешнего, показного. Но мягкость в обращении Святейшего Тихона не мешала ему быть непреклонно твёрдым в делах церковных, где было нужно, особенно в защите Церкви от её врагов.

Только патриарх Тихон своей мудрой мягкостью и таким подлинно духовным, церковным сознанием сумел провести Церковь узкой тропой, смог удержать тонкий баланс того, где и как Церковь должна защищать свои позиции, а чем она может поступиться, чтобы пожертвовав второстепенным, сохранить главное. Святитель, которому пришлось возглавить Православную Церковь в самый драматичный момент русской истории, никогда не терял спокойствия и радости. Все, с кем он общался, замечали его добродушие, простоту, безобидный юмор и застенчивую улыбку.

Особенно много послужил Русской Православной Церкви Святейший Тихон в мучительную для Церкви пору так называемого «обновленческого раскола». Святейший проявил себя верным служителем и исповедником неповреждённых и неискажённых заветов Истинной Православной Церкви. Он был живым олицетворением Православия, что бессознательно подчёркивали даже враги Церкви, называя её членов «тихоновцами».

«Прошу верить, что я не пойду на соглашения и уступки, которые поведут к потере чистоты и крепости Православия», – твёрдо и авторитетно говорил Патриарх. Будучи добрым пастырем, отдавшим всего себя делу Церкви, он к тому же призывал и духовенство: «Посвящайте все свои силы на проповедь слова Божия, Истины Христовой, особенно в наши дни, когда неверие и безбожие дерзновенно ополчились на Церковь Христову. И Бог мира и любви будет со всеми вами!».

По отношению к богоборческим властям Патриарх Тихон сразу занял независимую позицию и уже в январе 1918 года после вооружённого захвата Свято-Троицкой Александро-Невской лавры и Свято – Успенской Почаевской лавры выпустил Послание, в котором предавал анафеме творящих беззаконие большевиков.

Осенью 1918 года Патриарха Тихона заключили под домашний арест на Троицком подворье и провели обыск, с тех пор его ещё не раз будут брать под стражу. Во время Гражданской войны Патриарх призывал к прекращению братоубийства и кровопролития, он говорил, что Церковь не за белых и не за красных, а только за Христа.

Своим исключительно высоким нравственным и церковным авторитетом Патриарх Тихон смог собрать воедино распылённые и обескровленные церковные силы. В период церковного безвременья его незапятнанное имя было светлым маяком, указывающим путь к Истине Православия. Посланиями он звал народ к исполнению заповедей Христовой веры, к духовному возрождению через покаяние. А его безукоризненная жизнь была примером для всех.

Летом 1921 года разразился голод в Поволжье. В августе Патриарх Тихон обратился с Посланием о помощи голодающим, направленным ко всем русским людям и народам всей Земли, и благословил добровольное пожертвование церковных ценностей, не имеющих богослужебного употребления. Но новой власти этого было мало. Уже в феврале 1922 года был издан декрет, согласно которому изъятию подлежали все драгоценные предметы. Согласно 73-му апостольскому правилу такие действия являлись святотатством, и Патриарх не мог одобрить такого изъятия, выразив в Послании своё негативное отношение к происходящему произволу, тем более, что у многих возникли сомнения в том, что все ценности пойдут на борьбу с голодом. На местах насильственное изъятие вызвало повсеместное народное возмущение. Ленин призвал: «Расстрелять как можно больше духовенства». По России прошло до двух тысяч процессов и расстреляно было более десяти тысяч верующих и духовенства.

В апреле 1922 года в главной аудитории политехнического музея московский революционный трибунал проводил допросы по делу об изъятии церковных ценностей, судили 500 московских священников и мирян, которые этому изъятию сопротивлялись. Весь день 22 апреля в качестве свидетеля допрашивали Патриарха Тихона. При появлении Патриарха Тихона три четверти публики безмолвно поднялись с мест. Одиннадцать человек трибунал приговорил к расстрелу, а Патриарха постановил привлечь к суду, как обвиняемого. Задача власти состояла в том, чтобы Православная Церковь была сломлена, не имела собственного голоса и пошла по пути самоликвидации. Главная задача у них была в том, чтобы народ русский перестал быть православным.

Патриарха Тихона перевели из Троицкого подворья в Донской мужской монастырь. Как только он зашёл в своё новое жилище, все выходы были заняты стражей. Бывший казначейский корпус Донского монастыря стал для Патриарха Тихона настоящей тюрьмой, он не мог совершать Богослужения и даже посещать монастырские храмы, принимать посетителей тоже было запрещено, разговаривать было не положено, письма перехватывались. Как рассказывали охранники, Патриарх всегда сохранял мирный дух, всегда приветливо им улыбался, он относился к тюремщикам по-ангельски с любовью и с терпением.

За Патриархом Тихоном частенько приезжал «воронок», его увозили на Лубянку, где изо дня в день продолжались бесконечные, изматывающие допросы, его обвиняли в содействии контрреволюции. Но Патриарх не терял душевного спокойствия и бодрости духа. Готовился процесс над Патриархом, результатом которого, с большой вероятностью, должен был стать расстрел. Это должно было произойти весной 1923 года.

За судебным процессом Патриарха Тихона – фигурой мирового масштаба, следили за рубежом. Британия даже предъявила Советам ультиматум, в котором требовала прекратить гонения на верующих. Тогда от узника № 1 стали добиваться покаяния, то есть отречения от старого мира и поддержки новых властей. От Патриарха требовали осуждения русских православных эмигрантов, которые оказались за пределами Советской России и выступали там с нелояльными для Советской власти заявлениями. От Патриарха требовали их осуждения. Следователь не скрывал того, что обрабатывал Патриарха на допросах, скорее всего применялись пытки. Святитель провёл во внутренней тюрьме ГПУ больше месяца и однажды с Лубянки его увезли прямо в больницу.

В июне 1923 года Патриарх Тихон в покаянном обращении пишет: «Я Советской власти не враг». Он не пишет, что он сторонник Советской власти, он ни к чему не призывает. Этот компромисс, на который он пошёл, позволил сохранить Церковь от развала, нанести удар по обновленцам и спасти от смерти многих священников, которые вслед за ним были выпущены из тюрем. В силу выступления Патриарха, распространения его посланий на местах стала проясняться истинная церковно-политическая обстановка, и многие общины и епархии стали возвращаться под омофор Патриарха, восстанавливать с ним общение, обновленчеству был нанесён серьёзный удар. Заявление нисколько не изменило отношения верующих к святителю. «Это Патриарх написал не для нас, а для большевиков», – говорили в народе. Православные люди очень любили Патриарха Тихона. В 1923 году он был освобождён, и когда он выезжал на Богослужения в Сретенский монастырь, четыре с половиной часа продолжалось миропомазание на Всенощной, каждый стремился приложиться к нему. Современники вспоминали, что это было удивительное зрелище, как Патриарх Тихон, уже измождённый, всего себя отдавал людям.

После освобождения из-под стражи Патриарх переселился в домик настоятеля Донского монастыря, там произошло очередное покушение на его жизнь, уже третье за время предстоятельства. В дом проникли неизвестные, к ним навстречу вышел патриарший келейник Яков Полозов, служивший ему более 20 лет. В темноте в него выстрелили, подумав, что это Патриарх. Смертельно раненый Яков упал, и тут же скончался на глазах у потрясённого Патриарха, который принимал Якова как своего сына.

Жизнь в постоянном напряжении и борьбе быстро отнимала силы, в январе 1925 года Патриарха Тихона направили в больницу с сердечной недостаточностью. Принять опального церковного иерарха согласилась только частная больница Бакуниных на Остоженке, она и стала его последним приютом. 7 апреля 1925 года Патриарх Тихон преставился ко Господу.

Четыре дня подряд нескончаемым потоком, несмотря на опасность преследования, в Донской монастырь шли люди проститься с Патриархом Тихоном. В день похорон – вербное воскресенье 1925 года – монастырь, по словам очевидцев, был чёрен от людей, толпа заполняла и все окрестные площади и улицы, провожали человека – эпоху и вместе с ним всю прежнюю Россию.

Судьба его мощей оставалась неизвестной до начала 90-х годов ХХ века. Обнаружить их помог несчастный случай. В Донском монастыре после поджога сильно выгорел Малый собор. Во время ремонта и было обнаружено захоронение Патриарха Тихона. Нетленные мощи лежали под спудом более 60 лет.

Его имя навсегда осталось в истории страны как первого Патриарха Московского в ХХ веке и, главное, как современного русского святого, который своей жизнью показал, что даже во время великих потрясений и революций можно положиться на Бога и побеждать зло добром.

Житие патриарха Тихона – это тяжёлый путь к Богу, на котором он, как никто другой, сумел возвестить людям о непоколебимой благодати Господней, научить любить и жить духовно даже в самое страшное время, ибо только вера всегда спасает и даёт силы, а значит продлевает жизнь, даруя вечное Царствие, умиротворение и покой.

Святой Патриарх Тихон – поистине благочестивый и честный человек, духовность которого не знала границ и препятствий. В самые сложные времена войн и голода именно он стал посредником между Богом и людьми, дабы возвестить о вере и наделить духовною силою свой народ.

Информация взята из открытых источников. Особая благодарность Юлии Варенцовой.

Житие епископа Михаила

Михаил Ершов родился 4 сентября 1911 года по старому стилю (17 сентября по новому стилю) в селе Мамыково Аксубаевской волости Чистопольского уезда Казанской губернии в семье крестьян – Василия Николаевича и Дарьи Михайловны. Отец был очень богобоязненный, знал закон и устав благочестивой христианской жизни. Родители были глубоко верующими православными людьми, старались жить по христианским заповедям, прививая благочестивый образ жизни своим детям. Кроме Михаила в семье росли: старший брат Алексей и сёстры Евдокия, Лидия, Анна и Надежда.

Братья Иван и Василий умерли в младенчестве. Отец зарабатывал на хлеб сапожным ремеслом, жили небогато, но никогда не унывали, вера в Бога поддерживала семью.

В доме любили церковные песнопения, вслух читали Евангелия и Жития святых.

В 1914 году началась русско-германская война, отец – Василий Николаевич – был мобилизован в армию, а перед отъездом на фронт он перевёз семью в свою родную деревню Барское Енорускино Аксубаевской волости.

Там в возрасте шести лет Михаил пошёл в школу. К тому времени сёстры научили его читать, он умел исполнять духовные песнопения, имел свою тайную молитву «Песнь Пресвятой Богородице» и читал её по девять раз с поклонами. Уединяясь в огороде или на чердаке, он, преклонив колени, молился Царице Небесной о спасении души и о своей жизни.

Он был тихим и скромным мальчиком, любил читать Жития святых и Историю Православной церкви. Увлекаясь развитием событий в книгах, он словно не замечал происходящего вокруг, часто пребывая в глубокой задумчивости. На расспросы близких людей неизменно отвечал, что размышляет о Втором Пришествии Господа нашего Иисуса Христа.

К десяти годам Михаилом были выучены наизусть молитвы: заутренняя и обедняя, тропари двунадесятых и святительских праздников; он уже знал о святителях, о жизни всех преподобных и об их подвигах. Познав силу тайного моления, мальчик уединялся в укромном, одному ему известном месте, в поле, в кустах, у реки, и украдкой преклонял колени в своей детской молитве.

Уже тогда его отличала необыкновенная, безудержная любовь к Богу и к Церкви, в которой Михаил подолгу рассуждал о духовном, не предаваясь суетным мирским помыслам. Дружившие с Михаилом дети нередко смеялись над ним, обзывая его девчонкой лишь потому, что никогда не слышали от него непристойных слов, которые попросту не могли возникнуть в его сознании. У молодого праведника вырабатывался собственный образ поведения и восприятия окружающего мира, словно он не собирался надолго оставаться в настоящей суетной действительности.

Михаилу исполнилось одиннадцать лет. Однажды серьёзный паренёк, державший строгий пост в первую и четвёртую недели Великой четыредесятницы, обратил на себя внимание прихожан из церковной общины, которые уговорили старосту принять его певчим в церковный хор. На репетициях хора необыкновенные способности мальчика удивляли многоопытных певчих на клиросе. Они интересовались его именем, родителями и почему он так быстро смог изучить церковные песнопения. На вопросы мальчик отвечал, что его зовут Мишей, а отца Василием Николаевичем, он и научил его петь, поскольку сам хорошо поёт, знает множество молитв, и вообще в его семье такое пение звучит часто.

Семья Ершовых. Слева направо в верхнем ряду: Анна, мать – Дарья Михайловна, Отец – Василий Николаевич; в нижнем ряду: Алексей, Евдокия и Лидия. Михаила и Надежды на фотографии нет.

Спустя некоторое время его начали ставить ближе к книге, чтобы быстрее научить искусству пения, хотя мальчик уже пел без книги, прекрасно знал молитвы на память, пел всегда правильно и никогда не сбивался. Продолжая приходить в Церковь во все праздники и в каждое воскресенье, он спрашивал знакомых прихожан: «Почему служба бывает не каждый день?».

Старший брат часто обращал внимание на перемены, происходящие в характере подростка, и говорил отцу, что из него выйдет что-то особенное.

В 1920–1921 годах в стране был голод. Михаил тогда ещё не успел закончить два класса, пришлось трудиться с отцом, обучаться сапожному мастерству, а спустя год он самостоятельно мог зарабатывать на хлеб для семьи и себе на одежду, что было весьма кстати, поскольку иногда ему нечего было надеть, чтобы пойти в Церковь.

Так сложилось, что при достижении пятнадцатилетнего возраста и позже, он не составлял компании своим товарищам по улице. Михаила не интересовали их забавы и совершенно не влекло к праздной жизни, привычной для деревенских подростков. Некоторые из односельчан насмехались над безобидным певчим из Церкви, другие, случалось, хулили и прогоняли паренька, а иным, напротив, нравилось, что Михаил хорошо поёт, очень вежливый, доброжелательный, исполнительный и за это они признавали его близким себе по духу человеком.

Нередко отказ сына заниматься наукой, отсутствие интереса к играм и мирским забавам вызывал у его матери горькие слёзы. Ничего его не радовало и не увлекало, кроме историй о смысле жизни, добре, Боге и Его величии. Мальчика ни на минуту не оставляли мысли о божественном предназначении, о молитве, страшном суде и вечной жизни. Иногда ему снились удивительные сны, но они его не прельщали, поскольку Михаил думал, что это происки лукавого.

Однажды сёстры пригласили Михаила на занятия драматического кружка. Он очень сильно расстраивался и не хотел посещать драматический кружок и всё-таки поддался на уговоры сестёр. Сходив туда несколько раз, он почувствовал, что у него заболело сердце, вскоре и глаза стали болеть и плохо видеть.

Встревоженная мать стала ходить с сыном по врачам, но никто из докторов не смог установить, чем именно болен подросток. Однажды они узнали о том, что в соседнее село Старое Ильдеряково приехали из Петербурга врачи, специалисты по глазам, лечить трахому. Родительница повела своего сына Михаила на приём к врачам, чтобы узнать, что за болезнь у него. Врачи его приняли и сказали: «Болезнь мы не видим, что будто бы болят у него глаза, мы не находим ничего, и глаза у него ничем не заражены». И так Михаил с родительницей ушёл безрезультатно.

Тем не менее, Михаилу не становилось лучше. Глаза продолжали мучительно болеть, резь стала такой сильной, что было невозможно смотреть на солнце. И без того замкнутый, Михаил молился Богу, всё реже появляясь на улице. По обыкновению, он проводил время с шилом, дратвой и сапожной колодкой, кормил и одевал себя сам, по мере возможностей приносил пользу семье.

Наступил 1928 год, Михаил был воодушевлён твёрдым и пламенным желанием покинуть окружавший его греховный мир и полностью отдать себя воле Всевышнего Отца.

Так тому и суждено было свершиться. Конец двадцатых годов XX века был отмечен жестокими гонениями на христиан. Бесчинствующие атеисты и представители власти разрушали церкви, отнимая у верующих духовные книги, которые сжигались на площадях при большом скоплении беснующихся безбожников.

Богоборцы притесняли и преследовали всех без исключения молящихся и добродетельных людей, если замечали, что те читали Святое Писание. Православных христиан изгоняли из собственных жилищ, высылали в дальние области и заключали в тюрьмы. Почувствовав угрозу, исходящую от безбожной власти, и преимущества от сотрудничества с ней, многие из тех, кто раньше называли себя христианами, поддались соблазну и начали отходить от Бога. Некоторые из отступников и вовсе избрали путь богоборчества. Бывшие добрые христиане присоединились к безбожникам, принявшись громить храмы и сжигать святые иконы.

Веяния нового времени не обошли и семью Ершовых. Поначалу старшая сестра вступила в коммунистическую партию, а вслед за ней туда записался и отец. Новая идеология призывала искоренять христианство всеми возможными способами, поэтому в доме всё чаще звучали разговоры о вреде религии и научном атеизме.

Отступив от Христовой веры, старшие уговаривали Михаила принять их позицию касательно Церкви. Однако он твёрдо стоял на своём, отказываясь даже говорить на подобные темы. На почве несогласия между отцом и сыном часто возникали размолвки, которые со временем перерос ли в открытую неприязнь. Неизвестно, что было тому причиной – страх перед безбожной властью или полное подчинение новой идеологии, но Василий Николаевич никак не мог смириться с убеждениями своего младшего сына. Больше в их доме не были слышны духовные песнопения, а если юноша запевал тропари, в ответ ему звучали ругательства и угрозы отца, он запрещал даже упоминать имя Бога.

На какое-то время слушательницей и собеседницей Михаила стала его младшая сестра – восьмилетняя Надежда. По возможности он украдкой рассказывал ей о Православной вере, учил церковному пению и читал Евангелие. Однако, общение с сестрой было недолгим. Однажды, услышав их разговор, отец резко пресёк богословские занятия и строжайше запретил сыну молиться Богу.

С тех пор по ночам, а иногда в зимнюю стужу, часто без верхней одежды, с непокрытой головой Михаил выходил на улицу и, приклонив свои колени на снегу, возносил пламенную молитву Всевышнему Господу из самого сердца, не ощущая при этом морозного ветра и холода.

Любовь к Богу зажгла в нём необыкновенный огонь благорасположения к молитве и к каждой живой душе, сотворённой Богом. Михаил любил всякого человека и желал каждому добра и спасения.

Он продолжал держать строгий пост, не вкушая ничего по средам и пятницам, и всё чаще молился, с единственной мыслью в сердце: «Почему, Боже, народ так страдает и мучается? Почему люди не познают добро и Христову правду, чтобы жить в добродетели, не делая преступлений?».

Теперь, когда возможность общения с сестрой была утрачена, единственными собеседниками Михаила о вере Христовой стали Мария Ивановна Лизунова – добрая раба Божия и его родственница по линии отца, которая поддерживала его в трудные минуты, и дядя Фёдор Михайлович – родственник по линии матери, справедливый и начитанный человек, высоких духовных и нравственных правил.

Наблюдая за происходящими вокруг переменами и неистовой травлей христиан, которую проводила богоборческая власть, сёстры со слезами просили Михаила не выделяться из среды односельчан. Они уговаривали его жить как окружающие – не замыкаться в себе, чаще выходить на улицу и завести друзей. Однако, Михаил оставался твёрд в своих убеждениях, отвечая, что будет поступать только так, как ему ниспослано свыше. Домочадцы не знали о том, что Михаилу были откровения от Господа и явные сновидения, которыми он пренебрегал, поскольку опасался прельститься лукавым и не желал знать об испытаниях, предстоящих ему в жизни. Юноша был озарён благодатью на путь ко спасению.

Любовь к Богу по его вере зажгла в Михаиле костёр необыкновенного огня любви к молитве Божией и ко спасению, и к народу. Михаил любил каждого человека и желал каждому угодить.

Никто из близких людей даже не догадывался о том, что и в молодости, и на протяжении всей его жизни Михаилу была ниспослана воля Всевышнего, руководствуясь которой он не только исполнял Закон Божий в Православной вере, но и всем своим поведением, даром слова и рассуждения, полученными от Бога, всей своей жизнью неизменно стремился зажечь в других людях пламя любви к Богу. Горя этой неукротимой любовью к Церкви, он говорил: «Если я не сын Церкви Христианской Православной, то и не надо мне жить на свете».

Везде и во всякое время Михаил защищал Христову Церковь, самоотверженно сражаясь с её бесчисленными противниками, будь то большевики, воинствующие атеисты или сектанты, которых с каждым годом в России становилось всё больше. Иногда, словно апостол первых лет христианства, он направлялся в соседние сёла, чтобы побеседовать с единомышленниками о духовной жизни во Христе и для многих становился примером всей своей богоугодной жизнью.

В неспокойном и грозном 1929 году, когда Михаилу исполнилось 18 лет, гонения на Церковь и божьих людей приобрели невиданные ранее масштабы. Если раньше нападки атеистов носили, скорее, порицающий характер, то теперь всех верующих в истинного Бога начали преследовать, судить и заключать в тюрьмы. Следуя указаниям безбожных властей, беснующиеся толпы оскверняли и разрушали церкви и монастыри, выселяя и убивая монахов и священников. Церкви становились складами, мастерскими, клубами и повсюду там, где были святые места, сгущался мрак мерзости и запустения. От наблюдения за искоренением храмов у молодого праведника было тоскливо на сердце и хотелось плакать. Однако, ему ничего не оставалось делать, как ещё сильнее вооружиться молитвой и простым, искренним добрым словом в борьбе за Церковь и Христову веру.

Церковный приход в его селе был упразднён, а храм полностью разрушен большевиками. Единственной нетронутой церковью, из расположенных поблизости, остался храм в селе Сосновка Билярского района. Именно туда Михаил решил пойти на Рождество, чтобы исповедоваться, причаститься Христовых Тайн, помолиться Богу и Толгской иконе Божьей Матери.

Поскольку видел Михаил очень плохо, пришлось обратиться с просьбой к дяде, чтобы тот проводил его на праздник Рождества Христова в Сосновку. Однако Фёдор Михайлович опасался гнева отца Михаила – Василия Николаевича, и поэтому был вынужден отказать. За два дня до праздника Рождества Христова племянник вновь пришёл к дяде и опять получил категорический отказ. Выходя из дома родственника, он сказал: «Свидетель Господь и Вы будете отвечать за меня перед Богом!». Такие слова встревожили благочестивого мужчину. Фёдор Михайлович попросил Михаила вернуться. «Вы знаете, что Вы можете отвечать? – продолжил Михаил, едва ступив на порог, – я вот ушёл бы от Вас, а отец мой ко мне бы и приступил, и мог бы меня соблазнить отступиться от веры Православной, ведь я молод ещё, даже восемнадцати лет нет, то и Вы бы стали отвечать». Озабоченный дядя ответил Михаилу: «Ты прав, прав. Успокойся. Завтра пойдём».

Ранним утром 24 декабря по старому стилю Михаил собрался и пошёл к дяде, а оттуда они вдвоём отправились в путь. До Сосновки было 25 вёрст, падал снег, дорогу замело, с большим трудом к вечеру они пришли в Сосновку и остановились на ночлег у знакомой вдовы, побеседовали и легли немного отдохнуть.

Рождество Христово

Со страхом божиим и трепетом Михаил шёл в храм Божий. Колокольный звон сладостно умилял его душу, легко и беспрестанно текла молитва из разгорячённого сердца. Шла утренняя служба, в переполненном храме пели два хора. Люди рыдали, тяжело вздыхали и умоляли Бога о милости. Служба шла торжественно и величественно, словно на Небесах. Представив перед собой ясли и вертеп, Михаил вдруг подумал, достоин ли он смотреть на родившегося Спасителя? Когда заутренняя подошла к концу и священник приступил к исповеди, Михаил подошёл к нему и заплакал перед аналоем, как ребёнок в объятиях матери.

– Что нам делать, батюшка? – спросил он, вытирая слёзы, – простит ли нам Господь грехи?

– Что Вы так плачете? – удивился священник.