Страница 2 из 3
– Как же не плакать? – ответил ему Михаил, – ведь мы гибнем. Посмотрите, что делается – противник антихрист берёт всех нас в свои нечестивые руки, разрушает Божьи храмы и опровергает истинную веру.
– Откуда ты и чей сын? – спросил удивлённый священник.
– Мой отец настроен против Церкви, а ведь какой был верующий, – ответил Михаил и зарыдал, – сейчас он за веру гонит меня, своего сына. Что же это? Мы грешны, нас Господь наказывает. У меня болят глаза, это Господь ожидает покаяния.
– Успокойся, чадо, – сказал священник, накрывая юношу белой епитрахилью. Он тоже заплакал и благословил Михаила.
Юноша отошёл от священника с чистой совестью. Михаил больше не чувствовал в душе тяжести и гнёта, его сердце было преисполнено необыкновенной радости. Продолжая молиться, он подошёл к чудотворной Толгской иконе Божьей Матери и приложился к Ней, попросив исцеления для своих подслеповатых глаз и больного сердца. Затем Михаил отошёл от икон, встал в середине храма и продолжал молиться.
Началась святая Литургия. Глаза у Михаила совершенно прояснились, он стал видеть свет Божий ясно и отчётливо. Заплакав, Михаил возблагодарил Бога за Его милость, а после приобщения к Святым Христовым Божественным Тайнам, он был чист и совестью, и телом, болезни глаз и сердца полностью покинули его. Михаил чувствовал обновление души и тела, и ума, и новое откровение в жизнь.
Новая жизнь во Христе
Выйдя из храма, Михаил уже не держал Фёдора Михайловича за руку, а шагал впереди, поскольку теперь видел путь ясно. Трое суток после праздника из Сосновки Михаил с дядей шли домой, исповедали Бога, Его милость, и сотворённое над Михаилом чудо. С каждым человеком и с молодым, и со старым, с убеждённым христианином, и со всяким сомневающимся в вере – Михаил теперь беседовал безбоязненно и с любовью. С тех пор Господом был положен ему новый путь.
Также, с этого дня Фёдор Михайлович перестал воспринимать речь племянника, как принадлежащую обычному, хотя и начитанному человеку, а внимал его словам, как исходящим от юноши, речь которого была исполнена истиной и благодатью Божией. Хотя он и замечал много великого проявления славы Господней в словах, рассуждениях и делах юноши, но он ни слова не сказал Михаилу, а тот не замечал за собой ничего, кроме устремлённой к Богу горячей ревности в сердце и пламенной молитвы, он полностью отдался воле Всевышнего Творца и созерцанию путей и промыслов Господних.
По их возвращении домой оказалось, что Василий Николаевич уже разузнал, куда ходил Михаил, и кто сопровождал его до храма. Обуреваемый ненавистью, он обрушил на сына весь свой гнев. Накричал, запретил садиться за стол кушать и даже намеревался прогнать из дома. Однако, юноша не проявлял к родителю никакой грубости, помня, что противление родному отцу является неугодным Богу поступком. Выполняя все его требования, которые касались временной, мирской жизни, Михаил, тем не менее, стоял на своём, когда Василий Николаевич затрагивал духовную сторону жизни. Ни уговорами, ни побоями ему не удалось свернуть сына с праведного пути. Более того, с 1929 года молодой праведник перестал принимать в пищу мясо и кондитерские изделия из магазина, поскольку считал их употребление признаком греховности.
Притеснения приходилось терпеть не только от отца, который много раз выгонял его из дома, но и от старшей сестры, не прекращавшей изводить его под самыми разными предлогами. Все нападки окружающих он воспринимал, как нечто само собой разумеющееся, и никогда не вступал в раздоры, поскольку знал Божественные откровения.
Меж тем жизнь дома стала настолько невыносимой, что стало невозможно молиться и преклонять колени. Как и прежде, без верхней одежды, поздними вечерами и ранними рассветами Михаил по два часа молился в глубокой осенней грязи и на снегу, не ощущая никакого холода.
Во время Великого поста 1930 года Михаил с дядей пошли на причастие в Церковь города Чистополя. Вышли в понедельник первой недели Великого поста, а через два дня, в среду, прошагав шестьдесят вёрст пришли в храм. Всё это время Михаил пребывал в унынии, размышляя о том, как сохранить душу от мирских страстей, прельщённого народа, смутного века, грядущих бед и от настоящей надменной эпохи.
Он молился в храме со страхом Божиим, пристально наблюдая за происходящим вокруг, а когда служба закончилась, встал в стороне у входа в Церковь. Увидев нового прихожанина, горожане разного возраста и сословия начали к нему подходить, задавая вопросы и стараясь завести беседу. Михаил охотно отвечал им, он проповедовал Евангелие и рассказывал собеседникам о предстоящем времени, совершенно не превозносясь, а напротив, считая себя греховнее всех людей. Каждому без исключения человеку он желал спасения души. Люди восхищались его светлыми словами и поведением, а священнослужители смотрели на происходящее с подозрением, поскольку в это мрачное время Михаил проповедовал слово Божие бесстрашно, твёрдо и безбоязненно.
Федору Михайловичу, которого красноречие Михаила в немалой степени удивляло, было известно о стремлении племянника посвятить себя служению Богу. Расспросив народ, он сказал Михаилу о том, что на паперти есть прозорливый и юродивый Божий человек, ему нужно подать милостыню и послушать, что он скажет о твоей жизни. Взяв 20 копеек, Михаил направился к юродивому, однако тот, поднявшись ему навстречу во весь рост, поклонился юноше до земли, взял деньги и громко сказал окружавшим людям: «Это Михаил, кланяйтесь ему!». Затем, обратившись к юноше, он сообщил, откуда тот пришёл, и посоветовал ему идти к старцу Платону.
Дядя Фёдор Михайлович подошёл и хотел запретить, а старец сказал следующие слова: «Не вы ему хозяева, а он вам. Вот есть десятина маку. А одна головка расцвела и украшает всю десятину». Поняв смысл его слов, дядя заплакал.
Два дня спустя весь город и окрестности узнали о юном Михаиле. Многие приходили послушать, и когда постигали его горячие устремления и веру в Бога, в душах этих людей тоже начинала пламенеть и разгораться потерянная вера. И старые, и молодые говорили: «Вот как может Господь соделать! Отец идёт одним путём, а сын – другим».
Всё было совершено Господом так, как желал Михаил. Он выдержал пост и причастился, а утром в понедельник, на второй неделе Великого поста племянник с дядей отправились на поиски старца.
Старец Платон вспоминал со своими собеседниками, что ещё в 1910 году ему было Богом открыто пророчество, он говорил: «Ко мне придёт юный Михаил, которого я ожидаю, тогда я только помру. Я его первый увижу, он будет таков…», – и сказал даже о его семье за 18 лет.
В тот же день Михаилу с дядей удалось разыскать старца Платона в чистопольских Новосёлках, находившихся за речкой Берняжка. Они зашли к нему в дом, старец вострепетал и сказал: «Вот и Михаил пришёл, ждал я его 18 лет, и всё же моё откровение справедливо было и сбылось». И стал дядю ругать за то, что он чуть не соблазнился о сём веке. Платоний сказал: «А сей отрок не ваш, он не будет в доме. Им никто не властный: ни мать, ни отец, ни братья, ни сёстры и ты дядя не властный, и я», – сказал старец. «Ему уже время и Господь знает, что дать». И стал Михаилу говорить: «В народ тебя Господь избрал», – и заплакал: «Неужели сей отрок! О, Боже мой! Как Он снесёт грехи народа! Я не ведаю всего, но кое-что, да и уже много Господь открыл знать обо всём». Вот почему Михаил и шёл по пути своего времени твёрдо и действовал как будто самовластно. И сказал старец: «Дома тебе жить нельзя, да и Господь не даст тебе, ибо Он тебя родил для времени и времён последних годов». Побеседовали со старцем и пошли в путь домой.
Прибыл Михаил домой, отец не стал давать ему есть и работать не давал, изгонял из дома вон, велел идти в колхоз и в комсомол.
Юноша сам старался заработать сапожным ремеслом себе на питание и на одежду, но отец всегда был не доволен. По ночам Михаил ещё больше молился Богу своей юной, сердечной молитвой.
Михаилу приходилось нелегко, добрые люди Фёдор Михайлович и Мария Ивановна часто приглашали его переночевать. Иногда его приглашали христиане из других сёл, чтобы послушать разумные слова юного праведника. Михаил мог вести беседы в любое время – и ночью, и днём, он любил слушать и читать слово Божие и всё также продолжал искренне любить церковные песнопения.
Михаил любил народ и желал каждому человеку благочестивой, спасительной жизни, молился за людей и внушал им правду Божию. И так с каждым днём и часом увеличивалось гонение на Михаила от отца и от других людей, которые встали на сторону богоборческой власти.
Летом 1930 года, на первой неделе Петрова поста верующие люди устремились на богомолье в село Билярск, туда, где на святом источнике произошло явление иконы Божьей Матери «Живоносный источник». Особенно много паломников стекалось к роднику в девятую пятницу. Тогда же туда отправился и Михаил. Впервые он побывал в селе Билярске, где увидел чудо: молодую яблоню, растущую на голом камне. Несколькими месяцами ранее Билярский храм был разорён и находился в запустении, однако в 1930 году по неизвестной причине его вернули прихожанам.
Перед началом службы в церкви скопилось много людей. Михаила переполняла неизреченная радость, поскольку ему, наконец, посчастливилось своими глазами узреть прекрасное торжество и незабываемое утешение, каких он никогда не видел прежде. Его душа ликовала и наслаждалась величественной службой, впитывая слова Божественного наставления.
Михаил встретил в Билярске много христиан, много старцев и прозорливых. Они приняли Михаила доброжелательно, обращались с ним очень кротко, удивлялись его жизни и терпению. Встретил юноша и старца Платония, побывал с ним на беседах, а беседы все наставительные и вразумительные. Народу на беседе очень много было, сотни человек, пение духовное, чтения Святого Писания, слушал Михаил и душа его таяла.
У Михаила сердце загорелось костром неугасимым, жаждой ко всему Божьему спасению. Ведь там можно было встретить всех, из каждого села и деревни шли люди, добрые и прозорливые, начитанные и богобоязненные, полный источник Славы чудес живописный составлялся из народа, и народ таял сердцем и душою, жаждой ко спасению и любовью один к другому. Соединялась общая славная нераздельная семья христиан, славя и воспевая в сердцах и в душах, и в умах своих Господа. Добрые дела подаяния от народа друг к другу происходили с полным чистосердечием и откровенною душою. И так Михаил увидел неувядаемую семью христиан Матери святой Церкви. Тут-то у Михаила, юного человека, воскресло первое воскресение ума и мысли, и откровения духовного: «Вот зачем злой дух и злые люди хотят уничтожить Мать Святую Церковь и сынов её!». Вот тут-то Михаил и познал, что Мать Святая Церковь – Ковчег живота всем сынам христианства, Она то и является Баня, омывающая совесть, она то и является жизнь Царствия вечного, бессмертного Христа Иисуса, рождающая сынов в вечную жизнь, она то и сплетает неувядаемый венец славы из сынов своих, из праведников и из святителей.
В 1930 году Михаил тайно принял монашеский постриг.
Господь полностью открыл Михаилу славу Божию Матери Святой Церкви, и тут многие люди узнали Михаила и повели разговоры о юном человеке. Там в храме впервые он увидел Оленьку Исаенкову и Елену Кулькову, обе женщины были вдовушки. Они пригласили Михаила к себе в дом на Родину. Михаил здесь и сказал: «Господи, если это так, то не нам ли защищать сие богатство Твоей милости нашу родительницу – Мать Святую Церковь, этот столп непоколебимости, эта Царствия нерушимая стена, это богатство живота неистощимое, которое дарит сынам христианства всякое познание и всякое откровение духовное», – здесь-то Михаил сказал: «Я, Боже, защитник Матери Церкви Святой, не отступлю!». Господь посетил Михаила разумением, и сколько мог Михаил охватил (осознал) своим умом.
Закончилось торжество, с новою силою в душе и в сердце, с великим страхом Божиим Михаил шёл домой в трепете, но только печалился о том, как его встретят дома, что ему делать?
Он шёл вместе с Марией Ивановной Лизуновой из своей деревни, пришли они в Аксубаево, там побыли на торжественном освящении Аксубаевского храма, его снова вернули верующим людям, обновили и освятили.
Встретив Михаила недобрым взглядом, Василий Николаевич сразу же начал оскорблять сына и угрожать ему. В ответ отцу Михаил сказал: «Знаете, отец, мне известно, почему происходят гонения на Церковь и верующих людей. Такое происходит потому, что Церковь открывает миру все неправды противника и врага человеческого рода. Именно она обличает неправды и разрушает на земле адскую злобу, потому сыны противления со злобною силою и внушением восстали против Христа и против храмов Его Матери Святой Церкви и её сыновей. Эти противники всем известны и напитаны ещё во дни Христовых апостолов, в послании которых написано, что наследники противления восстанут против Христа и против боящихся Его. Имя этим восставшим – антихристы, которые не были нашими, но вышли из людской среды. Почему они не были нашими? Оттого, что дух злобы не наш, это сатана, от создания являющийся противником Божьим. А люди, которые называются нашими, родились от одной Матери и в одной вере, а потом допустили злобу в собственные сердца и умы. Они пошли против Церкви, поскольку больше уже не являются хозяевами своего естества. Ими владеет дух противления, который изначально был настроен против Бога Отца и борется с Ним как лукавый ангел-противник, который был свержен в преисподнюю Архистратигом Михаилом и воинством Его».
От таких слов отец воспламенился огнём ненависти и закричал:
– Ты что, против власти? Против закона? Против свободы?
– Моя свобода заключается в том, чтобы жить без преступлений душой и телом, – ответил ему Михаил, – исполнять волю Божию и защищать Церковь Мать Святую.
– Погибнешь, сгниёшь и имя твоё никто не будет знать! – кричал отец.
– Я верю и надеюсь на Того, который сотворил солнце, свет и вселенную, спас мир и спасёт меня, – спокойно сказал Михаил, – где бы я ни был, я знаю, что нахожусь под праведным солнцем, под сенью милости и силы Всевышнего Бога и под ходатайством Матери Святой Церкви. Сынов противления я не признаю, ибо их Господь осудит.
Тогда отец стал Михаила проклинать, на что он ответил:
– Проклятие отца на меня не подействует, ибо оно не угодно Господу. Если бы я шёл путём разврата, а ты, отец, шёл путём праведным и проклинал меня за плохие дела, вот тогда твоё проклятие могло бы на меня подействовать.
А сейчас ты проклинаешь меня за дела Божьи. Может ли Господь допустить? Нет, отец, я имею Отца Вечного, который хранит меня. А тебя, отец мой, я прошу и предлагаю покаяться и вернуться на путь благочестивый, на котором ты раньше стоял.
– Ты, сын, будешь меня учить?! – возмущённо закричал Василий Николаевич, – Вон! Вон! Не хочу тебя видеть!
С тех пор отношения между ними окончательно разладились. Преследования и брань в адрес Михаила случались по любому поводу, так что жить дома, исполняя строгий устав монашеской жизни, он не мог. Почти каждый день он ходил к Фёдору Михайловичу, чьи дети уже подросли, и Михаил учил двоюродных братьев и сестёр церковному пению, а дядя наслаждался душою, глядя на благочестивую семейку, и на своего племянника. Михаил искренне, всей душой любил своего дядю.
Между тем наступали тяжёлые и скорбные времена. У многих людей в деревне назревали лукавые и злые замыслы. Всё чаще из семей пропадали люди, на которых кто-то из соседей, сослуживцев или просто недоброжелателей написал анонимный донос. Повсюду начинались массовые репрессии и раскулачивания, людей стали заключать в тюрьмы и ссылать в безлюдные места по самым нелепым обвинениям. Воспользовавшись ситуацией, некоторые сами принялись писать ложные доносы, другие, напротив, отправляли в Москву жалобы на доносчиков и прошения об освобождении заключённых. Михаилу, отец которого принадлежал к числу партийных активистов, стало ещё сложнее. Однажды, чтобы защитить несчастных, Михаил подписал бумагу, которая характеризовала ссылаемых людей с хорошей стороны. Василий Николаевич возмутился и стал бранить сына, тогда Михаил сказал отцу: «Что вы делаете, кого вы хотите погубить, безвинных людей?».
От того времени сложно стало Михаилу оставаться в своей деревне.
Иногда он ходил по близлежащим селениям, беседовал с баптистами, число которых неуклонно умножалось. Михаил вразумлял их словом Божиим и они возвращались на путь истинный. Постепенно слухи о благочестивом Михаиле разносились по округе и многие захотели увидеть его собственными глазами. Иногда к отцу наведывались колхозные и партийные начальники из ближайших сёл и деревень, они проводили с Михаилом беседы и понимали то, что парень не представляет угрозы для власти: «Не надо его трогать, – говорили они, – поскольку мы не знаем, какая мысль в нём заключена и кому именно она принадлежит. Слова и речи не по возрасту умные и рассудительные. Такие люди встречаются редко». Подобные встречи заканчивались одинаково – начальники уезжали, а отец по-прежнему продолжал преследовать и притеснять сына.
Прощание с семьей
Четвертого ноября 1930 года по старому стилю Михаил простился с матерью и сёстрами, с тётей Марией Ивановной и с дядей Фёдором Михайловичем. Затем, выйдя из дома, он зашагал по направлению к городу Чистополю. Погода была холодная, дул морозный, пронизывающий ветер и шёл снег. Михаил в летней одежде и брезентовых полуботинках прошёл в этот день тридцать пять вёрст до села Изгары, там он зашёл на ночлег к знакомому его дяди. Рано утром Михаил встал и с благословением Божиим вышел в путь, снег был глубокий до колен, шёл дождь, началась оттепель и снег наполнился водой. Юноша шёл по колено в снегу и в воде.
Пришёл Михаил в Чистополь, нашёл там знакомую портниху, благочестивую женщину Марию Ивановну Хохлову, у которой они раньше останавливались с дядей Фёдором Михайловичем во время поста. Через три дня начинался праздник Собора Архистратига Божьего Михаила и прочих бесплотных небесных сил.
Он побывал в храме на Литургии, а после праздника принялся сапожничать, чтобы добыть себе пропитание, но через несколько дней на здоровье сказалась трудная дорога – Михаил тяжело заболел и слёг в постель на три недели с сильным жаром.
Узнав об этом, старец Платоний, верующие чистопольцы, а вместе с ними прочие благочестивые люди из окрестных деревень Прикамских стали его навещать, привозили продукты и оказывали искреннюю заботу и внимание. Пришли и монахи, они просили хозяйку дома позаботиться о Михаиле, готовить ему пищу и помогать кормить, хотя она и без того хорошо ухаживала за Михаилом по мере возможности, она была верующим и очень жалостливым человеком.
После выздоровления Михаил отправился к старцу Платонию, когда он вошёл в дом, старец заплакал и сказал: «Слава Богу, поднялся! А теперь уже будешь со мной жить».
Михаил Ершов. Апрель 1930 года
Михаил Ершов и старец Платоний – Платон Васильевич Васильев (1930 г.)
Вместе со старцем они ходили по сёлам и деревням, наведываясь не только в ближайшие селения, но и в близлежащие районы – словом, всюду, куда их приглашал богобоязненный народ, жаждавший спасительного Божьего слова. Беседы могли продолжаться день и ночь с чтением Святого Писания, с церковными песнопениями, люди пребывали в духовном единении, сохраняя в себе чувства веры и благочестия православного христианина, в полной любви друг ко другу и к Богу ревностно.
Фёдор Михайлович не раз приезжал к племяннику и к старцу, он был несказанно рад за выбранный Михаилом благочестивый путь. В одно из его посещений старец Платоний рассказал ему и присутствующим в доме людям притчу: «Был в одном поселении прекрасный и плодоносный сад, он давал много плодов. Однажды хозяин недосмотрел, ограда сада стала старая и в одном месте проломилась. Свинья ходила возле сада, зашла в сад и подкопала корни плодоносящих деревьев. Цветущий сад стал увядать и высох совсем. Он перестал приносить плоды, превратившись в мрачную пустошь. Но однажды одна ветка на старой яблоне чудесным образом дала маленький отросток, который расцвёл так несказанно красиво, что окрестные люди стали завидовать и хотели сорвать эту ветку. Они собрались под яблоней, протягивая руки к цветущей ветке, но внезапно подул сильный ветер, который раскачивал ветку так, что она склонялась то к одной, то к другой руке. И хотя цветок был близко, сорвать его не смог никто. Только ветер отломил ветку и понёс её, далеко, далеко к другому прекрасному саду.
Там она привилась и проросла – эта одна единственная ветка украшала собой всю десятину. Но снова поднялась сильная буря, которая поломала сад, а ветка вновь отломилась и летит, летит. Если её ветром занесёт на дальний север, то она там замёрзнет и посохнет, а если с севера попадёт на восток – тогда ветка расцветёт ещё прекраснее и даст плод, а выросшее дерево закроет ветвями всё вокруг. Вот так будет».
Пока слушатели, пребывая в раздумье, молчали, дядя Фёдор Михайлович спросил:
– Она будет на Севере?
– Да!
– Она там может погибнуть?
– Нет, не погибнет. На Востоке расцветёт, так должно.
После старец Платоний с дядей оставили Михаила, ушли в другую комнату и долго говорили тайно один на один. Закончив беседу, Фёдор Михайлович долго смотрел на племянника со слезами радости. Потом он уехал домой, а Михаил со старцем отправились в большое село Остолопово, где находился образ «Николай Чудотворец», величиной в человеческий рост. Туда, на «Николу зимнего» и «Николу весеннего» стекалось множество паломников, почитающих чудотворный образ Святителя Христова Чудотворца Николая. Там в беседах и в молитве они провели две недели, ходили в храм.
Спустя несколько дней дядя Фёдор Михайлович в очередной раз приехал в Чистополь, но ни Михаила, ни старца в городе не оказалось, они были в разъезде. Он побеседовал с хозяйкой дома и поехал обратно. По пути заехал в деревню, где жили Ершовы, зашёл к ним в дом и стал разговаривать с Василием Николаевичем.
– А где мой сын, Михаил? – спросил тот.
– Сын Ваш Михаил больше не вернётся, – ответил Фёдор Михайлович, – поскольку живёт у старца и ему назначен совсем другой путь. Ему не суждено идти по пути, который вы намереваетесь ему дать, ибо Господь назначил ему Свой путь.
Тогда отец Михаила сказал дяде:
– Если сына не будет и не вернётся он в дом, то и ты не будешь в доме у себя и не будешь жить.
– А как мы можем быть сильнее Бога? – ответил Фёдор Михайлович. – Кого Господь изберёт, чтобы Себе служить, так тому и быть. Что мы можем сделать?
Когда Михаил и старец вернулись перед Рождеством в Чистополь, они узнали, что Фёдор Михайлович был заключён в тюрьму за проповедь Православной Церкви. По городам и сёлам катилась волна жестоких гонений и арестов. Также стало известно, что в тюрьму посажено много монахинь и других христиан, в том числе один блаженный старец Феденька.
После праздника Крещения Господня Михаил и старец отправились в Билярск по приглашению местной христианской общины и пробыли там полтора месяца. Там, беседуя с православными людьми, старец Платоний однажды сказал: «Вот сейчас здесь много народу, а придёт время, когда верующему человеку негде будет остановиться на ночлег, все отпадут и охладеют сердцем». И, помолчав, добавил: «Меня тогда уже не будет на свете, а когда вернётся Михаил, ему не найдётся где переночевать».
Все слушавшие его люди удивлялись, многие плакали, рыдали, но время требовало своего.
Первая встреча с ОГПУ
Третьего марта 1931 года Михаил отправился в ОГПУ, чтобы попросить о встрече с дядей Фёдором Михайловичем. Поначалу ему дали разрешение, однако, когда Михаил спросил ещё о блаженном Феденьке, начальник политуправления схватил Михаила, стал его допрашивать и бить. Обыскав его, сотрудники обнаружили внутри шапки Михаила венок из колючей проволоки – добровольная епитимия, который он носил постоянно, не снимая, и начали допрос с пристрастием и жестокими побоями. Однако он никого им не выдал, а только всё время говорил о Слове Божьем и об Истине Христовой.
Михаила увели и посадили в тюрьму, там в камере он встретился с Феденькой. Ночью Михаила снова повели в ОГПУ, допрашивали и показывали список, где было написано много фамилий христиан, сотрудники спрашивали его: «Знаешь ли ты их?». Михаил не отвечал, его били и возили ночью по городу для того, чтобы он показал, где кто живёт. Михаил только мог показать то место, где сам жил – у Марии Ивановны Хохловой. Михаила посадили в холодную, одиночную камеру и обращались с ним очень строго.
До того времени, ещё за два месяца до ареста, старец Платоний был очень глубоко задумчив и плакал, а потом взял Михаила за руку, подвёл к переднему углу, к иконам и, встав перед ним на колени, сказал: «Слушай!». Михаил удивился: «Отче, ведь я послушник твой, а ты старец, зачем так делаешь, это я тебе должен кланяться». Старец сказал: «Теперь только ты смотри, что я делаю, а потом, после будешь разуметь, я первый встретил и увидел, я и отдал честь».
И говорит: «Скоро мы не будем в этой келье, уйдём на казённую квартиру и на казённые харчи, на Самарку (район города)». И много, много рассказал, а потом старец сказал Михаилу: «Ты останешься после меня, а меня уже больше не будет, помяни тогда меня добрым словом и не забывай, иди путём, какой тебе дан, и тогда всё узнаешь. Не женись, Боже упаси, хотя немощи на тебе большие возложены, хотя будешь падать во грех плотский и в искушения, но не женись. Господь с тебя всё очистит и узнаешь во дни того времени, что тебе будет дано. Ты, Сын, даже будешь одеждой женской прикрываться и женщиной называться, лишь для того, чтобы сохранить себя для народа. В такое тяжёлое время, так тяжело будет, что и ночевать места не будет, но ты, Сын, не бойся искушений, немощи тебя не погубят, ты пройдёшь сквозь пламя огня и в глубину пучины ты войдёшь, дабы открыть корень зла и уразуметь свет вечного просвещения!».
И так, тюрьма Чистопольская, камера № 10 одиночная, строгая, где был посажен Михаил. На третий день привели и старца Платония. А через три недели много, много совершилось арестов, тюрьма была наполнена христианами, священниками и монахами, заключённые в тюрьме люди беседовали и пели молитвы.
Пришла Пасха, священство и христиане в день Пасхи ночью совершили службу на верхнем и на нижнем этажах, в камере № 6, куда потом заключили Михаила, наверху сидели тринадцать человек самых хороших певчих мужчин из села Остолопово, регент и священник. И вот, когда священник дал возглас, певчие со страхом и со слезами запели. Великая торжественная тюремная служба произошла, совершилась. Народ из домов в городе вышли и слушали, как узники христиане славят в тюрьме Бога Всевышнего.
До двухсот человек христиан приносили передачи на имя Михаила, но дежурные в тюрьме и надзиратели много продуктов утаивали от него. Михаила притесняли, но ничего не помогло.
В конце апреля всех христиан перевели в тюрьму ОГПУ и Михаил попал туда же. Таким образом полностью сбылось предсказание старца.
В конце апреля, после Пасхи к Михаилу с Родины приехали мать и его сестра Анна, чтобы увидеть брата и сына, а также похлопотать о его освобождении из тюрьмы.
Две недели они хлопотали за узника, со слезами упрашивая следователя, чтобы совсем ещё молодого парня отпустили на волю. Оказалось, что начальник ОГПУ, который никому не позволял допрашивать Михаила, а самолично проводил с ним очные встречи, был справедливым человеком. Он восхищался разумными ответами заключённого, а обвинения парня в преступлениях он сумел опровергнуть. Начальник ОГПУ склонял Михаила на сторону новой власти, но Михаил всё отверг.
Иногда Михаила приводили на допрос вместе с дядей. Однажды Фёдор Михайлович сказал начальнику ОГПУ: «Вот, пожалуйста, кто мог этого молодого человека учить мудрости, которой он обладает. Даже я не знаю тех тайн, о которых он нам говорит».
В начале мая начальник согласился освободить Михаила, с условием, что его никуда не будут отпускать из дома. Мать пообещала, что проследит за сыном и Михаила отпустили на волю, а старец сказал: «Да кто может Михаила удержать, это невозможно, что ему дано, то он и будет делать».
Старец Платоний утверждал окружающим его заключённым о том, что старые люди будут падать, но сей отрок будет поднимать не только самых молодых, но и пожилых, да и священство. «Мы можем, – сказал старец, – рассуждать по Писанию, а таким людям, как этот отрок, дана особенная вера и особенная молитва, и ревность, которые будут защитниками всего Закона Господа нашего Иисуса Христа и Церкви Христовой, они и самих священников будут обличать и возбуждать к ревности святой, им дано это. Мы уже совершили свой путь, но оправдания нет пред Богом, мы допустили на землю самое опасное стихийное бедствие, и только может упраздниться через веру и ревность в борьбе через Отрока, вот сего, которого мы видим, да и ещё которые не родились. Они будут защитниками Церкви и Царствия Христа Бога нашего вместе с Михаилом», – так сказал старец Платоний.
Мать Михаила была неграмотная женщина, но ревностная христианка, любила творить милостыню и крепко веровала Богу. Она любила своего сына. Конечно, она мечтала более о земном, тайны Божией не знала. А в те дни на Земле совершались великие дела: борьба духа злобы против духа Христа и против Церкви Святой Христовой, и против священства, против учения Христова. В народ вошёл дух злобы учения материализма, отрицая всякое исповедание Божества во всяком виде и возбуждая гонения на всякую веру, опровергая всякое вероисповедание.
Тогда народ разделился: отец пошёл против сына, сын против отца, мать против дочери, дочь против матери, сестра против брата, брат против сестры, друзья против друзей и предавали друг друга. В народе пошли большие волнения, неурядицы и междоусобицы. И так, стало быть, угодно Господу Богу, всё было по Его промыслу и по Его Писанию, написанным строкам Святых книг Божиих святыми Божиими людьми, движимыми Духом Святым, так и совершилось.
Михаил был освобождён из тюрьмы города Чистополя в первых числах мая 1931 года. Мать и сестра взяли его и никуда не отпускали, много народа повстречали Михаила. Прежде всего, вместе с матерью и сестрой, он пожелал зайти в Кладбищенскую (Калининскую) церковь, где причастился Святых Христовых Тайн и прискорбно вышли все втроём в путь на Родину.
По дороге домой он сокрушался о том, что разлучился со старцем Платоном, ибо он любил старца и всех христиан, которые сидели в тюрьме и страдали. Ему тоже хотелось вместе с ними пострадать за Христа и Христову Церковь, потому он и был сокрушён сердцем.
Возвращение домой
В родительский дом на Родину они пришли на следующий день, брат и сёстры встретили Михаила радушно. Спокоен был и отец, который надеялся на то, что сын, посидев в тюрьме, вкусив тюремной пайки, изменит свои взгляды на жизнь.
Однако, Михаил сразу же понял намерения родителя и близких ему людей. Многие односельчане и товарищи заходили повидаться с освобождённым узником, Михаил беседовал с посещавшими его, как со своими ребятами, разделявшими с ним жизнь в детстве: душевно, тепло и приветливо. Запавшая в его сердце пламенная искра живой веры и надежды на спасение в вечной жизни не угасала. Ничто мирское не радовало и не привлекало Михаила, во всём он созерцал лишь слабый отблеск жизни другого, незаходимого света веры и любви Христовой, которою никто не мог видеть своими греховными очами.
Михаил очень сокрушался: «Как же я буду без старца Платония и без дяди Фёдора Михайловича – он любил своего дядю, слушал его, спрашивал его о слове Божием, – а теперь и старец, и дядя в тюрьме, как я буду дальше жить?».
В мыслях он постоянно возвращался к словам старца, которые тот сказал ему в присутствии других христиан, и не только ему, но и всему народу. Подолгу размышляя над ними, он понимал, что ответ на его вопросы кроется именно в этих словах.
Василий Николаевич некоторое время не заводил с сыном серьёзных разговоров, не укорял его, а только жалел. Посетить Михаила приходила Мария Ивановна Лизунова, она любила и уважала Михаила, как духовного сына. Так прошло семь дней, однажды отец увидел сына молящимся в амбаре. И как только он обмолвился о том, что пришло время жить как все люди, сын сказал твёрдо и резко: «Нет, отец, не будет того, что ты думаешь, я об этом знал ещё, когда был в тюрьме».
С этого момента их отношения вновь оказались испорченными, ненависть отца вспыхнула с новой силой. Как и прежде, жить в доме родителей стало невыносимо и мучительно, хотя родитель и представители местной власти предлагали Михаилу заманчивые условия в мирском понимании – например, учиться, где хочешь, находясь на полном материальном обеспечении колхоза.
Разумеется, их старания были напрасными, и представлялись молодому праведнику не более, чем глупыми соблазнами, о которых он не мог даже помыслить, находясь в тюрьме.
Михаил понимал, что наступил день ответа на очень важные вопросы всей его жизни – с кем быть и по какому пути следовать? Но спросить совета, чтобы получить единственное и верное решение в жизни духовной, было не у кого. Оставалось только надеяться на Бога и на Его милость.
Михаил решил по внушению Всевышнего уйти с Господом из дома навсегда, чтобы странствовать по народу, питаясь за счёт труда своих рук. О его планах никто не догадывался, даже любимая сестра Анна, с которой они вместе росли, играли вместе и ходили всегда и везде вместе.
