Перейти к содержанию

Амплерикс. Книга 2. Цветы и ветер

Автор:

Категория
Историческое фэнтези
Год издания
Издательство
Автор
Возрастное ограничение
18+
Обновлено
25.09.2026

Аннотация

Вторая часть трилогии «Амплерикс». Принявшие вызов найти лекарство для смертельно больной Королевы путники разделяют свои пути. Выполнение долга добровольца, ищущего андамит, постепенно вытесняется решением собственных, более насущных вопросов в попытках вернуть утраченную любовь, покарать врага или укрепить свою власть над другими. Их ждут новые таинства планеты Амплерикс, которые либо приблизят их к заветной цели, либо, напротив, отбросят на несколько шагов назад.

Читать «Амплерикс. Книга 2. Цветы и ветер» — D_Kart онлайн

Страница 5 из 12

– Грустная история, не находишь? – сказала Дейна.

– Не у всякой истории счастливый конец, – согласился Шай, немного отойдя от рассказа мэра.

– Конец никогда не счастливый, – ответила Дейна, – на то он и конец. Но это не повод не идти к нему.

– Ты же понимаешь, что делаешь себе только хуже, рассказывая нам о цене, заплаченной за пост мэра?

– Я понимаю одно, – сквозь зубы бросила ему Дейна. – Я не для того поступилась своей совестью девять лет назад, не для того взяла на попечение племянника и сделала его своим помощником, не для того посвятила годы жизни благополучию Аджхарапа, чтобы отдать свой город под протекторат какому-то сопливому мужеложцу!

– Означает ли это, что ты предпочитаешь первый вариант? – В глазах Шая вспыхнула искра любопытства.

– Я скорее сгнию в темницах Песочных рукавов, скорее буду жевать влажный заплесневелый песок, чем добровольно отдам тебе главное достижение своей жизни! – рявкнула Дейна.

– Будь по-твоему. – Шай провел руками по брюкам. – Я объявляю Аджхарап протекторатом Эрзальской долины, лишаю тебя звания мэра и именем четвертой ступени приказываю плавийцам взять тебя под стражу и удерживать до тех пор, покуда секретарий Далонг не распорядится отдать тебя Верховному судье. Таково мое слово.

Сказав это, Шай посмотрел на плавийцев. Те обступили Дейну, схватили ее за руки и повели прочь из комнаты. Она не противилась. Даже с заломленными за спиной руками Дейна держала осанку, будто гордилась тем, что окончание ее власти над Аджхарапом имеет такую высокую, пусть и драматичную, ноту.

Когда плавийцы и Дейна скрылись за пределами комнаты, в помещении послышался звон – Кларена обронила нож, которым ранее разрезала путы на руках патриция. Она загладила свои длинные растрепанные волосы назад и глубоко выдохнула. Она бросила взгляд на Шая, понимая, что только что он спас ее от службы у жестокой правительницы Аджхарапа. У бывшей правительницы.

Патриций, не шелохнувшись, продолжал сидеть на стуле. Триумфальная победа над Дейной опьянила его ненадолго. Как корона отнесется к тому, что он самовольно объявил Аджхарап новым протекторатом Эрзальской долины? Или к тому, что местный правитель нарушил святую иерархию? И есть ли в целом короне дело до межтерриториальных распрей, когда счет жизни Королевы и защитницы Амплерикса идет на месяцы или, быть может, даже на недели?

Мачео впервые оторвал взгляд от пола и посмотрел на Шая. В его глазах было странное умиротворение. Патриций поднялся со стула, приблизился к юноше, коснулся его плеча и сказал:

– Если бы я только что узнал, что родная тетка позволила моему отцу захлебнуться в остатках ночной пьянки, я бы выцарапал ей глаза. Никаких сомнений.

– Если бы я только что узнал, – ответил Мачео. – Дейна давно рассказала мне об этом. Поверь, на какое-то мгновение ее глаза были в опасности. Но она уже была мэром. А слепой мэр хуже, чем мэр зрячий. Никаких сомнений. В любом случае, она моя тетка. И она даровала мне пост помощника.

– Люди, отказывающиеся от мести ради постов, никогда не внушали мне доверия, – заметил патриций.

– Месть не вернула бы мне отца.

– Но месть позволила бы Дейне составить твоему отцу компанию в Хранилище.

– Он достаточно натерпелся от нее при жизни. Позволю ему немного отдохнуть от нее хотя бы в Хранилище. Видят небеса, скоро они повстречаются.

– Я не стану добиваться ее казни, – сказал Шай.

– За тебя это сделают камеры в Песочных рукавах.

Шай почесал нос и неспешно пошел в сторону открытой двери.

– Я не намерен больше оставаться в этом склепе, – сказал он.

Кларена подняла с пола оброненный нож и спрятала его в карман.

– Мне так спокойнее, – ответила она на непрозвучавший вопрос патриция.

Они медленно стали спускаться на первый этаж мэрии. Мачео пошел за ними.

– Я благодарна тебе за то, что освободил нас, – сказала Кларена Шаю, неслышно ставя ногу на очередную ступеньку.

– Ты освободила меня, – ответил он, разглядывая на своих запястьях кроваво-розовые борозды от веревок, – и я отплатил тем же.

На нижнем этаже не было никого. Кларена, заметив на столе Мачео кувшин с водой, бросилась к нему, наполнила стакан и опустошила его. Мачео с нескрываемым облегчением оглядел свое рабочее место. Очевидно, служение Дейне тяготило его все эти годы.

– Ты был жесток с ней, – сказал он патрицию. – Мне это даже понравилось. Остается надеяться, что ты сдержишь обещание и не будешь жесток с ее бывшим помощником.

– Я проявляю жестокость только в кровати и только тогда, когда ее от меня ожидают, – ответил патриций.

– Что-то не верится. – Мачео не сводил распаленного взгляда с Шая.

– Хочешь проверить?

– А ты?

На этот вопрос Шай не ответил сразу. В его голове нарисовался образ Лафре, стоящего там, в карьерах Серебряной Слезы, и вонзающего кирку в окаменелые породы лунного хрусталя. В патриции кипело желание как можно скорее добраться до Гальтинга, воссесть на законный трон Эрзальской долины, разорвать древний контракт с Серебряной Слезой и освободить Лафре. Давало знать о себе и другое отчаянное желание – Мачео был невероятно хорош собой, а патриций давно не знал сладкого тепла мужского стройного молодого тела. Когда родители Шая погибли, а Шай вступил на трон патриция Эрзальской долины, он был волен выбрать себе любых, даже самых строптивых ангалийцев. Первое время Шай, забавы ради, считал своих партнеров. Но, когда кровать патриция не успевала остыть от тела очередного любовника, а туда ложился уже новый юнец, Шай утратил интерес к счету. В конце концов, тогда он умел считать лишь до ста. Со временем у Шая появились фавориты из числа наиболее умелых любовников, способных удовлетворить самую дерзкую фантазию патриция в постели. Один из них был самым частым гостем в опочивальне Шая. Патриций сам того не заметил, как высокий хрупкий Йасай стал проводить в спальне Шая несколько дней в неделю. В одну ночь Йасай без стука вошел в комнату патриция и застыл в дверном проеме. Возле высоких кованых перил кровати стоял туго обвитый красными шелковыми широкими лентами незнакомый юный ангалиец, добровольно лишивший себя подвижности в угоду патрицию. Шай стоял у него за спиной, с силой прижимал его к себе, обхватив юношу за грудь, и резко вонзался в него. Услышав шум в дверях, патриций обернулся, даже и не думая останавливать грубых ритмичных толчков. Шай посмотрел на обомлевшего от этой картины Йасая и кивнул ему, приглашая присоединиться. Ответа не последовало, и Шай безразлично повернулся обратно к новому любовнику, продолжив наслаждение. Йасай выбежал из комнаты.

На следующий день они увиделись с патрицием на тренировочной поляне. Швырнув лук на землю, Йасай быстрым шагом подошел к патрицию и наградил его свирепым взглядом:

– Кто он?

– Он? – непонимающе скривился патриций, щурясь то ли от яркого света огненных сфер, то ли от глаз Йасая, в которых бушевало пламя ничуть не менее яркое.

– Тот, кого ты связал вчера моими шелковыми лентами! – Йасай сжал руки в кулаки. – Как его зовут?

– Не могу сказать, – спокойно ответил Шай.

– Боишься выдать его имя?

– Нет. Просто не помню. Кажется, на букву «А». Или «Д»? Какое-то необычайно сложное, длинное имя. В кровати меня интересует другая длина. А к чему вопрос?

– Ты должен был провести вчерашнюю ночь со мной! – выпалил ангалиец.

– Так уж должен? Не припомню, чтобы я подписывал бумаги. Если и имел неосторожность поставить свою подпись, то не поленись, предъяви документ.

– Ты невыносим! – крикнул Йасай.

– Уже ли? Помнится, тебе всегда было под силу вынести меня – что в лентах, что в цепях.

Йасай открыл рот, но не нашелся, что ответить. Зато Шаю не требовалось раздумье. Он решил раз и навсегда обозначить свою позицию:

– Я патриций Эрзальской долины. Только мне решать, кому есть доступ в мою опочивальню. Тебя за руку туда я никогда не тащил, если не считать нашей самой первой ночи.

– Идиот, – процедил Йасай. – Никогда не посещала мысль, что твои любовники ожидают от тебя чего-то большего, чем просто кровать?

– А они ожидают?

– Я ожидаю! – крикнул юноша.

– А почему это должно беспокоить меня?

– Я не верю своим ушам. – Йасай потупил взгляд. – Что, если я хочу быть с тобой? Быть с тобой всегда? Только с тобой?

– А я хочу быть первой ступенью, – усмехнулся патриций. – Как думаешь, это хоть сколько-нибудь трогает нашу Королеву?

– Ты безнадежен, – шепнул Йасай, и в его глазах заблестели слезы. – Ты самовлюбленный, бесчувственный, холодный, эгоистичный! Даром что не выходишь у меня из головы…

– Не преувеличивай, – с издевкой сказал патриций. – Если бы я не выходил у тебя из головы, ты бы давно задохнулся.

– Если ты не хочешь меня, не хочешь общаться со мной, быть со мной… То так и скажи. Скажи прямо! Я достаточно умен, чтобы ни на чем не настаивать.

– Достаточно умному не нужно говорить об этом прямо.

– Для тебя это просто игра…

– Ты прав, Йасай. Это просто игра. И знаешь почему? Потому что мальчики любят играть. Это у нас в крови. Мы рождаемся, чтобы играть всю свою жизнь. Маленькими мальчишками мы играем в воинов, скрещивая деревянные мечи на улице. Став постарше, мы скрещиваем уже другие мечи, и не на тренировочной поляне, но в кровати. Взрослыми мы играем с железными мечами и с железными монетами. В старости мы играем в догонялки – болезнь пытается догнать нас, а мы со всех сил удираем от нее. И так до тех пор, пока души наши не находят свое последнее прибежище в Хранилище. Впрочем, кто знает – быть может, и там есть место для игры.

«Это просто игра», – подумал Шай, очнувшись от воспоминаний. Он повернулся к Мачео и протянул ему свою руку.

– Я хочу горячую ванну. И вина.

– И вина… – ухмыльнулся Мачео. – Мне украсить купальню цветочными лепестками?

– Лучше парой десятков свечей. Люблю приглушенный свет во время купания.

– Надо же, у ангалийца такой тонкий вкус.

– Тонкий у меня разве что только вкус, – ответил патриций.

– Даже так? Неужели не каждому под силу вытерпеть тебя в постели?

– Не каждому.

– Это просто у тебя не было меня, – сказал Мачео.

– А у тебя не было меня. Так что не будь так самоуверен.

– Это мы посмотрим, – улыбнулся Мачео. – Я прикажу согреть тебе воду и проводить тебя в наши бани.

– Проводи меня туда сам.

Глава 3

– От моего отца так и нет никаких известий? – спросила секретария Далонга Калирия, когда после кормления Эксиля они возвращались во дворец из Морозной рощи.

– Нет, Ваше Величество. Но что-то мне подсказывает, что с вашим батюшкой все в порядке.

– Как же я соскучилась по папочке. Быстрей бы он вернулся.

– Я уверен, что совсем скоро вы снова с ним увидитесь, и он прижмет свою любимую дочь к себе и поцелует в ее чудесный лобик.

– Ты правда так думаешь? Или говоришь мне это, просто чтобы меня успокоить?

– Я совершенно искренне так считаю, Ваше Величество. Прижмите Королевский шарф поплотнее к шее – кровь быстрее остановится.

Но вместо этого девочка, напротив, размотала шарф и взглянула на него.

– Как странно, – сказала она, – обычно на шарфе много крови, ведь она так долго не останавливается.

– А сейчас? – спросил Далонг, вытянув шею и рассматривая Королевский шарф в руках Калирии.

– А сейчас на шарфе лишь маленькое кровавое пятнышко. И шея не болит так сильно, как обычно.

– А как вы себя чувствуете? Голова кружится? Болит? Ощущаете слабость?

– Немного ощущаю, кажется, – неуверенно ответила девочка, – а вот голова почти не болит.

– Хвала черному небосводу. Я очень рад. Возможно, целительные капли, которые изготовили Маги, наконец-то начали давать свой эффект.

– Вот только спать все равно хочется.

– Это как раз нормально. Тысячи лет Королевы Амплерикса предпочитали поспать немного после кормления Эксиля. И вам не следует бороться со сном. Сейчас попрошу Клиду подать вам ужин и уложить спать.

Отдав распоряжение Клиде приготовить Королеве еду, Далонг пошел в свой рабочий кабинет, расположенный напротив Престольного уступа. Комната была небольшой и всегда затемненной. Секретарий приблизился к окну, через которое открывался вид на Живую площадь, и стал пристально смотреть вдаль. Этот седовласый старец, служивший еще матери Калирии, Илпе Бальерос, любил стоять у окна и подолгу разглядывать Триарби. Ему казалось, что такое тихое времяпрепровождение позволяет ему забыться хотя бы ненадолго, чтобы мысли в голове не роились, как пчелы в улье, а дали ему немного покоя. Сколько королевских секретов прошло через его душу за время службы короне… Сколько грехов ему нужно было совершить, чтобы сохранить баланс власти на Амплериксе, особенно сейчас, когда на троне восседала слабая больная девочка, вынужденно покинутая отцом. Отвернувшись от окна, он взглянул на крошечную запертую каморку, находившуюся в этой комнате. Дверь в каморку была такой маленькой, что Далонгу приходилось сгибаться вдвое каждый раз, когда он, взяв в тайнике ключ от каморки, отпирал дверцу и проходил внутрь. Если первое время после их секретной женитьбы Клида пыталась выведать у Далонга, что же такое находится за дверью каморки, то впоследствии она поняла, что муж скорее распрощается с жизнью, чем ответит ей. Далонг ненавидел моменты, когда ему нужно было заходить в этот крошечный жуткий подвальчик. Еще больше в эти моменты он ненавидел себя.

***

Эрви и Лерия неспешно шли от Серебряной Слезы на запад – именно туда дули эрзальские ветра. Во всяком случае, именно так казалось путникам.

– Интересно, – задумчиво произнес сын Оды, – а что, если все это время андамит был в Триарби?

– Не знаю, Эрви, – вздохнула Лерия, – у нас нет иного компаса, кроме ветров.

– Но ведь дуновения ветров стабильно указывали на восток. А что может быть восточнее Серебряной Слезы?

– Восточнее Серебряной Слезы находится Земля Вдов.

– Но если серый камень был бы спрятан там, то почему сейчас ветер дует именно в сторону Триарби?

– Не знаю, дорогой мой. У меня нет и не может быть ответа на этот вопрос.

Эрви замолчал. И улыбнулся так, чтобы девушка не заметила. Брошенное ею «дорогой мой» отголосками звучало в его ушах, и от этого по телу разливалось неведанное ранее тепло.

На следующий день Лерия и Эрви набрели на маленькую деревню. Здешняя территория была густо окутана кустарниками, а трава тут была высокая и сочная, необычайно зеленая, почти без характерной для Амплерикса желтизны. Они подошли к домам поближе. Возле одного из них стоял старикашка и тяпкой рыхлил почву под своей диетрой. Хищная роза была лишена подвижности стандартным способом: врытые в землю деревянные ухваты сжимали бутон диетры у основания надежной хваткой.

– Что он делает? – шепнул Эрви на ухо Лерии.

– Честно? Не имею представления. У нас на Аладайских озерах диетры не растут.