Страница 5 из 5
Тимофей пришел в себя где-то внизу у подножия. Он попытался встать и не смог. Слишком больно. Никогда он еще не испытывал столько боли. Он подумал, что дальше в жизни ему больше никогда не будет больно, ведь он расплатился сейчас за все возможное будущее.
«Если жизнь будет».
Неподалеку валялась коробочка, книга выпала из нее и лежала рядом.
Книга.
«Книга».
Тимофей взял книгу.
«Нужно читать, – даже думать больно. – Нужно читать, пока не погасло Солнце. Теперь понял, как дойдем».
Тимофей потянулся рукой к книге. Он едва двигал головой и не мог оценить, насколько сильно тело разбилось о камни. Зацепил книгу исцарапанным указательным пальцем и подтянул ближе. Той же рукой неуклюже открыл книгу, сминая страницы, пачкая кровью. Тимофей подсмотрел номера страниц, пока Меркурий читал, и открыл близко к тому месту, где Меркурий остановился. Тимофей начал читать.
…новая эпоха великих географических открытий. Когда наступит конец поиску, когда ландшафт извлекут и стабилизируют, человечество откроет мир снова.
Опыт японских коллег стоит учесть. Инструмент обязан быть пустым. Тот, кто открывает ландшафту дверь, должен быть пустым. Иначе ландшафт повредится при извлечении. Сад камней – вот что такое теперь современная Япония.
В предыдущих главах упоминалось, как катастрофа открыла новую сферу научных исследований. Задача – оптимизировать извлечение ландшафта при генерации во благо цивилизации. Возможность нельзя упускать.
Гуманность. Вот о чем не помнят мои коллеги. Страх застил им глаза. Пустой человек заслуживает жить не меньше. Пока он нам нужен, мы используем его, но разве можно списать его в утиль по достижении цели? С этим я не согласен.
Для них он даже не жив. Да, он подобен растению, ум его подвижен только при подключении к Сфере. Но что если я найду путь, как извлечь ландшафт, поистине райский ландшафт, который не снился ни японцам, ни шведам, ни немцам, да еще и вдохнуть жизнь в нашу любимую человеческую болванку. Что если, двигаясь к этим двум благородным целям, а не отвергая полностью возможность сделать одно хорошее дело ради другого, мы только больше приобретаем.
Моя вера в хорошее, да, романтическая вера, глупая, смейтесь, но я убежден, что такое намерение принесет плоды в обоих начинаниях. И мы преуспеем многократно. Я все сделаю, чтобы…
Тимофей оказался на знакомой улочке перед булочной. На мгновение он забыл, что читал «Книгу», и удивился, как он вдруг оказался невредим и как его перенесло так далеко.
Навстречу шел Меркурий и его мать, Светлана. Они держались за руки и шли быстрым шагом. Торопились.
– Тимка? – удивилась Светлана.
Светлана отпустила руку Меркурия, подошла к сыну и положила ладони ему на виски.
Тимофей почувствовал прикосновение.
«Вот она, живая, трогает меня, и я живой. Пока живой. Чувствую ее. Знаю, что не она. Знаю, что и прикосновения нет, но чувствую. И раз я читаю книгу, значит, навсегда поселюсь тут. Только самого меня потом уже не станет, как нет Меркурия. И кто-нибудь возьмет читать эту книгу, эту бессмысленную писанину, и я оживу, и буду жить, пока книгу не закроют, пока по буквам гулять будет чей-то взгляд».
Меркурий посмотрел на Тимофея с несвойственным прищуром, будто в глаза било слишком яркое Солнце.
– Быстрее, раз уж мы снова вместе, – Меркурий оглядывался. – Я боюсь, город поменяется. А еще эта чернота на небе становится все больше. Что хоть это такое?
Тимофей посмотрел наверх. На вечернем небе, среди немногочисленных белых точек, черная звезда.
– А поехали на троллейбусе! – Светлана схватила Меркурия и Тимофея за руки и потянула за собой.
«Значит, останемся тут навсегда, – думал Тимофей. – «Единственный след моей короткой жизни будет в этой никому не нужной книге. А если… а если! Дэв. Дойти до Дэва тут. Сказать ему, что я валяюсь в овраге у подножия горы и гибну. Может, придет, вытащит меня, исцелит. Сделает хорошее дело напоследок. Я же за этим и начал книгу читать».
Надежда расцвела в Тимофее. Город сделался приятным, по-летнему теплым, и свет пролился мягкий на стены домов и крыши, на улочки и черные фонари.
Подошел троллейбус. Двери лязгнули и открылись с гидравлическим звуком. Они зашли. Внутри сидели несколько человек.
«Притихшие, разморенные летним вечером, уставшие от работы и счастливые. Жизнь для них вечна. Они не читали книгу и не знают, что это. Вот счастье», – подумал Тимофей.
Меркурий снял с плеч рюкзак, чтобы сесть, и сказал:
– Поедим.
Он раздал лепешки и открыл бутылку с водой.
– Будешь? – протянул бутылку Светлане.
Светлана отпила немного и передала сыну. Тимофей отпил. Вода. Простая вода.
Начали есть. Вкус мягкого хлеба с пряными травами внутри и подсохшим соленым сыром.
«Пусть не в последний раз. Если выживу, объемся булок. Клянусь».
– Куда же ты пропал, Тим, – заговорил Меркурий, – мы же вместе хотели на гору идти.
– Так ты встал, как столб, посреди толпы! – Тимофей заметил, что кричит, и осекся. – Извини, уши заложило. У меня такое бывает от троллейбусов.
– Что-то я такого не помню. Ты меня должен был до Дэва проводить, все торопил, торопил, а сам даже не сказал, что на троллейбусе доехать можно.
– Да нет у нас никаких троллейбусов. Тут они! Тут! И только тут!
– Потише! – потребовала Светлана.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
