Люди держались. На границе потери сознания, но держались. Впрочем, ничего другого им не оставалось делать. Они могли лишь безучастно ощущать всю прелесть повышенного давления и в душе молиться, чтобы это быстрее закончилось.
Между тем минута шла за минутой, а корабль и не собирался прекращать манёвры. Его кидало то вправо, то влево, то он вдруг падал в пропасть, то неожиданно взмывал вверх. В космосе нет верха и низа, но, благодаря разным направлениям перегрузок, создавалось ощущение того, чего не могло быть в принципе. И в один из этих моментов вдруг раздался жуткий, поглотивший все остальные звуки, скрежет, как будто огромный камень чиркнул по звездолёту. Вместе со скрежетом корабль, как будто в предсмертной агонии, вздрогнул до последнего рангоута. Казалось, сейчас звездолёт вот-вот в последний раз дёрнется и начнёт рассыпаться на куски.
Ничего не произошло. Неожиданно наступила гулкая тишина и вернулась привычная тяжесть.
– Двигатели выключены, манёвры закончены, – бесстрастно доложил Рон. – Можете возвращаться к привычным делам. Астероиды остались позади. Система искусственной гравитации работает без перебоев.
– И что это было? – ни к кому особо не обращаясь, покрякивая от боли, выползая из кресла, вопрошал Александр. – Так ведь и сдохнуть можно.
– Расслабься, мальчик, чую, впереди веселуха нас ждёт. Аж обхохочешься. – Медведь сипло засмеялся. Отдышавшись, он продолжил – Главное – не задохнуться от смеха, а то неприятность выйдет. В нас столько бабла вбухали, а мы взяли – и кони двинули у самой цели. И ведь господа учёные не поверят, что мы не специально, корабль-то ведь целый остался.
– В гибернаторе находиться спокойнее. Во всяком случае, там ты ничего не чувствуешь, – тяжело дыша, произнесла Лола. – На кой нас разбудили так рано? Теперь трясись каждую минуту.
Так, лениво поругиваясь, пассажиры приходили в себя. Встряска для организма оказалась существенной, и некоторым потребовалась помощь медицинского робота. Больше всех пострадали Марта и братец Кирилл. Их пришлось выковыривать из кресел и вести в медицинский отсек, под неусыпную заботу электронного врача.
– Итак, – произнёс Андрей, когда треволнения закончились и люди начали осваиваться в новой реальности. – Давайте подведём итоги. Потерь вроде как нет. Тех двоих я не считаю, они скоро оклемаются.
– Главное, чтобы никто больше не уснул навсегда, – подал голос Дима.
– Медведь, без комментариев.
– Приказ старшого закон.
«Реальность оказалась намного хуже, чем предполагали, – думал Андрей. – Почему-то у всех в головах застряла мысль, что путешествие будет похоже на лёгкую прогулку. Никаких тебе опасностей, никаких сложностей. Поспал. Встал. Собрал камешки. Повозился с роботами. Снова лёг спать. Проснулся – и оп! Ты свободен на все четыре стороны. Живи в своё удовольствие. Если не идиот, к старым делам и на пушечный выстрел не подойдёшь. Чтобы ни говорили господа учёные, следить за нами будут, причём внимательно и зорко, чтобы любой промах зафиксировать и отправить обратно в тюрьму без всякой надежды на помилование. Как говорится, и нашим, и вашим, и за рубль спляшем. Нет уж, господа хозяева нашей жизни, не дождётесь. За других не скажу, а я точно проколов не допущу.
Конечно, ещё там, на Земле, нам рассказывали о всевозможных проблемах, подстерегающих на каждом шагу, но разве в то время кто-то всерьёз воспринимал это? Изо дня в день нам твердили, что космос сам по себе таит опасность и смерть. Мы верили и не верили одновременно. Излишне полагались на технику, на сам звездолёт. Тогда он казался огромным, неубиваемым монстром, не способным ломаться: так должны думать наивные обезьяны, коих закинули на край вселенной, а не люди. Пусть даже не очень образованные в астрономии и космических науках пассажиры корабля. И что же это получается? Вся подготовка, какая бы она поверхностная ни была, пошла коту под хвост. Тогда все эти проблемы казались настолько нереально далекими, что и думать о них не хотелось. И тут вдруг в одночасье мир перевернулся с ног на голову. То, что казалось незыблемым, рассыпалось на глазах. А то, что всего несколько минут назад вообще никак не воспринималось ввиду малозначимости, неожиданно поменяло вектор и стало неразрешимой проблемой. И ведь что самое интересное, ничего нового не произошло. За то время, что мы находились в бессознательном положении, такие происшествия случались не раз и не два, просто мы о них не знали. Права в этом плане Лола, ох как права. И ведь впереди целый месяц такой нервотрёпки: пересечёт небесное тело наш курс или нет, а если да, то чем это всё закончится, пыткой-перегрузкой или уничтожением звездолёта? Кто знает, кто знает…»
– Рон, какая вероятность повторения экстренного манёвра корабля? – спросил Андрей.
– По математическим выкладкам – пятьдесят на пятьдесят. В настоящий момент на расстоянии ста тысяч километров во всех направлениях от корабля препятствий не обнаружено. Посмотрите на экран.
На экране было видно лишь звёздное небо: россыпи крохотных точек неравномерно поблёскивали на черноте космоса. Картинка казалась статичной, ни в какой её части не наблюдалось движения. Но это продолжалось недолго. Неожиданно где-то сверху вспыхнула яркой блёсткой звезда. Она начала быстро распухать, при этом не увеличивая светимости. Когда это тело выросло до половины экрана, стало понятно, что в сторону корабля движется огромный вытянутый бесформенный камень, с одного боку освещённый здешним солнцем. Он летел навстречу звездолёту. Как ни странно, автоматика не сработала, и курс не был изменён.
– Метеорит, размеры – два километра на шесть, приблизительная масса покоя – двести шестьдесят тысяч тонн, скорость – пятьдесят восемь тысяч километров в секунду. Летит параллельно нашему курсу. В данный момент опасности для нас не представляет. Наша скорость – сто девяносто три тысячи километров в секунду. При лобовом столкновении звездолёт полностью испарился бы.
Теперь метеорит летел вдоль корабля. Впрочем, это произошло настолько быстро, что никто и опомниться не успел, как смертоносное космическое тело пронеслось вдоль борта. После, в замедленном воспроизведении, люди увидели, что один из бесформенных выступов космического бродяги прошёл очень близко от объектива камер. Казалось, что он вот-вот заденет звездолёт. Хватило и этого, чтобы люди пересмотрели всю свою жизнь и, наконец, перестали воспринимать экспедицию как нечто незначительное и неинтересное.
– Поздравляю всех с пробуждением. Никто не будет спорить, что настоящее избавление от оков Морфея произошло сейчас и ни секундой раньше. – Андрей горько усмехнулся. – Тем не менее, впереди нас ждут и другие сложности, и поэтому я предлагаю не расслабляться, а незамедлительно приступить к запланированным тренировкам. Пока мы являемся пленниками корабля, стоит на время забыть о своей крутизне. Быковать будете после возвращения. Не знаю, как вам, а мне хочется побыстрее закончить с этой ерундой. Будем пальцы гнуть вместо работы – мне кажется, что здесь мы и сдохнем, некому будет даже закопать наши бренные тела. Поэтому, прежде чем растопыривать пальцы, как следует подумайте о том, что вы сами хотите иметь на выходе. Здесь нет начальства, но не мне вам рассказывать, что будет, если не выполним задание. Нас взяли за жабры, но в то же время мы все добровольцы. И поэтому мой вам совет: не нарывайтесь. Я не мальчик и за вас норму делать не буду. Не захотите по-хорошему – будет по-плохому. Я найду способ заставить вас работать, ибо в мои планы не входит застрять здесь хоть на один лишний день. Всем ясно?
– Яснее некуда, – подытожил за всех братец Борис. – Запихиваем… куда поглубже… э… э… как его там… ах, да, самолюбие и работаем, работаем, это… вот… засучив рукава. Впереди нас ждут подвиги, такие вот трудовые подвиги… А вот способны ли мы на них, как его там – время покажет.
Глава III
Потянулись похожие один на другой серые, тоскливые дни. С утра и до самого вечера, по внутреннему корабельному времени, все занимались повторением пройденного материала и тренировками управления на электронных симуляторах. Это было скучно, скучно до тошноты. За все это время только дважды включалась тревога и люди поспешно занимали места в амортизационных креслах, в глубине души надеясь, что пронесет.
И проносило. Огромные камни, в несколько раз меньше первого метеорита, хаотично пересекали путь звездолета, заставляя напрячься компьютерные мозги и изменить курс.
Все это время звездолет шел с торможением. Благодаря этому, с каждым часом путь становился безопаснее, время от момента обнаружения до маневра увеличивалось, что позволяло в свою очередь изменять траекторию движения более плавно, и соответственно снизить вредное воздействие перегрузок на экипаж и пассажиров. Последний маневр оказался настолько удачным, что даже не пришлось отключать искусственную гравитацию – а ведь еще на Земле предупредили, что при больших значения перегрузок, и одновременном включении гравитации хрупкий сложный механизм не выдержит и навсегда выйдет из строя. Отремонтировать его возможно только на базе. Потому-то его и приходилось каждый раз отключать, доставляя неудобства пассажирам. Но куда больший дискомфорт испытывали бы люди при поломке сего инструмента.
Пассажиры были в полном сборе, никто не болел, и все с нетерпением ждали посадки. Планета уже занимала добрую половину экрана. От еле заметной точки, до нынешнего размера она увеличивалась медленно, словно нехотя. Зато теперь, несмотря на относительно невысокую скорость, беловато мутный, с нечеткими краями диск земли обетованной, разрастался, как говорится, не по дням, а по часам.
Пассажирам такое зрелище было в диковинку, и словно зачарованные, они время от времени бросали повседневные дела и усаживались перед экраном. А там, во всей красе неслась по просторам вселенной планета, на которую еще не ступала нога человека.
Теперь ее поверхность обрела бледный серовато-желтый цвет с голубыми прожилками и пятнышками.
–Возможно там есть вода, – неуверенно произнес Медведь. – Во всяком случае примерно так выглядит вода на снимках Земли из космоса. Я их, правда, уже давно не видел, но если память не изменяет…
Не трави душу, Медведь. – произнес Натан. – Я, наверное, только сейчас понял, как далеко мы находимся от родной планеты. Даже внешне ничего общего.
–Не вовремя мы становимся сентиментальными, – заметил братец Кирилл. – Уж если у любящего папашку такие мысли, то что говорить о других…
– Точно. Сейчас мы как никогда далеки от… – братец Борис растерянно замолчал, мучительно вспоминая нужные слова, но так и не подобрав их.
– От дома, – закончил фразу за брата Кирилл. – Жабин чуть не пустил слезу, и это вызывает определенные опасения за его душевное состояние в будущем. Совсем не похоже на человека, который с такой сыновней любовью относился к родному отцу.
–Заткнись, – лицо Натана налилось кровью, а кулаки невольно сжались.
Еще секунда и конфликта не избежать. Андрей слишком хорошо понимал, что этого нельзя допустить. Ни слова не говоря, он подошел к Кириллу и хуком снизу врезал в мягкий живот. Тот согнулся пополам и рухнул на пол. Подскочивший было к Андрею Борис, увидев его лицо, резко остановился и сделал вид, что спешил к брату, склонившись над его телом.
–Ведь я предупреждал, – ледяным тоном сказал Андрей. – Все свои эмоции запихать куда подальше. Что было неясно?
–Не слишком ли ты много на себя берешь, – прохрипел Кирилл, придя в себя. – Не боишься однажды не проснуться? Или ты думаешь, что сделан из другого теста?
–Рискни здоровьем, если хочешь. Но, запомни хорошенько, в следующий раз я не буду предупреждать. И поверь, у меня это получится. Это касается всех. С этого момента, тот кто будет раздувать конфликт на ровном месте, встретится с праотцами намного быстрее чем думает. На этом все. Всем продолжить прерванные занятия. Мой вам совет: мысли о реванше запихайте поглубже, можно даже до самого возвращения. Это касается не только злобных братьев, но и всех остальных. Время уговоров закончилось.
Пассажиры искоса поглядывали друг на друга, нехотя возвращаясь к прерванным занятиям. Возможно, они еще долго бы перетирали конфликт, однако новая напасть изменила их планы.
Вновь прозвучал сигнал тревоги, и едва люди успели упасть в кресла, как началась свистопляска с перегрузкой. Звездолет швыряло то вправо, то влево, он то остервенело мчался к планете, то круто развернувшись, уносился куда-то вверх и вбок. Порой люди не могли вздохнуть полной грудью от навалившейся на них тяжести, но неожиданно она исчезала и на доли секунды появлялась невесомость. Во всяком случае так им казалось, ибо продолжалось это крайне недолго и вновь силы ускорения вжимали пассажиров в мягкую обивку кресел.
На этот раз остервенелое метание корабля никак не хотело заканчиваться. Прошло добрых минут двадцать, а звездолет и не думал остепенятся.
–Мы попали в метеоритный рой, – бесстрастно доложил Рон. – скопление размером более ста тысяч километров во всех направлениях и обойти его нет возможности. Двигатели и системы корабля работают нормально.
Только он это произнес, как череда ударов огромной силы сотрясла звездолет, словно это был не космический корабль, а простой земной автомобиль на большой скорости вылетел на убитую ямами дорогу. Свет замигал и прежде, чем погаснуть окончательно, напоследок вспыхнул неестественно ярко. Во внезапно наступившей темноте слышались лишь стоны и проклятия людей.
Так продолжалось минуты две-три, прежде чем вспыхнуло бледными пятнашками аварийное освещение, не столько разгоняя тьму, сколько сгущая ее вокруг себя.
– Что же это, черт побери было… Ох, – голос братца Кирилла звучал глухо, как будто из подземелья. – Когда же это прекратится.
–Не ной, – звонко, как пощечина прозвучал голос Лолы. – Лучше думать о чем-нибудь приятном, с хорошими мыслями и помирать не так страшно.
–Ты уже собралась помирать? – вступил в разговор Лисенок.
–Не дождетесь, мальчики. А вот ныть и причитать самое последнее дело. Небось, когда мочили людей, не тряслись так за свои жизни.
–Уж кто бы говорил… – выдохнул Медведь. – Я вот… – договорить он не успел, новая волна перегрузок вышибла временный запас воздуха в груди у пассажиров, вновь лишив их способности болтать.
Звездолет, судя по субъективным ощущениям, стремительно терял высоту, металлические сочленения гулко стонали, скрежет и скрип наполнили все помещения корабля и казалось, что еще чуть-чуть, и огромный межзвездный крейсер прикажет долго жить, развалившись на части.
Металл оказался крепче, чем могли подумать пассажиры. По всему корпусу прошла судорога, от носа и до кормовых дюз, сопровождаемая режущим слух глухим скрежетом и на людей посыпалось крошево пластика, обнажая шпангоуты и спрятанные в них бесконечные бухты кабеля. Погасло даже аварийное освещение.
Перегрузка неожиданно прекратилась, и тотчас послышались
проклятия со всех сторон.
–Рон, что это значит?
Ответа не было, если не считать тяжелого дыхания людей и редких восклицаний…
–Мы в аду?
–Раз мы живы, значит есть воздух. Холода также не ощущается. – Андрей пытался приободрить пассажиров, но в первую очередь самого себя. – Из этого можно сделать вывод, что системы жизнеобеспечения работают нормально. Нас больше не кидает куда попало, а значит мы вновь легли на прежний курс.
–Если, конечно, в последний момент не полетела вся система навигации и нас не вышвырнуло куда-нибудь в сторону. – высказался откуда-то из тьмы Натан. – Вот весело то будет.
–А отсутствие света тебя совсем не напрягает? – задал вопрос Медведь. – По мне, так мы быстрее сдохнем в полной темноте. У нас даже фонариков нет.
Гнетущая тишина была ему ответом.
Минуты шли за минутами, а решение не появлялось. Андрей мучительно думал, что можно сделать в данной ситуации, но ответа не находил. Прав был Дима, никаких переносных источников света на корабле не было и не могло быть. Да, конечно, в транспортном ангаре что-то можно найти, если как следует поискать… Сначала надо добраться до них в полной темноте, да и потом разыскивать следует при свете… Замкнутый круг какой-то. Не исключено, что и двери могут оказаться заблокированными, и здесь уже ничего не поделать… Придется попытаться, выбора все равно нет. Если никаких действий не предпринимать, эти людишки рано или поздно поубивают друг друга, и темнота им не помешает.
Грустные размышления Андрея прервал голос Рона.
–Корабль поврежден, корабль поврежден, – словно издалека слышался механический голос. Сейчас у него не было ни мужского, ни женского тембра.
–Мы понимаем, что он поврежден. Каков характер повреждения?
–Не знаю, идет диагностика. Корабль поврежден. Имеется угроза жизни.
–Какая угроза?
–Идет самодиагностика. Результат неясен. Корабль поврежден.
Никакого толку от Рона не было. Видимо надо ждать, пока компьютер хоть частично восстановится. Неизвестно сколько времени на это уйдет, но все же лучше, чем ничего. Может быть появится, на худой конец, аварийное освещение. Непроглядная тьма, как ни крути, давит на психику, а учитывая контингент, становится по-настоящему страшно.
Над головой вспыхнула единственная уцелевшая лампа. Холодный белый свет озарил помещение. В мертвенно-бледном освещении светодиодов все вокруг казалось нереальным и зыбким. Четкие, неестественно резкие тени делали людей и предметы необычными, не похожими на самих себя, словно все в мгновение ока перенеслись с борта звездолета на безжизненный астероид, освещенный солнцем в зените.
–Твою мать! – воскликнул Лисенок, отряхиваясь от осколков и с трудом вставая. – Встряска для организма, самое то. Удивительно, как мы еще не сдохли.
Пассажиры зашевелились и потихонечку начали выбираться из кресел. Под ногами хрустели осколки пластмассы, стекла и прочего мусора, в которые буквально за несколько минут превратилась цельная, без единого шва обшивка стен и потолков. Увидев следы разрушений, люди с ужасом осознали, насколько близки были к гибели. Растерзанные и смятые останки внутренней обшивки свисали со шпангоутов, как будто это был не сверхпрочный пластик, а простая бумага. В образовавшихся пробоинах торчали связки кабелей, некоторые из них были разорваны и на обнажённых медных концах время от времени появлялись голубоватые вспышки, сопровождаемые треском и фейерверком искр. Продолжалось это недолго, судя по всему, замкнувшая линия тут же обесточивалась.
–И при этом походу дела все мы целы, – произнес Натан. – Странно, в первый раз таких разрушений не было, а двоим потребовался осмотр медицинского робота. Сейчас же все целы и невредимы. Ничего не понимаю.
–Радуйся, что мы так легко отделались, – Андрей извлек из кармана осколок стекла и стал его разглядывать. – Если опасности нет, надо прибраться.
–Интересно, чем, – сказала Марта. – Насколько я помню, на корабле нет соответствующего инвентаря. Все это входило в обязанности роботов. Я сомневаюсь, что они уцелели.
К счастью для пассажиров, роботы оказались в полном порядке. Вскоре появился один из них, размером с небольшой диван, внешне напоминавший черепаху. Ввалившись в помещение, с помощью суставчатых, как у кузнечика ног, робот принялся неторопливо собирать мусор, засасывая мелкие осколки пылесосом, а крупные куски пряча у себя на спине с помощь манипулятора. Через час стало относительно чисто, во всяком случае под ногами ничего не хрустело. Бедному роботу пришлось несколько раз покидать помещение, чтобы избавиться от переполненных контейнеров. Куда он складировал мусор, никто не знал, а организаторы полета не удосужились объяснить людям, видимо полагаясь, что данная информация никогда не пригодится.
–Рон, что с кораблем?
–Корабль поврежден. В носовой и средней частях обнаружены пробоины. Утечка воздуха. Аварийная система задраила вход. Двигатели в порядке. Не повреждены лишь несколько помещений. Гибернатор цел. Не потеряла герметичность кают-компания, где вы сейчас находитесь. Пригодна для биологического существования так же часть коридора, соединяющая уцелевшие помещения и тамбур главного выхода.
–Посадка на планету возможна? – спросил Андрей. – И еще: мы не сбились с курса?
–Навигационным приборам кислород не нужен, – монотонно бубнил Рон. – Все приборы и устройства в работоспособном состоянии. Единственная проблема с вами, люди. Вы можете лишь существовать в ограниченном пространстве. Для продолжения полета это не существенно. Задача будет выполнена в срок. До посадки осталось двадцать шесть часов восемнадцать минут и шесть секунд. Всего хорошего, развлекайтесь.
На этой, неожиданной ноте, Рон замолчал. И сколько бы Андрей и остальные пассажиры ни звали его, Рон не подавал признаков жизни.
–Зашибись! – воскликнул братец Кирилл, – Мало того, что мы потеряли возможность передвигаться по кораблю, так еще компьютер не хочет с нами общаться. Я все более склоняюсь к мысли, что увеселительная прогулка превращается в безысходный кошмар. То ли еще будет.
–Не каркай, без тебя тошно, – подал голос Дмитрий.
–Я всего лишь высказал свое мнение. Не нравится, не слушай. Ты здесь не главный.
–Хорошо, расскажи всем поподробнее о пережитом страхе, о монстриках, которые тебя кусают. Всем сейчас это безумно интересно.
–Мальчики, хватит, – вмешалась Лола. – В самом деле, как в детском саду. Так и будем тявкать друг на друга? Может это и интересное занятие, но сейчас не к месту.
– Вот, вот, – произнес Андрей. – Давайте лучше приведем в порядок помещение, ведь другого теперь у нас нет. Каюты заблокированы, спать придется здесь, в креслах. Рон, черт тебя побери, у нас есть запасные панели? Ответь, ты прекрасно нас слышишь.
Вместо ответа компьютера, открылась дверь и робот, который совсем недавно занимался уборкой, на своем горбу привез связку белоснежных панелей, которые просто накладывались поверх поврежденных и прикручивались к опорам шпангоутов. Необходимый инструмент робот также извлек из своих недр.
–Я что теперь должен…э… свою темницу… как его там… укреплять? – возмутился братец Борис. – В договоре такого не было. –неожиданно членораздельно закончил он, демонстративно усаживаясь в кресло и сложив руки на груди. – Меня совершенно… не напрягает помещение. Более того, скажу я вам, сейчас у нас есть доступ…э… к силовым, как их там, кабелям, и мы можем попытаться… разобраться что к чему, и взять в свои руки управление… забыл нужное слово… но вы меня поняли, и больше не будет контроля всевидящего… черт его побери… электронного надзирателя. Возможно, у нас появится шанс повлиять на решения… этого электронного балбеса…ну вы меня поняли, Рона, при этом не утруждая себя выполнением поставленных нам задач… я имею в виду ничего не делать… получить пропуск в рай… Я, конечно, не уверен на сто процентов, но все же… А своими руками… лишать себя пускай даже…э… возможности… Любую сложившеюся ситуацию надо использовать…м-да… в своих целях.
–Хватит разводить демагогию. – Оборвал красноречие Бориса Андрей. – Тебе нужно специальное приглашение? Вернемся на Землю, будешь поступать как тебе заблагорассудится, а сейчас выполняй распоряжение.
Взгляд Андрея был красноречивее слов. Борис медленно поднялся и нехотя подошел к остальным.
–Я подчиняюсь грубой… физической силе, – пролепетал он, искоса поглядывая на Андрея и подхватывая панель у Кирилла. – Сейчас мы делаем… как его там… ошибку… большую.
Панели оказались легкими, крепились без особого труда, и спустя час помещение кают-компании изменилось до неузнаваемости. Разбитые плафоны с лампами заменили новыми и яркий свет вновь наполнил пространство. Больше не было резких, неестественных теней. Свет, падающий отовсюду изгнал их раз и навсегда.
–Как будто и не было беспорядка, – сказала Марта. – В ее взгляде читалось неподдельное восхищение. – Как все просто. Раз – и ремонт позади.
Лишь разбитый экран, величиной во всю переднюю стену выглядел единственным темным пятном на светлом пластике стен, в прямом и переносном смысле. Еще два часа назад пассажирам нравилось смотреть на приближающуюся планету. Теперь же они были навсегда лишены этого удовольствия. Скорее всего запасного монитора такого размера просто не было, а если бы и нашелся, его так же могла уничтожить перегрузка в хранилище запчастей.
–Ждать осталось недолго. Думаю, мы переживем отсутствие картинки. – Андрей вложил в слова весь сарказм, на который был способен. – Осталось, – он глянул на часы, – примерно двадцать часов. И эти часы мы должны посвятить не только сну, но и …
–Правильно, режим питания нарушать нельзя.
Эти слова, как обухом по голове, прозвучали для Андрея. По всей вероятности, еще никто из пассажиров до конца не осознавал новой напасти, но по реакции людей, вначале вялой, словно заторможенной, а затем все более энергичной, было видно, что причина волнения начала до них доходить. За время последней катастрофы и до этой минуты, никто, решительно никто не вспомнил о еде. Если от перегрузок скручивались шпангоуты звездолета и рвался пластик, закрепленный на них, то что стало с кухонными автоматами? Если их не удастся оживить, где брать продукты питания, учитывая, что доступ для людей внутри корабля сильно ограничен. Да даже, если получится их раздобыть, в чем прикажете приготовить?
–Черт побери, – в сердцах произнес Лисенок. – От одной проблемы избавились, теперь другая. И я обращаю ваше внимание, на планете ресторанов не случится. Как, впрочем, и обнаружить что-либо питательное для нас. Чужой мир, чужие нравы.
–Паниковать еще рано, – сказал Андрей. – Сначала надо оценить ущерб, а вот потом будем тихонечко готовится к голодной смерти. – Он специально провоцировал людей на ответную реакцию. Если погасить здесь и сейчас неуемную агрессию, то в ближайшее время можно будет попытаться сообща найти выход из создавшейся ситуации. – Хотя, – добавил он немного погодя, – мне кажется вы поубиваете друг друга быстрее, чем сдохнете от голода.
–За себя отвечай, – зло прошипел братец Кирилл.
