– Ну как? – подлетела Бертиль.
– Потрясающе, мы в таких местах побывали! Я пожалела, что в платье, Рамиэль сказал, что весь центральный район можно пройти поверху по крышам, и виды оттуда изумительные.
Бертиль нахмурилась.
– Вы что, просто гуляли? – с ужасом спросила она. – Дал же Всеединый такую дуру в подруги! Рам тебе что, не понравился?
– Очень понравился! – вскинулась возмущенно. Да он просто идеальный! Целоваться не лез, за руки не хватал, в декольте не косил, вкусно накормил, ни одного пошлого анекдота не рассказал.
– Когда парень очень нравится, с ним идут в гостиницу! – наставительно сказала Бертиль. – Тут по кладовкам ютиться неудобно!
– Прям так сразу в гостиницу как-то… – засомневалась я.
– Ой, да ладно тебе, будто ты благородная, живем один раз, зачем время терять?
– Так может, я ему не слишком приглянулась?
– Чтоб нельзя было завалиться в постель в законное увольнение? Тут и рябая, и косая, и хромая сгодится! – засмеялась Бертиль.
– Ну, спасибо! – прошипела я, хватая подушку. – Значит, я хуже рябой и косой?
Подруга взвизгнула, схватила вторую подушку, и несколько минут мы гонялись друг за другом, мутузя подушками.
– Дура, – Бертиль, запыхавшись, легла на спину. – Он знаешь, сколько за мной бегал, упрашивал познакомить?
– Он что, сам не мог подойти?
– Неприли-и-и-ично! Надо, чтоб его представили! Он не из простых, хоть и смесок. Заморочки воспитания. И знаешь, – Бертиль посмотрела серьезно. – Он не женится. Его семья не примет человека. Хоть какой ты мощный мог, а не примет. У них же расовые предрассудки. Традиции рода и все такое.
Об эльфийском высокомерии в иным расам даже пятилетний Тим знал, только у моей маменьки было не высокомерие, а неразборчивость.
Но это же хорошо, что не женится! Мне замуж совсем неохота, у меня жизнь только начинается! Для встреч он отлично подходит, не занудный, с ним легко. Красивый, опять же. А потом, когда мы расстанемся, я так буду страдать! И вообще, помнить его до конца жизни! Это очень благородно и возвышенно. О, я так буду страдать, что никогда не выйду замуж и не заведу детей! Замуж еще куда ни шло, вдруг захочется? Но детей – точно ни за что!
Ура! Решено, отныне Рамиэль – мой возлюбленный. Надо побыстрее ему в любви объяснится, чтоб быстрее бросил. Они обычно очень боятся, когда им в любви объясняются. Серьезные чувства их пугают. Несерьезных для наслаждения жизнью вполне достаточно.
Глава 12.
На следующий день прибежал жених. Тот самый, с соломой вместо волос. Его имя как-то вылетело у меня из головы.
– Я думал, ты скромная, верная девушка! – трагически воскликнул он.
Я вытирала полотенцем волосы после душа и напряженно вспоминала, что я такого вчера сделала нескромного? Мы даже ни разу не поцеловались!
– Ты же мне обещала! – взвыл он.
– Обещала, – согласилась я.
– А сама шляешься с этим бабником Рамиэлем!
– Не шляюсь, а гуляю! Сам бы пригласил девушку пройтись, – отгрызнулась я.
Рамиэль, стало быть, бабник. Ценное сведение! Следует ждать разъяренных брошенных соперниц и устраивать склоки. Не хочется, а что поделаешь, надо. Иначе кто мне поверит?
– Зачем? – Жених вытаращил глаза. Красивые, голубые. Как стеклянные прозрачные пуговицы на моей кофте, из которой я давно выросла. Теперь ее по очереди близняшки носят. Дина все норовит их облизать, очень уж на леденцы похожи.
По-моему, это был какой-то неправильный вопрос. Я запуталась. Зачем гулять? Непостижимая мужская логика.
– Мы же уже договорились, – растерянно сказал недожених. – Зачем тратить время на бесполезную ходьбу, если можно отдохнуть или сделать что-то полезное?
Я не знала, что ему ответить. С одной стороны, вроде он прав. С другой – а что полезного можно сделать, сидя в казарме? Дора отлично рисует, но назвать ее рисунки полезными язык не повернется. Одна девушка вышивает, это хотя бы имеет смысл, шарфик вышить или украсить платье. Но мужики не вышивают! И ругаться не хочется. Это раньше я срывалась и орала на детей. Просто от усталости и безнадежности. А сейчас я – само спокойствие, взращенное хорошим сном и полноценным питанием.
– Вот, – жених протянул на ладони шкатулочку из чего-то деревянного. Кажется, из щепы. Или лыка? Удивительно легкая, пузатенькая, с выжженными узорами на крышке.
– О, – растроганно протянула руки к шкатулочке. – Это так мило…
– На ярманке такая коробень стоит от вира до пяти, как сторгуешься, – деловито сообщил жених и спрятал шкатулку в карман.
– Я думала, это мне подарок.
– Подарки заслужить надо! Ты меня даже не поцеловала! Ни разу!
– Рамиэля я тоже не поцеловала ни разу, – уточнила просто для справедливости. – А он меня на колесе прокатил и накормил.
– Да чем он лучше меня? Я честный брак предлагаю. Добро наживать. И детишки, обязательно. Чтоб порожняя не ходила! А то у брата родила одного и с тех пор пять лет ни одного дитенка! – возмущенно сообщил жених.
– Брат старший или младший? – решила уточнить на радость собравшимся зрителям.
– Старший!
– Так что ж ты, окаянный, меня зря смущаешь? Жена младшего брата – это ж прислуга и бабке, и свекрови, и старшей невестке, нянька всем детям, повариха, прачка и кухарка! Ни почета, ни уважения! Всем должна! И при наследстве последняя доля! Да ни за что! – завопила я в сердцах.
Младшая невестка – это даже хуже старшей дочери в многодетной семье! Потому что ребенка можно заткнуть, отвлечь, наконец, дать оплеуху, а свекрови? Она же сдачи даст! И ее тогда не заткнешь ничем и никогда.
– Дык батю попросить, мабуть, отделит двор… – почесал затылок жених. – Но как-то не по-людски, семья – это сила!
– Когда отделит, тогда и приходи! Я в своем доме хозяйкой хочу быть! – топнула ногой для убедительности.
К этому времени коридор был полон девушек, напряженно следящих за драмой, разыгрывающейся на их глазах.
– Будет, будет тебе свой двор и свой дом! Поди, магичка в семье того стоит! – пробасила Геро.
– Пф, нужно ей больно, она выше метит, – фыркнула Ориана. – С эльфом крутит!
– С каким эльфом? – побледнела одна из девиц. – С моим Ленувиэлем?
– Девочки, расходимся, драки не будет, – развернулась спиной орчанка с нежным именем Жаклин.
Я облегченно вздохнула. Все, жених обозначен, соперник есть, все в порядке. Я не изгой, не особняком, а как все нормальные девушки. Еще бы понять, что они находят в обжимании с парнями. Спрашивала, глупо хихикают или мямлят что-то невразумительное. Ладно, если холодно, в обнимку теплее, мы зимой все вместе спали, но сейчас лето!
Гер Норрис как-то притих после появления гвардейцев, говорят, несколько девушек уже отказались с ним время проводить из-за Мойры. Выбор есть, не один он теперь королем ходит. А гера Сельмунда не видно, его во дворец отозвали, то-то поди, рада лея Агата!
Гер Уланд меня в группу фехтовальщиц не взял.
Я нисколько не обиделась, не тот навык, которому можно заучиться за оставшиеся два месяца. Тут годами надо мастерство оттачивать. Да и то, бесполезная штука в мире магии. Конечно, красиво, но тратить годы на постановку рук-ног бессмысленно. Все равно девушка в схватке уступит мужчине. А нагуливать плечи, равные плечам гера Сельмунда, долго и трудно, и не пойдут они мне.
Бертиль тоже не взяли. Она не расстроилась, сказала, что пока шпага ножны покинет, она уже огненным шаром поджарит противника. Ну, и засапожник никуда не денется, как и привесной нож за воротником. Я не Геро, чтоб открыто переть на противника. Мы как-нибудь из-за угла или сзади. Подло? А благородные первыми помирают.
В нашей группе все, наконец, разглядели свой внутренний источник, и профессор показал дальше, как направлять поток в руки, как формировать плетения, как сочетать движения пальцев с мысленным произнесением заклинания. То Ориана, то Дора застывали после занятий в коридоре и шевелили пальцами, шепча слова заклинаний, по большей части в виде нескладных стишков. Типа «Мыть не буду я посуду, потому что верю в чудо!», «Станет чистым это место, как сорочка у невесты!», или «Пусть окутается дом ярким светом и теплом».
Профессор сказал, что эти заклинания придумала знаменитая Олеантри́на Канти́с, магистр бытовой магии. Ну, я ее могу понять, уборка кого хочешь доведет до ручки, магистр ты или не магистр. У великой Олеантрины были стишки на все случаи жизни, и мне кажется, она посмеивалась, когда их сочиняла. А может, и смеялась в голос.
Запоминались они хорошо, и наши комнаты были самыми чистыми в казарме. Знала бы я все это раньше, когда убивалась с уборкой, разрываясь между детьми, плитой и корытом.
Мне не показалось сложным создавать плетения – кто вязал крючком или спицами, тот поймет. Петель-то – прямая и обратная, остальное навороты, крючком и того проще. Так что я вязала быстро, и ошибки в чужих плетениях видела моментально. Профессор из себя выходил, почему остальные не могут. А потом стукнул себя по лбу и выругался. Привык к сильным студентам, а ему тут слабосилков набрали! Им и не суждено увидеть. Уровня не хватает. Остается только тренировать координацию и мелкую моторику. При известном опыте вязать можно, не глядя на вязание, но где же его взять, тот опыт, все-таки не лицевая гладь. Дора и Джейн восприняли это спокойно, и часто просили помочь, а что мне, трудно взглянуть? И даже их руками поуправлять, чтоб поняли, где шевельнуть надо, где затянуть, где сбросить петлю.
Ориана бесилась. Бытовые заклинания по силе были ей доступны, но и все на этом. А ей хотелось боевых! Ее косые и кривые плетения разваливались, не дожидаясь окончания упражнения. От помощи она отказалась в крайне недружелюбных выражениях. Мучилась, сидела часами, и бормотала зло, что все силы нищей бродяжке достались, а она, законная дочь благородного рода, осталась почти без дара.
Почему люди часто хотят того, что никак и никогда им не дастся в руки?
Надо же соизмерять возможности и желания. К чему мечтать о несбыточном? С кривыми ногами в танцовщицы не возьмут. Я не злорадствовала, мне ее было очень жаль. Моей заслуги в большом даре нет. Чем тут кичиться? Девчонки даже пытали меня, не потоптался ли в нашем роду сильный маг, не согрешила ли бабушка или маменька.
Не знаю насчет бабушки, а маменька запросто могла и не такое учудить. Мне и самой стало любопытно. Ведь ничего особо сложного нет – если отец посылал деньги, а они возвращались, то в журнале на почте должны быть записи. Адрес известен, фамилия получателя, примерные даты тоже, адрес отправителя узнает любой подручный. Это меня Бертиль надоумила, купеческая дочка все-таки. Мне бы и в голову не пришло, что можно дать агенту подобное поручение.
Зато появился еще один повод зайти в комиссионную контору. Один агент отправится в Крейц, по старому бабушкиному адресу. А второй в Грамам, домой. С особым поручением и письмом. Да чтоб письмо в руки никому не попало, кроме Гвеля. И над текстом пришлось посидеть и подумать, чтоб Гвель понял, в чем дело, а чужой любопытный нос не догадался. И деньги, чтоб братику хватило добраться до столицы, мне же все время жалованье шло, я и потратила совсем немного. Хватит уже снять комнату на первое время. Приедет с шиком, и на дилижанс, и на ночлег, и на еду хватит! Заодно велела брата подстричь, отмыть и переодеть, знаю я, как на нем одежда горит. Сильно ли он изменился за эти четыре месяца?
Вместе дождемся вступления в наследство, а там посмотрим, как все сложится. Смогу устроить его в коммерческое училище, а захочет, так в военное или мореходное. Но лучше в коммерческое, имущества же ужас сколько! Управлять надо. Вряд ли Гвель захочет просиживать штаны над горой пыльных учебников в академии, даже если у него магия обнаружится в крови. У меня же нашлась!
Так сладко было после утомительных тренировок ночью лежать в постели и мечтать, как славно мы с Гвелем заживем вдвоем. У нас все будет! Может, на мобиль замахнуться? Денег наверняка хватит.
Глава 13.
– Это что? – Рядом присела Ориана и пальцем провела по корешкам книг. – «Садоводство», «Сельское хозяйство в Вайне», «Лоза и ее секреты», «Как собрать урожай». Ты решила податься в фермеры? Так огненная магия и земледелие не сочетаются!
Я нехотя оторвалась от книги. Учиться вообще интересно, но, как я поняла, не всем. Лично я просто ошалела от счастья, когда в библиотеку зашла дальше первого шкафа, где стояли учебники для нас. Ориана, как и многие, учебники читала по необходимости, и ровно столько, сколько задали, ни страницей больше, а развлекаться предпочитала легкими любовными романчиками. Мне развлекаться некогда. Быть богатым легко и просто, но недолго. А вот чтоб не обеднеть, надо учиться. Если уж мне в руки попал такой кус, зубами вцеплюсь, а свое угрызу!
– Рири, что ты привязалась? Ты графская дочка, тебе во дворце местечко уже нагрели, а мне там что делать? Ни ступить правильно, ни поклониться вовремя.
– Это правильно, – кивнула Орина. – Каждый должен знать свое место. Кому-то дворец, кому-то хижина.
Я едва не хмыкнула. Ну да, хижина. В центре столицы. С пилястрами и фигурным фронтоном, с окнами, от которых разбрызгиваются солнечные зайчики. В такой хижине и она бы жить не отказалась, только кто ж ей позволит?
А что до книг, то в библиотеке гарнизона было абсолютно все. От кулинарии до архитектуры. Хорошенько подумав, я решила, что со сложным техническим производством не справлюсь, не осилю. Время только зря потрачу. А вот сады и виноградники – другое дело. Мастером я не стану, но хотя бы пойму, на что следует обращать внимание.
Да и дело, в сущности, знакомое, в огородике мы с Гвелем возились оба, петрушку с эстрагоном не спутаем. При домах гера Терран неплохое хозяйство, не оставлять же землю для пырея и лебеды. Капусту-морковку будет, где посадить. Легко заниматься приусадебным земледелием, особенно, когда самой не надо ковыряться в земле, а только пальчиком указывать, где копать, где рыхлить и что сажать. Так что я штудировала и конспектировала книги очень старательно. Где какой сорт лучше сажать, кому чего для подкормки надо, как лучше ухаживать. Книги слишком дороги, в Грамаме книжный магазин был всего один, а тут такое богатство и совершенно даром!
Я ласково погладила стопку книг.
И про несочетаемость Огня и растениеводства Ориана просто не в курсе. Сочетается, еще как! Там прямо рекомендуется приглашать магов Огня для обогрева теплиц, зарядки артефактов для создания тепловой завесы против заморозков, опять же, землю прокалить от жучков-червячков, освещение наладить, чтоб световой день продлить – много чего полезного можно сделать. А если созданы все условия, то остальное – дело природы. Вырастет, куда денется. У нас с Гвелем и так все отлично росло безо всякой магии, все-таки мать-полуэльфийка, кровь сказывается.
– А ты что пришла-то, Ориана? – обернулась я к грациозно вставшей девушке.
– Догадалась, где ты торчишь. Там тебя разыскивает агент из комиссионной конторы.
Гвель! Я вихрем собрала стопку книг, отнесла на стойку библиотекаря и побежала в канцелярию.
Увы, это оказался тот агент, которого я отправляла в Крейц. Радостное ожидание сменилось простым любопытством.
– Отчет, лея Таррен, – мужчина средних лет протянул конверт.
Я быстро раскрыла его и углубилась в строчки, исписанные мелким убористым почерком.
– Ошибки быть не может? Это точно? – подняла я глаза на агента.
– Там копии квитанций, – обиделся порученец. – Я лично беседовал с отправителем. Тот стряпчий сейчас отошел от дел и живет к Крейце.
Я села на жесткий стул и задумалась. Ну, маменька, ну, коза блудливая! Это ж надо было ухитриться!
Порученец переступил с ноги на ногу и красноречиво кашлянул. Да, время деньги. Особенно для того, кого ноги кормят.
– Оплата, как договорились. Премия за молчание, – я отсчитала несколько золотых. Жалко было, сил нет!
– Дела наших клиентов совершенно конфиденциальны, – кивнул агент.
– Вы понимаете? – уточнила я.
– Да что ж тут непонятного, за такие сведения можно головы лишиться, так что в моих интересах о поручении забыть. И вас я, лея, никогда не видел. И в Крейц не ездил!
Я не поверила, уж очень воодушевленным он выглядел. А сведения, что он принес, можно было продать очень, очень дорого. Поэтому я молниеносно приставила кинжал к его шее.
– Не в моих интересах трепать языком. Но если где-то пройдет слух, хоть один намек, знаю, кого искать и убью!
– Да что вы, лея! Я могила! – встрепенулся он.
– Или будешь там, – кивнула, убирая кинжал.
Интересно, смогла бы я его убить?
Смогла бы, решила я. Ради собственного спокойствия.
Высший лорд, мать мою! Закуролесила с женатым лордом из высших, кузеном короля! Да как такое вообще могло произойти? Как жена не смотри коршуном, а муженек смазливую эльфийку не пропустил. Сделал ей ребеночка. Меня. С женой не развелся (было бы ради кого), драгоценностями не осыпал, ребенка не признал, но деньги на пропитание стряпчему велел посылать неукоснительно. Не слишком много, но вполне достаточно для скромной жизни в Крейце. Условием было жить там и не высовываться. А маменьку любовь на подвиги потянула, она поехала в Тарниц, потом с Гвелем в животе вернулась, родила и снова помчалась личную жизнь устраивать.
Бабушка подняла нас с Гвелем с тех денег. Хорошее было время. И детство у меня было безоблачное, пока маменька не осчастливила нас близняшками. Бабушка пожила б подольше, если б не эти два исчадия ада. Близнецы, а ничего одновременно не делали, если одна спала, вторая орала. Мне было всего десять, я помочь особо не могла, следила за восьмилетним тогда Гвелем. Поскольку алименты стряпчий переводил бабушке, то с ее смертью кончились и выплаты. Судьбой ребенка лорд не интересовался, стряпчему и подавно было все равно, что за выплаты, за что, может, это пенсия старушке шла за долгую верную службу? Маменька продала бабушкин дом и уехала в Грамам, к будущему папаше будущего Тима.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
