Я буду нежен

– А позвольте мы сами покажем вам котиков, госпожа? – неожиданно изрёк брюнетистый симбионт и вместе с напарником рухнул на четвереньки с громким «мяу», от которого у любого кота случился бы сердечный приступ.

Я шарахнулась от этой парочки так резко, что нечаянно впечаталась в Дайрона.

– Вы не ушиблись, госпожа? – сдержанно уточнил он, придержав меня за талию.

– Нет, всё в порядке, – быстро отозвалась я и обратилась к «котикам» у моих ног: – Чак, Ронни, встаньте немедленно!

В голову прочно засели имена, данные им Алисией. Мысленно я уже называла их именно так.

У Дайрона почему-то перекосилось лицо. Такое чувство, что эти имена ему жутко не нравились. Или одно из них.

– Цель нашей жизни – угождать вам, милая госпожа! – мурлыкающим тоном отозвался блондин.

Они оба поднялись на ноги.

– Мы знаем, что вам нравятся пушистики. И тоже очень хотим нравиться нам, – пояснил брюнет.

Лучше бы они молчали…

– Госпожа, могу я обратиться к вам с просьбой? – неожиданно заявил Дайрон.

– Да, конечно, – отозвалась я.

– Смените имя Ронни на другое, – заявил он.

– Почему? – не удержалась я от любопытства.

– Так звали моего убитого друга, – глухо пояснил парень.

– Оу… – посмотрела я на него с сочувствием и согласилась: – Ладно, хорошо. Но предложи тогда взамен другое.

Откуда я знаю, какие тут имена в ходу?

– Чак – это брюнет, верно? – спросил Дайрон.

– Ну да, – кивнула я.

– Тогда блондин пусть будет Даком. Чак и Дак, – подобрал вариант парень.

– Я не против. Пусть будет Даком, – повела я плечом и на всякий случай уточнила: – Парни, вы ведь не возражаете против таких имён?

Куклы куклами, но вдруг у них в мозгах имеется что-то наподобие личности? Самосознание, самоопределение и всё такое. Ведь они, хоть и искусственно сделанные, всё же живые.

Судя по отстранённым лицам, им было всё равно.

– Как пожелает наша прекрасная госпожа! – заверил брюнет.

– Госпожа, вы вернулись! – раздался мужской голос.

К нашей компании подбежали трое молодых парней лет двадцати трёх, в коротких туниках, не скрывающих мускулистые бёдра и едва прикрывающих ягодицы.

Все довольно симпатичные, с рельефными фигурами. Один – рыжий с короткой стрижкой, второй – блондин, кудрявый, как одуванчик, и третий – длинноволосый брюнет с волосами, забранными в хвост на затылке.

– Госпожа! – все трое рухнули передо мной на колени.

Симбионты легко последовали их примеру, быстро принимая царившие в этом доме порядки.

А Дайрон так и остался стоять, сверля меня непокорным взглядом.

В голове вдруг помутилось, мир вокруг поплыл, и я почувствовала, что теряю сознание, падая в надёжные руки своего девальрона, который успел меня подхватить.

Глава 12. Ужин

Натали

*

– Натали! Натали! – в плотном тумане кто-то настойчиво звал меня по имени и нажимал на разные точки на моём теле – на руках, шее и голове.

А вдобавок ругался с тем, кто похлопывал меня по щекам:

– Уберите от неё свои руки, болваны! Не симбионты, а олигофрены какие-то! Хватит бить её по лицу, это не поможет! А вы чего застыли, гаремники? Не нужно здесь своими тогами трясти, вызывайте врача, срочно!

Тут раздался ещё один мужской голос, робкий и растерянный:

– Парни, вы бы отошли от неё – все трое. И симбы, и ты, девальрон. Пусть она немного спокойно полежит на кровати. Для госпожи это нормально: в последний год она примерно раз в месяц в такие обмороки грохается. Приходит в себя всегда через пять минут. Это последствия передозировки миктином. Когда-то ей выписали эти таблетки, но она ими злоупотребляет. И категорически запрещает нам вызывать врачей и ставить в известность её отца.

Ещё один голос – грустный и подавленный – добавил:

– Конор прав, парни, лучше вам к ней не лезть. Три недели назад среди нас был ещё один гаремник – Виктор. Он пожалел госпожу во время её очередного обморока и вызвал врача. Хозяйка после этого так разозлилась на него, что избила чуть ли не до смерти. Она сделала из парня инвалида. Его отправили в интернат для малоимущих, на дожитие.

– Вот как? – руки, приятно растирающие мне виски, тут же исчезли.

Распахнула глаза и увидела перед собой лицо Дайрона.

С каким же презрением он на меня смотрел…

От этого тяжёлого, осуждающего взгляда захотелось хлопнуться назад в спасительный обморок.

– Как вы себя чувствуете, госпожа? – услужливо поинтересовался один из гаремников, рыжий.

– Не знаю, – честно ответила я. – Вроде нормально.

Щёки горели после тяжёлых мужских ладоней, а так вроде ничего. Разве что руки немного дрожат.

Только сейчас сообразила, что меня не просто принесли на кровать, а подложили под ноги кучу подушек – чтобы приподнять нижнюю часть туловища и направить циркуляцию крови в мозг.

– Мы не звонили врачам и вашему отцу, как вы и приказали, – доложил он.

– Хорошо, – сдержанно кивнула я. Внимание от медиков и от родителя Натали мне сейчас точно не нужно.

– Наверное, вы испытываете слабость, – осторожно высказал догадку кудрявый блондин.

Прямо в точку попал.

Я кивнула.

– У вас это часто бывает после… такого рода отдыха, – мягко подобрал он слова. – Вам нужно поесть, и вы будете в полном порядке.

– Да, ты прав, – согласилась я, ощутив голод.

– Сейчас мы организуем ужин, госпожа! – заявил рыжий и метнулся куда-то из комнаты.

Длинноволосый брюнет вышел вслед за ним.

А блондин подхватил меня на руки и усадил на соседний диван – кожаный, мягкий и комфортный.

– Напомни, как вас троих зовут? – спросила я этого симпатичного одуванчика.

Если что, буду валить всё на амнезию на почве обморока. Мне можно. Не думаю, что здесь кто-то этому удивится.

Парень немного подзавис от вопроса и осторожно уточнил, боясь вызвать мой гнев:

– Здесь нас четверо. Я Каспер. А как зовут симбов и девальрона, я пока не знаю.

– Это Чак и Дак. И Дайрон. Их имена я помню. Я имела в виду тебя и тех парней, которые вышли из комнаты, – пояснила я.

– А, понял, – кивнул блондин. – В общем, я Каспер. Рыжий – Конор, черноволосый – Арай. Если хотите, можем круглосуточно носить на груди бейджи с именами.

– Нет, этого точно не надо, – мрачно хохотнула я.

Тем временем в комнату вернулись Конор и Арай, причём не с пустыми руками, а с подносами, уставленными едой.

А дальше события приняли совершенно неожиданный поворот.

Безо всяких предисловий, привычным движением блондин стащил с себя тогу и кинул её на кресло, оставшись в… как бы это назвать… даже не в трусах, а в набедренной повязке.

После чего, поиграв рельефными мускулами, встал на четвереньки прямо возле моих ног, развернувшись боком к дивану.

А рыжий и брюнет принялись спокойно и шустро раскладывать тарелки и салатники с едой прямо на его широкой спине, как на столешнице.

Симбионты быстро просекли правила этого дома и с готовностью проделали то же самое: разоблачились до трусов и встали на четвереньки, образуя вместе с Каспером «столик» в виде буквы П. Ещё и улыбались при этом как ненормальные.

Я была настолько ошарашена таким поворотом, что не сразу вышла из ступора.

Дайрон тоже был в шоке. Его лицо перекосилось от отвращения.

Бросив на меня взгляд, как на мерзкую мышь на диване, он резко развернулся и вышел из комнаты. Я даже сказать ничего не успела.

– Будете его наказывать за своеволие, госпожа, или сначала покушаете? – уточнил Арай.

Глава 13. Мейсон

Дайрон

*

Какой же я идиот, что повёлся на ангельскую внешность и кроткий взгляд своей новой госпожи.

Как оказалось, за совершенно невинным обликом скрывалось настоящее чудовище.

Избить своего гаремника до инвалидности только за то, что он осмелился вызвать ей врача! И так унижать тех, с кем она проводит ночи – делать из мужчин живые столики, подставки для еды! А сколько ещё чудных открытий мне предстоит сделать об этом «ангеле»…

Если она думает, что может сломать меня так же, как Конора, Каспера и Арая, то глубоко заблуждается. Уж лучше тюрьма и исполнение смертного приговора, чем жизнь в таком аду.

– Вы заблудились? – в коридоре ко мне подошёл мужчина лет шестидесяти. Невысокого роста, худой, седовласый. Весь какой-то затюканный. Во взгляде сквозит настороженность.

– Не знаю, – честно отозвался я.

Чтобы заблудиться, надо изначально понимать, куда направляешься. Я же шёл куда глаза глядят.

Кинув внимательный взгляд на мой рабский браслет, старик догадался:

– А, ясно, вы девальрон. Что ж, добро пожаловать в особняк леди Ланир. Я Мейсон, управляющий. Госпожа дала вам разрешение покидать её комнату?

– А на это ещё и специальное разрешение надо? – нахмурился я.

– Вам лучше вернуться к ней, и как можно скорее, – посоветовал он. – Наша госпожа страшна в гневе. Лучше не нарываться, молодой человек. Иначе лишение еды – это самое мягкое, что может вас ожидать.

– Я вас услышал и принял к сведению, – ровным тоном ответил я. – Где тут можно перекусить? И где покои гаремников? В особом крыле?

– Вы меня не поняли, – с сожалением покачал головой Мейсон. – У гаремников здесь нет никаких прав и тем более комнат. Им выделены отделения в шкафу в комнате для прислуги. Там они хранят свою одежду. Питаются на кухне, если разрешит хозяйка. Спят на полу – в комнате госпожи или в коридоре. Если повезёт – в её кровати. Туалет и душевая кабинка – общая для всего персонала, и для гаремников в том числе. Относительно вас пока не было никаких распоряжений, девальрон. Госпожа уже дала вам имя?

– Оставила прежнее. Дайрон, – глухо представился я, переваривая услышанную информацию.

В голове не укладывалось, что во всём этом огромном особняке не нашлось отдельных комнат для тех, кто радует госпожу по ночам.

– Вы очень необычный девальрон, Дайрон. Реагируете на всё чересчур эмоционально и далеки от смирения, – подметил управляющий. – Видимо, вам провели не слишком качественную мозговую коррекцию. Даже не знаю, хорошо это или плохо. Позвольте дать вам совет: примите новую реальность и не впадайте в отчаяние. Проявляйте послушание госпоже, и скоро всё станет привычным и обыденным. Иначе окажетесь в доме для инвалидов.

– Да, мне уже рассказали историю про Виктора, – невесело усмехнулся я.

– Не повторяйте его ошибок, Дайрон. Вот, держите, – он вытащил из кармана и протянул мне шоколадный батончик в прозрачной упаковке. – Съешьте скорее и возвращайтесь к госпоже. Только не говорите ей, что я вас покормил, ладно? Иначе леди Ланир прикажет меня выпороть.

– Благодарю, но не надо, – отказался я. Судя по болезненному виду этого пожилого мужчины, он слишком плохо питался. Я не мог забрать у него этот шоколад.

– Как пожелаете, – не стал спорить Мейсон. Сунув батончик назад в карман, он показал мне на комнату, из которой я вышел: – Возвращайтесь. И не нарывайтесь на неприятности, Дайрон. Самый сложный день для вас будет этот. Потом привыкнете. Все привыкают. Идите!

Поверить не могу, что вся эта дичь обрушилась на мою голову. Ещё вчера я был свободным человеком, а теперь до конца дней мне предстоит терпеть унижения.