Что нельзя купить — книга №4 серии «В Городе Дождей»

…Орлов, по обыкновению, был само обаяние и сама приветливость.

–Черт возьми, ребята, как я счастлив снова видеть вас вместе!

Ольга не могла не улыбнуться в ответ (наверное, на белом свете не существовало человека, который бы остался равнодушен к такой улыбке "гюрзы") и даже позволила Дмитрию вполне галантно (и невинно) чмокнуть себя в щеку.

–Мы тоже почти счастливы, "гюрза", – улыбка Кирилла, увы, была несколько натянутой, – Если б не один крошечный нюанс…

Дмитрий моментально посерьезнел.

–Я все понимаю. Так просто вы бы не пришли… Но проходите, – широким жестом гостеприимного хозяина он указал в сторону единственной комнаты своей "хрущобы", – Сейчас организуем чайку и все обсудим, так?

Ясный, чуть смешливый взгляд светло-шоколадных глаз остановился на ее лице, и она опять не сумела удержать легкой улыбки – из всех друзей Кирилла Орлов был, пожалуй, самым обаятельным.

Наконец, все втроем устроились за столом в обставленной скромно, тем не менее очень уютной комнате, и Орлов снова – уже без улыбки, – посмотрел на Кирилла.

–Ну, валяйте. Нагружайте верного друга своими проблемами.

Кирилл слегка усмехнулся.

–Давно не участвовал в разборках с братвой, Димон?

Взгляд Дмитрия стал более пристальным.

–А что? Предоставился шанс поучаствовать?

–Предоставился шанс разобраться, – спокойно ответил Кирилл, – С одним авторитетом. О "Громобое", думаю, слышал?

Теперь усмехнулся Дмитрий. И тоже довольно холодно.

–Больше, чем вы, ребята. думаете. Не только слышал, но и баланду с ним хлебал… недолгое время, – он бросил на Ольгу короткий взгляд. Она еле заметно кивнула – от Кирилла ей уже было известно, что "гюрза" год провел в местах, не столь отдаленных, по обвинению в превышении пределов необходимой обороны и неосторожном убийстве. Позже обвинения с Дмитрия по протесту, вынесенному прокуратурой, сняли… да кто еще снял бы горькую накипь с его души? – Так вот, Гоша Громов одно время парился в СИЗО. По пяти или шести, точно не помню, пунктам обвинения. Контрабанда, вымогательство, тяжкие телесные… вроде даже, пардон, Оленька, изнасилование (она почувствовала, как Кирилл сильнее сжал ее ладонь). В результате же, ребята, не смейтесь, осталось одно обвинение – в незаконном хранении огнестрельного оружия. Заметьте, не ношении даже, а всего лишь хранении!

Кирилл кивнул.

–Условным сроком отделался?

–И тут же под амнистию попал, – "гюрза" невесело усмехнулся, – В связи с чем и судимость с него сняли… ну, ладно, – он взъерошил пятерней свою густую соломенную шевелюру, – Дела это прошлые… Сейчас "Громобой", вроде, у "Гвоздя" на подхвате, кто-то вроде его первого зама? И что, на кого-то он наехал?

–Именно. На нее, – подтвердил Кирилл.

–На тебя?! – лицо Дмитрия, повернувшегося к Ольге, выражало неподдельное изумление, – И в связи с чем же? Неужто и тебя, красавица, потянуло в коммерцию?

Теперь уж и она не смогла сдержать смешка.

–Из меня такой же коммерсант, как из вас, ребята, солисты балета.

Кирилл фыркнул и едва не расплескал чай из кружки, поднесенной к губам.

–Да уж, – удрученно заметил Орлов (в его глазах опять замелькали смешинки), – Бились, бились со мной лучшие хореографы страны, да так ничего и не добились… плохой из меня танцор…

–Брось, "гюрза", – сдавленно, явно сдерживая смех, попросил Кирилл, – Все, между прочим, гораздо серьезней.

И Дмитрий мгновенно посерьезнел (хотя, Ольга подозревала, все же не до конца).

–Тогда в чем дело?

–Не в "чем", а в "ком",– Кирилл поставил чашку с недопитым чаем на стол и, ненадолго повернувшись к Ольге лицом, опять посмотрел на Орлова, – В ней самой.

–Ясно, – спокойно кивнул Дима, – Значит, все, как в песне поется? Нельзя, мол, быть на свете красивой такой и не принадлежать при этом нашему мордатому казанове? Все так?

Она ощутила, что краснеет, и краем глаза уловила, что и щеки Кирилла (по-юношески бархатистые) покрылись легким румянцем.

–Понятно, – Орлов скрестил руки на груди, – И насколько далеко все зашло? По-видимому, далеко?

–Он угрожал мне сегодня, – неохотно выдавила она из себя, – Кислотой.

–Чем-чем? – Дмитрий вскинул брови.

–Угрожал, что "умоет" ее кислотой, – негромко пояснил Кирилл, – И не только ее, но и ее маму…

–Если я с ним, в общем…

–Всё ясно, – вздохнул "гюрза", – Случай тяжелый, налицо явная патология… хотя, – с прищуром посмотрел на нее, – Отчасти я бедолагу понимаю…

"Но у тебя на его месте было бы куда больше шансов, несмотря на отсутствие толстой золотой цепи на шее и черного БМВ", – мелькнула у Ольги крамольная мысль, и, похоже, она снова чуточку покраснела.

–Только одно неясно, – добавил Дмитрий. – Как ты с ним ухитрилась пересечься? Через кого-то из подружек, наверное?

–Да через этого рыжего недотепу, – с досадой сказал Кирилл, – Он ухитрился влезть аккурат под колеса громовской "тачки"…

–Громов бы его просто… убил, по крайней мере складывалось именно такое впечатление, – тихо сказала Ольга, не глядя ни на Дмитрия, ни на Кирилла, -Ну, я и вступилась…

–И пообещала с ним поужинать, – "невинно" заметил Кирилл.

Она бросила на него сердитый взгляд.

–Я же тебе говорила – только чтоб отстал!

–Все понятно, – усмехнулся Орлов, – Вот еще один человек, познавший на своей шкуре, куда ведут благие намерения, и что ни одно доброе дело безнаказанным не остается…

–Ладно, – Кирилл легонько приобнял ее за талию и опять посмотрел на Орлова, – Давай по существу. "Ржевский" нам поможет или своими силами придется?

Орлов пожал плечами.

–Кто способен предугадать действия шефа? Но, что бы он ни решил, – ей опять была подарена суперобаятельная улыбка, – Ты, детка, не волнуйся. Двое защитников – то есть, Студент и я, – уже на твоей стороне.

–И это, между прочим, немало, – добавил Кирилл вполне серьезно.

* * *

3.

…Проснулся он с дикой головной болью, сухостью во рту, дискомфортом в желудке и прочими "прелестями" похмельного состояния. Причем, лежащим поперек кровати, да еще и в верхней одежде – рубашке от Кардена (шелковой) и брюках от своего французского костюма.

Однако, ботинки аккуратно стояли в уголочке. В том состоянии, в каком он, "Громобой", вернулся из турне по ночным заведениям, вряд ли он способен был даже шнурки на своих ботинках развязать.

Следовательно, братва, доставившая его дома, помогла. Надо ребятишкам премию выдать за заботу…

…Шаги. Светка, домработница. Ладненькая такая, аккуратная симпампушечка…

–Доброе утро, Игорь Анатольевич, – на румяном личике приветливая улыбка.

Он бросил взгляд на свой "ролекс" (опять же, лежащий на месте – на прикроватном столике).

–Скорее день, – сел на кровати.

Светуля, добрая душа, понятливая и расторопная, уже вкатывает в спальню столик на колесиках, а столике – кофейник, плюс стакан с чистой холодной водой и пара таблеток "Алка-Зельцера" (наивная душа! Пусть этой химией немцы или кто там еще травятся, а у русских, как водится, клин клином вышибают. В баре на такой случай обязательно стоит "пузырь"…)

–Спасибо, лапочка, – буркнул Гоша,– Свободна покуда… но будь неподалеку!

Кивнула понимающе и бесшумно удалилась.

До туалета он добрел с трудом, потом направился к бару… после этого жизнь уже казалась не такой беспросветной.

Даже аппетит появился.

Вызвал опять Светку. Ну, у той уже всё горячее, с пылу, с жару… плюс ледяная бутылочка "Kozelа".

Черт, что-то он, Гоша Громов, в последнее время частенько надирается… А все почему? Нет, точно порчу на него навели… Когда это было, чтобы он из-за бабы (да нет, девчонки почти!) так мучился? Вот и вчера почему нажрался? Как вспомнил ее взгляд, которым она его окинула, уходя… прямо хоть в петлю!

И не нашел ничего умнее, как совесть свою нечистую водкой заливать (или виски он вчера собачил? Точно… то-то во рту омерзительный привкус самогонки…) Да потом еще и дозу порошка нюхнул… шлюха какая-то предложила. Эта же шлюха ему долго и подробно объясняла, что на него, "Громобоя", и впрямь навели порчу… враги, конечно.

А он в этот бред поверил? Черт, тут и не в такой бред поверишь! Шеф заявил, что у него, "Громобоя", башню снесло, но шеф даже сам не догадывается, до какой степени… (А узнал бы – пожалуй, от дел бы своего первого зама отстранил, в санаторий бы отправил для нервных психов…)

Хотя… может, все еще образуется? Девчонка-то, в конце концов, дала согласие с ним уехать – к морю, к солнышку, в почти райское местечко… Поумнела, выходит. Или это оттого, что он, фигурально выражаясь, нож ей к горлу приставил?

Да ладно! Есть, мягко говоря, чудаки, попросту не понимающие своего счастья. Вот и девочка эта… Уж он-то, "Громобой", ей сумеет доказать, как правильно она поступила, согласившись на его предложение.

Он ведь куколку не на одну-две ночки хотел… Он хотел ее уже пока не надоест. Да, именно. Чтоб вся братва полюбовалась, чтоб все слюной изошли… он ее и разоденет, и личного стилиста с личным массажистом ей наймет, цацками увешает, он…

Стоп. А что он, собственно, размечтался? Кто даст гарантию, что сучка вчера, наплевав на его угрозы, не помчалась-таки в милицию? Ну, кто?..

Да сами ж менты, мать их ети! Если б она на него, "Громобоя", заявила, то первый же звоночек сделали бы… кому?

Верно, ему. Ему им же прикормленные собачки ментовские и позвонили бы…

…Услышав трель мобильника, "Громобой", похоже, даже чуть вздрогнул (вот до какой степени себя накрутил, а? Нервы абсолютно ни к черту. Хотя с похмелья обычно так и бывает…)

Громов неверными пальцами ухватил телефонную трубку (даже не взглянув на определитель номера), пробубнил: "Але-у",

а в следующую секунду едва не подскочил в кресле, где устроился, словно получил этакий бодрящий душ. Прохладный.

–Игорь? – мелодичный и мягкий женский голос. В последнее время лишь один человек (одна девушка, так точнее) называл его Игорем. Но как она узнала номер?

В следующую секунду "Громобой" облегченно перевел дух – ну, точно, с похмелья "крыша" у него слегка сдвинулась – он ведь в каждой своей визитке, что прикладывал к подаркам, этот номерок специально желтым маркером помечал! Правда, почти разуверился, что она таки позвонит…

Однако, позвонила, куколка. Как говаривал один бывший Гошин кореш – "мир полон чудес".

Хотя при ближайшем рассмотрении никаких особенных чудес-то и нет. И звонок Оленьки Снигиревой есть лишь результат вчерашнего внушения, сделанного Гошей распрекрасной, опять же, Оленьке…

Хотя, что греха таить, приятно… весьма, весьма… сознавать, что эта красотка все-таки не совсем дура…

–Игорь? -уже менее уверенное, – Вы меня слышите? Это Ольга… Ольга Снигирева.

–Да-да, конечно, – пробормотал "Громобой" поспешно – черт, размечтался! – Да, Оля, прекрасно слышу…

–Ваше предложение… оно, думаю, остается в силе?

Его… предложение? А, ну, конечно, поездка к морю… Она еще спрашивает? Вопрос в другом – не передумала ли девочка?

–Конечно, в силе, – довольно резко ответил Гоша, – Между прочим, чем быстрее мы уладим формальности, тем быстрее улетим.

–Как раз насчет формальностей я и звоню, – ее голос повеселел или ему это только показалось? – От меня требуется загранпаспорт или что-то еще?

Неожиданно Гоша проникся глубокой нежностью к этой святой простоте. Какие, на фиг, паспорта? Фигня это, формальности, когда есть "бабки"… она ему нужна! Только она! Собственной персоной, только и всего…

Так нужна… ну, мочи нет! Просто необходима!

Но… ладно. Он согласен потерпеть… день или даже два. Что, теперь это играет значение, что ли? Ни малейшего!

А вообще девочка кое в чем права. Кое-что оформлять придется (к примеру, билеты на самолет, разумеется, первым классом (иным "Громобой" в течение последнего времени и не летал).

Он опять взглянул на часы. Что ж, права лапочка – улаживанием всей этой бюрократической тягомотины можно начать заниматься прямо сейчас…

А после… "Громобой" даже мечтательно прикрыл глаза. После она уж наверняка ломаться не станет, когда он предложит ей пообедать тут, у себя. Да, именно здесь.

Его Светулик расстарается – за дополнительное вознаграждение она способна чудеса творить! По этой причине Гоша даже относился к ней с уважением, и хоть бабенка она еще не старая (всего-то тридцать один) и очень аппетитная, ни на каких интимных услугах не настаивал, ибо шлюх-то кругом полно (в последние годы их, пожалуй, даже избыток), а вы вот найдите такую домработницу – шуструю, расторопную, работящую, да еще чтоб готовила лучше всех этих хваленых дорогостоящих поваров с дипломами! И при этом с первого взгляда предугадывала желания хозяина, и нос не совала, куда не следует, и языком не трепала…

Сокровище, словом. Истинный клад его Света. Он бы, наверное, даже женился бы на ней, если б не знал, как бабы меняются в худшую сторону после замужества (у "Громобоя" имелся, увы, горький опыт – как-никак, почти пацаном (двадцати одного даже не исполнилось) охомутала его одна курва, о которой он иначе, как с зубовным скрежетом, сейчас и не вспоминал).

К тому же Светка была замужем. Причем, за человеком, абсолютно никакого отношения не имеющим к братве. "Ботаником" очкастеньким, инженером-программистом…

"Громобой" порой удивлялся – ну что такая во всех отношениях славная бабенка нашла в щуплом инженеришке с грошовой зарплатой? Ладно, был бы ее муж адвокатом, к примеру… Громов отюдь не питал предубеждения к этой братии – в свое время его адвокатишко оказал ему поистине неоценимую услугу – когда Гоша был еще слишком молодой и глупый и не понимал – выскочек оч-чень быстро пожирают…

Конечно, за свою услугу тот адвокат (по фамилии Иванов, а по имени-отчеству Семен Абрамович) ободрал "Громобоя" как липку, но… деньги, в конце концов, дело наживное. Да ведь скольких ментов (похеривших вещдоки), прокурорских следователей (несколько изменивших протоколы допросов свидетелей) и, наконец, судейских (попросту не принявших в качестве доказательств его, Громова, вины определенных обстоятельств дела) пришлось этому Абрамычу подмазать!

То-то.

Деньги, в конце концов, что? Правильно, дело наживное. А вот свобода – это штука, как выяснилось, дорогая…