– Кир, остановись, – попросила тихо и тонко, – Остановись.
Перехватила его взгляд бешеный и поймала момент, когда он резко успокоился. Так же как и завелся. Словно зверь внутри него рыкнул в последний раз и присмирел, глядя на девушку.
Кирилл вывернул руль и тормознул на обочине под какофонию чужих клаксонов. Включил аварийку, открыл окно и, достав пачку сигарет из бардачка, выбил одну, чтобы жадно закурить.
Сизый дым поплыл по салону, запершил в горле. Тая часто дышала, стараясь не расплакаться. Испугалась. А еще ей так обидно было, что он только из-за денег пришел. Она умом понимала, что по- другому и быть не могло, но проглотить это в очередной раз. Черт…
– У Соколова есть выход на одного нейрохирурга в Японии. Он предложил помочь с бабушкой. Просто так, в память об отце. Из клиники ответ уже пришел, что шансы есть… Как я могу не попробовать. Самой мне никак, даже с кучей денег к нему не попасть. Так что не трясись за свои акции чертовы. Я ведь обещала же…Я сдержу, все твое, – затараторила сбивчиво Тая, теребя дрожащими пальцами ремешок сумки, – Все, поговорил? Теперь выпусти меня! Я такси возьму, – дернула дверную ручку, но она не поддалась, – Ну?! – дернула еще раз. Подбородок задрожал.
Кир молчал, странно смотря на нее. Глаза будто абсолютно черными стали.
– Тайка, давай все заново, – сдавленно пробормотал, – Я за эти месяцы передумал, пиздец…Тая…
Тая замерла, ошарашенная. А через секунду его лицо уже расплылось у нее перед глазами из-за соленой пелены.
– Я тебе уже все сказала тогда! Знать, что ты ради денег – это такое унижение…Я с ума сойду, я так не могу!
– Да бля, я не… – снова подался к ней Кир, но Тая выставила вперед руки, продолжая.
– Я не поверю, не надо! Больше не о чем говорить. Выпусти…Выпусти меня! – опять задергала дверную ручку.
Но Кир вместо этого отвернулся, сжав челюсти, и выжал газ, стартуя и резко вильнув в ряд.
– Все, успокойся. Едем без разговоров. Только одно – раз так, не смей больше хоть одна с Соколовым встречаться. Бери Картаполова или кого-то из его конторы, поняла? – резанул по всхлипывающей Тае взглядом.
– Хорошо, – пробормотала устало девушка.
Прикрыла глаза. Внутри будто вакуумом вытянуло все. Черная пустота. Кир включил музыку. Но даже она не могла заполнить повисшую между ними вибрирующую тишину.
3
– Привет, бабулечка, ну как ты? – Тая склонилась к Лидии Михайловне, поцеловала в морщинистый лоб, а потом, приставив к больничной койке стул, села как можно ближе и обеими руками сжала сухую слабую ладонь старушки.
Все это время Лидия Михайловна растерянно наблюдала за ней своими блеклыми глазами. Нахмурилась в попытке узнать, а потом заулыбалась.
– Леночка, дочка, ты пришла, – залепетала радостно, – А я думаю, где ж ты ходишь, пока я тут. Лежу одна да одна. Скучно мне, дочка, от безделья с ума схожу. Может заберешь меня, а? Там поди уже полоть надо. Тяжело ж одной! Ночку-то доишь? Ты только банки не забывай кипятить, скиснет же…
Тая, устало вздохнув, молча кивала и гладила старушечью руку, разглядывая на ней темные пятна времени. Ей нечего было сказать. Пытаться донести, что она не Лена, ее погибшая мама, а Тая – внучка, было бесполезно.
Лидия Михайловна тяжело восстанавливалась после перенесенного инсульта. Она могла немножко ходить, говорила, но левая половина тела все равно плохо слушалась ее. Мыться самой, как и много других вещей, было теперь старушке недоступно. Лицо перекосило, правый глаз оказался наполовину закрыт.
Но все это было не так страшно, как то, что ментально ей становилось хуже и хуже. После кровоизлияния осталось новообразование, давящее на мозг и нарушавшее память и когнитивные способности. Оперировать никто не брался, только в японской клинике ответили, и то благодаря Соколову.
Чаще всего бабушка просто не узнавала Таю, как сегодня, путая ее то с матерью, то со своей умершей сестрой, но иногда Лидия Михайловна превращалась в натуральный овощ, бесцельно пялившийся в потолок. В такие моменты Тае было особенно страшно.
Впрочем, и когда Лидия Михайловна приходила в себя полностью, бывало не лучше. Потому что она тут же просила Таю оставить ее умирать. Плакала, что обуза и всегда мечтала отойти в мир иной быстро и никому не доставляя хлопот, а теперь сколько внучке с ней мучиться?
Лучше убиться. И она клятвенно обещала покончить с собой при первой же возможности.
Тая тогда тоже плакала и жарко переубеждала бабулю, что ей главное, чтобы Лидия Михайловна жила. Да и не в тягость она никому – благо старушка лежит в отличной клинике, а ухаживающему за ней медперсоналу хорошо за это платят.
Это были очень тяжелые разговоры, выматывающие из Таи всю душу. Именно поэтому ей так важно было попробовать вылечить Лидию Михайловну. Ну а вдруг бабушке станет лучше? Вдруг?! Слушать про "выброшусь, как только доползу до окна, на котором нет решеток" Тая уже не могла.
Но сегодня, слава Богу, их разговор протекал мирно. Лидия Михайловна давала бесконечные наставления по поводу давно проданного огорода, вспоминала бывших соседей, большинство из которых уже не было в живых, а Тая невпопад кивала, мысленно уплывая к встрече с Кириллом. Внутри нее лихорадочно вибрировало, как не пыталась она успокоиться. Пусть больно, но она была так рада видеть его.
Так соскучилась…
Он все такой же. Тепло, энергетика, тембр голоса, взгляд, запах.
Она сидела, машинально гладя бабушкину руку, и перебирала в голове каждую деталь. Не могла остановиться.
Он такой…Притягательный, уверенный, глубокий, идеальный для нее.
А еще закрытый, расчетливый, лживый…
Она бы даже эти качества ему могла легко простить, его расчетливость и лживость, если бы они не были направлены против непосредственно нее.
Тая долго думала над тем, что произошло. Над тем, что возможно именно Кирилл убил отца, а следом и служанку, и с ужасом для себя осознала, что готова была бы оправдать его.
Что верит, что даже если это правда, то значит у Кира были причины. Что он не хладнокровный монстр.
И что вот настолько слепы, фанатичны ее чувства. Что простить ему она не может лишь одного – безразличия. Того, что его чувства к ней не такие же. Что их оказывается, вовсе нет, как он сказал матери в том подслушанном разговоре.
Что ему просто нужно ее наследство и полный контроль для собственного спокойствия.
Нет, с этим Тая не могла смириться, не могла вынести. Прыгать с крыши, так вдвоем.
Через час в палату зашла медсестра, бабушке было пора на процедуры. Тая поцеловала старушку во впалую щеку, пообещала прийти завтра и покинула палату. На душе стало чуть спокойней. Под тихую, умиротворяющую речь бабули Таю хоть немного отпустило после встречи с Кириллом. Она почти взяла себя в руки, пришла в себя.
Кир в прошлом. У нее новая жизнь.
На первых порах после ухода из особняка Тихих Таю очень поддержала Захарова Варька, ее бывшая одноклассница, у которой она прожила почти месяц, пока искала себе квартиру. Потом консультации по поступлению начались. Она познакомилась с Ритой, с ребятами…
Найдя в сумке визитку нотариуса, зачитывавшего завещание, Тая пришла к нему, попросила помощи в ведении дел, и Новицкий с Картаполовым взяли все на себя. Ей лишь иногда приходилось появляться в адвокатской конторе и подписывать необходимые юристам Кира бумаги. В подробности Тая не вдавалась, она не хотела знать ничего.
Денег, которые ей приходили, было более чем достаточно. Ей не то, что не надо было больше, она пока и с этими что делать придумать не могла, копя их на счетах. Из крупных вложений лишь купила однокомнатную квартиру рядом с МАРХИ и сейчас потихоньку готовилась к ремонту, сама рисуя дизайн в свободное время. После того, как поступит, собиралась пойти на курсы вождения.
В общем у нее была хорошая, налаживающаяся жизнь двадцатилетней девушки с приятелями- ровесниками, прогулками, планами на будущее, скорым поступлением в желанный ВУЗ, отсутствием материальных трудностей и лишь одной серьезной проблемой – здоровьем бабушки.
Да, страсти не было места в этой жизни, но Тае уже и не хотелось, несмотря на юный возраст.
Она поняла, что такие слепые, сильные чувства – это больно, они дотла выжигают. Делают тебя неуверенной, зависимой, больной.
Ей это не нужно больше. Она постепенно забывает его. И скоро забудет окончательно, да?
Вот и после внезапной встречи расшатанное дребезжание внутри уже почти успокоилось…
Тая почти убедила себя в этом, пока сбегала по ступенькам больничного крыльца. На ходу полезла в сумку за телефоном, чтобы вызвать такси и поехать домой. Послезавтра последний день консультаций перед профильными экзаменами. Проект она уже сдала, но по черчению надо было кое-что доделать.
Звук автомобильного клаксона совсем рядом заставил оторвать взгляд от экрана мобильника и поднять голову.
И тут предательское сердце больно остановилось, чтобы через секунду забиться бешено и жарко. Потому что, просунув руку в открытое окно своего авто, на орущий сигнал жал Кир.
Тая застыла в смятении. Он издевается, да?!
Дел больше нет после трех месяцев тюрьмы, как мучить ее своим видом?!
– Куда тебя теперь? – Кирилл стрельнул окурок в урну и, оттолкнувшись бедром от капота машины, обошел ее и раскрыл пассажирскую дверь, с мрачным вызовом смотря на девушку, – Домой или может перекусим где-нибудь?
– Я с тобой никуда не поеду, зря ждал, – так не вовремя задрожавшим голосом ответила Тая.
– Поедешь, – ровно отрезал Кир, губы его упрямо поджались, – Садись, мы не договорили. Надеюсь, ты остыла? Я остыл. Давай сейчас спокойно. Как взрослые люди. Ты же претендуешь на то, что теперь взрослая, да, Птенец? Докажи… – усмехнувшись, кивнул на распахнутую пассажирскую дверь автомобиля.
– Я просила не называть меня так, – рефлекторно повторила Тая.
И, замявшись лишь на секунду, все-таки пошла к машине Кирилла, даже не пытаясь себе объяснить, почему вновь садится к нему.
4
– Так куда? – Тихий постучал пальцами по рулю, поглядывая на свою пассажирку.
– Домой.
– Адрес? – Кир занес руку над навигатором в ожидании.
Тая шумно раздраженно выдохнула. Она была взбудоражена, чертовски зла на Кирилла из-за того, что он так на нее давил, нервно перевозбуждена от его близости и…рада.
Да, рада, что он настаивал. Чисто по-женски это льстило и поделать с этим решительно ничего было нельзя. Все тело будто покалывало электрическими иголочками, эмоции накалялись. Хотелось хамить ему, язвить, заигрывать. Это было так не похоже на Таю. Ее несло.
– Может я не хочу, чтобы ты знал, где я живу? – выгнула девушка светлую бровь.
Кир насмешливо фыркнул и вбил ее улицу и номер дома в адресную строку сам.
– Значит можно перестать делать вид, что я не знаю, – пробормотал рассеянно и нажал кнопку зажигания.
У Таи на секунду отвисла челюсть, а потом гневно вспыхнули щеки.
– Ты даже в таких мелочах умудряешься вначале соврать, – буркнула хмуро в попытке его задеть.
– Пристегнись, – ровно приказал Кир, никак не комментируя ее выпад.
Машина резко тронулась с места, но уже через секунду перешла на плавный ход, медленно вливаясь в автомобильный поток. Будто ее вел совсем другой человек. Уравновешенный, спокойный и хладнокровный. Кир включил музыку. Что-то электронное, ненавязчивое. Тая отвернулась к окну, оперлась локтем о дверь и подставила ладонь под щеку.
Ему надо было поговорить – пусть говорит. Она и слова первой не скажет…
Тая старалась, очень старалась выглядеть невозмутимой, но то, как пекло левую половину лица от бросаемых Киром взглядов, мешало дышать. И низ живота настойчиво влажно тянуло накапливающейся тяжестью. Странно, все эти месяцы ей не особо хотелось чего-то интимного.
Она даже по Кириллу в этом плане почти не скучала, больше погруженная в душевные переживания, чем в физические.
А сейчас так резко ощущала Кира рядом. Именно как мужчину. Мысли из-за этого путались, и было немного стыдно. Тем более ей казалось по исходящей от Кира вязкой горячей энергетике, что он тоже думал именно об этом.
Все это время он просидел в СИЗО. Значит у него не было женщины?
Или были? Туда приводят? Таким, как он, наверно да…Тая закусила губу, пытаясь перебить внезапную горечь во рту от собственных мыслей. Раньше она его почему-то никогда не ревновала. Наверно потому, что слепо доверяла во всем. А теперь вдруг обожгло…
– Из-за близости к универу квартиру выбрала? – Кир откашлялся, убирая излишнюю хрипотцу в голосе.
– Да, ты против? – слабо огрызнулась.
– Нет, одобряю, – хмыкнул Кирилл, снова мазнув по ней внимательным взглядом.
Замолчали опять.
– Как курсы? – поинтересовался Кир еще через минуту.
– Консультации. Хорошо, – бесцветно отозвалась Тая.
– Когда экзамены?
– Через две недели.
– Как оцениваешь свои шансы?
– С твоими деньгами отлично. Я поступлю.
Кир издал короткий смешок и продолжил улыбаться, щурясь на дорогу.
– Они не мои, а твои, маленькая змея, – как-то очень интимно и ласково пробормотал. Снова метнул быстрый взгляд на Таю.
В зрачках Кира, в самой глубине, в этот момент вспыхнуло скрытое тепло будто огонь очага, и у девушки дыхание сбилось – мелькнувшая картинка из прошлого.
– Тайка… – хрипло.
Тая замерла, наэлектризовываясь, в ожидании продолжения.
Кирилл сделал музыку тише. Нахмурившись, нервно почесал бровь.
– Ты же хочешь быть со мной, я же вижу. Скажи, что мне сделать, чтобы ты перестала в эту игру играть. Давай нормально поговорим.
Вот так. В лоб. Опять. Он все видит, все знает про нее. Снова делает ее слабой, слабее себя. Таю окатило жаром от его слов.
– Не хочу, – с трудом просипела девушка, губы не слушались, – И я не знаю, что ты можешь сделать. Правда, не знаю. Наверно ничего, – опустила глаза.
– Тай, – Кир крепче сжал руль, от чего у него побелели костяшки, – Хорошо, давай представим, что я отказываюсь от акций, дальше-то что? Ты думала? Тебе спокойней, ок, но я-то что буду делать? Как мы будем жить?
– Я и не прошу тебя отказаться, – запальчиво вставила Тая.
– А что ты просишь? Я так тебя понял, – отрезал Кир.
