– Не! Успела. Куриный… Сейчас есть будем, ага!
Там, в Париже, Аньез готовила редко, может быть, потому что как-то было не до того, да и кафешек хватало на любой вкус и кошелек. Здесь же, наоборот – девчонку пробило на кулинарию. Почему – Бог весть… Кстати, получалось неплохо.
– Мм.... вкусно! – заценил Серж.
– А ты думал? Как работа…
– Пока никак… С обед вот загляну в адрес…
Молодой человек рассеянно открыл папку… и тут же закашлялся:
– Ч-черт! Тот самый дом! Как же я раньше-то не понял…
– Чего-чего ты там бормочешь? – насторожилась Агнесса. – Что еще за дом? А, тот… где крыша… дельфин… Я с тобой поеду!
– Зачем?
– Затем! – сказала, как отрезала.
Правда, потом все же пояснила:
– Argent – понимаешь? Деньги! Надо же зарабатывать. А у меня там подружка живет, Машка Колентьева.
– Рыженькая такая?
– А ты откуда знаешь? Ах, да… забыла, где работаешь… Ну, что? Сейчас и рванем? Набор только возьму… И переоденусь! Чай пока пей.
Набор – имелось ввиду – маникюрный…
– Я ведь за ним и заходила! А пластинки – уж так…
Но, вообще, правильно. Очень даже разумно – финансовых запасов у Сергея оставалось не так и много – рублей семьдесят.
Переодевалась девушка минут двадцать… еще и подкрасилась… Наконец, вышла – чувственная сероглазая брюнеточка, худенькая, изящная… Узкие голубые джинсы, светлая рубашка, джинсовый рюкзачок, сиреневый шелковый платочек на шее, на запястьях – браслетики-фенечки… шарман!
Соколов только рот отрыл:
– А-а…
– Это все из секонд-хенда, недорого, – с истинно французским шармом улыбнулась красотка.
Искоса глянув в зеркало, повела плечом:
– Ну, не в одном и том же ж ходить! Кстати, как я тебе?
– Très mignon! Tout à fait… (Очень миленько! Вполне…)
– Вот – то-то же! Ну, пошли.
Домчались быстро! Все тот же до боли знакомый дом, подъезд… именно отсюда, кстати, и сперли пенсионерский велик!
– Вам кого? – открыв дверь, удивленно осведомилась рыженькая, с веснушками, девушка в открытой – с бретельками, маечке и розовых шортах, с татушкой на правом плече.
– Ой… а вы, кажется, из полиции… А вы…
– Маша! – Аньез взяла девушку за руку. – Ты чего, не узнаешь? Я Агнесса! Маскеева…
– Неська! – удивленно ахнула Маша. – Да тебя и не узнать! Какая стала… ну… взрослая, что ли… Прямо мадам!
– Сама ты мадам! Ну? Долго на пороге гостей держать будешь?
Минут через десять Аньез уже делала подружке маникюр. Все же уговорила – «у тебя не ногти, а черт-те что! На указательном вообще сломан…»
– Будем наращивать! Бесплатно – в рекламных целях…
– Ну, если бесплатно… тогда давай. А вообще – я с тебя ору!
– Жиза, подружка – с'est la vie ! Да, этот вот мой друг Серж… Он тебя кое-что спросит, можно?
Так вот разговор и пошел…
Насчет потерпевшего пенсионера Маша оказалась настроена резко отрицательно:
– Сенькин, Игнат Савельевич? Да знаю – сосед. На третьем живет. Тот еще козлина. Старый, а туда же… Идешь – так и таращится! Один раз даже ущипнул за бок… да еще так больно – жесть! Я сказала, что родителям скажу – испугался… Велик? Ну да был у него какой-то, дешманский такой, старый. Он его на первом этаже к перилам цепью привязывал… Украли? Да кому он нужен-то? Ну, может, просто выкинули – козлу этому насолить. А он что, заяву написал? Вот ведь, гад… Нет, наши ребята – вряд ли. Сенькина все знают, связываться не будут… Подозрительные? А вот да – был такой, как-то не раз уже в подъезде встречала… Тоже старый, лет, наверное, сорок. Лица не вспомни, рост… ну-у… средний, наверное… ну да, средний – на голову выше меня. Фигура? Ну, обычная такая фигура… ни худой, ни толстый. Лицо… Говорю ж – не помню. Не, без бороды… и без усов, кажется… Одет? Хм… комбинезон… Да! Как маляры ходят!
Маляр!
Неприметный, не работающий в местной жилищной конторе… Сергей насторожился. Припомнил такого. Встречал! Вот здесь же, на крыше встречал! Он тогда замазывал что-то… Голубого дельфина замазал, «маячок»!
– Маша… А когда ты его видела? Вспомни, пожалуйста, поточнее.
– Ну-у… когда… – девушка смешно наморщила лоб. – Дня три назад… и еще ранее… Думаете, он мог украсть?
– Пока не знаю. А у кого из ребят можно поспрашивать? Ну, собираются, может, здесь, тусят?
– Хм… Разве – у мелких… У Кольки Кораблева из сто двадцатой квартиры, у Мельникова из сто пятнадцатой… Да они вон, на улице все – у качелей.
– У качелей, говоришь… Ага!
Оставив девчонок за маникюром, стажер быстро спустился во двор…
Разговор с ребятней у качелей почти ничего не дал. Правда, то, что похищенный велосипед был очень старым – это Сергей записал. И кое-что выяснил про лже-маляра. Ребята его тоже видели. Правда, давненько уже, где-то по весне…
По весне… Так он тогда и закрашивал дельфина…и в жилконторе не значился. Странный какой-то маляр. А, сможет быть, его просто кто-то из жильцов нанял? Или в том же МО «Жилье» взяли человека со стороны… Все может быть…
– Так, кто велик взял, не видели?
– Не, не видели. Говорим же! – Никитка Мельников – парнишка лет двенадцати – поддернув шорты, ответил за всех… что от внимания Сержа вовсе не ускользнуло. Как и быстрый взгляд, брошенный пацаном на своего более юного сотоварища – Кораблева Кольку. Колька вообще никого не говорил – лишь кивал да поддакивал.
Покусав губу, стажер убрал папку и подумал, что все равно придется опрашивать ребят отдельно – глядишь, и Кораблев разговорится… Ну, кому этот чертов «Десна» нужна-то? Ясно – просто так сперли да выкинули, так сказать – из хулиганских побуждений, досадить зануде-пенсионеру. А ну-ка – спросить!
– А он вообще как, Сенькин-то? Ну, что за человек? Говорят, не очень.
– Ха, не очень! – Никита хлопнул себя ладонями по коленкам. – Ничего себе – не очень. Да просто жесть! Ко всем пристает, до всех докапывается… Вон Машку Колентьеву, соседку, всю извел. Увидит – шипит во след, обзывается. И одета не так, и прическа не та, еще и татушки… Подружек ее – так же! А Машка – девчонка хорошая, никакая не…
Тут мальчишка сконфузился и покраснел.
– А вон ваш Сенькин, – вдруг указала рукой Колька. – Во-он, в шляпе, с пакетом. Видать, из магазина.
Серж повернул голову, увидев идущего невдалеке мужичка, весьма уже пожилого, худого, сутуловатого, с желчным вытянутым лицом и большими хрящеватыми ушами. Старый пиджак, коротковатые, такого же цвета, брюки, сандалии и длинные цветные носки! Голубая марлевая маска на подбородке…Тот еще пижон. Впрочем, без маски в магазин не пустили бы – пандемия…
– Ладно, поговорю… А к вам зайду еще – родители должны расписаться.
Быстро нагнав пенсионера, стажер нацепил на лицо самую доброжелательную улыбку:
– Игнат Савельевич? А я из полиции – как раз по вашему делу.
– А! Решили-таки заняться, наконец! – оглянувшись, Сенькин окинул стажера быстрым подозрительным взглядом. – Что-то я вас не помню… Из новеньких?
– Стажер, – доставая заверенную начальством справку, все же представился молодой человек.
Пенсионер недовольно почмокал губами – слишком уж тонкими для столь тяжелого подбородка и вытянутого мосластого лица:
– Ишь, на стажера спихнуть решили… Жаловаться буду! В прокуратуру!
– Зачем жаловаться? – стажер развел руками. – Вдруг, да я ваш велосипед и найду?
– Вот именно, что – вдруг, молодой человек! Вот именно! А вы почему без маски?
Действительно – зануда. Правильно сказал Никитка – жесть!
– Так на улице ж… Игнат Савельевич, вы, я вижу, мужчина положительный… Где б нам переговорить?
– Домой не приглашу, извиняйте! – резко дернулся Сенькин. – Сами знаете – пандемия.
– Так мы можем и на скамейке поговорить…
– Так я уже говорил с вашими!
– Но, не со мной же, – Сергей снова улыбнулся. – Много времени не займу.
Жалобщик снова дернулся:
– Нет уж, молодой человек! Опрашивайте, как положено.
Ну, зануда!
Что ж, как положено, так – как положено… А этот чертов Сенькин, похоже – жалобщик профессиональный! Ишь ты, все нюансы знает – сказал «опрашивайте», а не «допрашивайте», хотя, для обывателя – никакой разницы…
– Кого-нибудь подозреваете?
– Да многих! Девки тут ходят, не наши… к рыжей Машке, есть тут такая… та еще… И подружки ее – такие же! – пенсионер не на шутку разволновался. – Оденутся так, что… Проститутки, больше никак не сказать. Еще и разрисованные, ровно дикари какие-то! И хамят, хамят… Устал уже замечания делать! Ничего, выслежу, где учатся – и напишу. Обязательно напишу! Одна там есть – жердина длинная, все мат-перемат… Я ее запо-омнил! Вот вы, как полиция, и выясните – кто они? И проведите, так сказать, работу! Оштрафуйте за хулиганство.
– Ну, девчонки вряд ли велосипеды воровать будут, – глянув вдаль, задумчиво промолвил стажер.
– Эти – могут! – безапелляционно заявил Сенькин. – И велосипед у меня, хоть и старый, а лучше нового! В советские-то времена на века делали, не то, что сейчас. И ущерб для меня значительный, прошу отметить!
– Так в заявлении ж есть…
– И – тем не менее! Запишите!
– Хорошо, хорошо… как скажете! Игнат Савельевич… Это у вас там магазин напротив?
– Да… Сетевой, кажется… Товар – одна гниль! А цены, цены… Я туда за хлебом только хожу, так и тот – черствый!
– А когда велосипед-то пропал? Ага… понятно… Ночью, значит…
– Цепь перекусили! Это ж какая силища нужна…
– Ну, вот! А вы говорите – девчонки…
– Так это ж не девчонки – это ж курвищи! В старые бы времена их…
– Давайте еще с подозреваемыми определимся… – Сержа вдруг осенило, он даже отвернулся, чтоб не выдать себя мимолетной улыбкой. – Игнат Савельевич, тут у нас один рецидивист недавно освободился… как раз спец по велосипедам! Среднего роста, лицо неприметное, кепочка… Обычно в комбинезоне ходит, как маляры или сантехники. Кстати, как раз и может выдавать себя за маляра!
– Маляр? – неожиданно возбудился жалобщик. – Погодите, погодите… Что-то такое припоминаю. Ну, да, ну да… Знаете, в мае он несколько раз был, и еще – в июне… Мог и сейчас зайти! Я еще ему замечание сделал, спросил, когда перила соизволят покрасить, а то это ж безобразие полное! Так он ничего не ответил, так, искоса посмотрел да и пошел себе, насвистывая… Я до жил конторы пока не дошел – да там такие еще сидят черти! Им на людей плевать… плевать им на людей-то! А маляр… или кто он там… каждый четверг приходит… вечером, часов в семь, в восемь. Верно, проверяет что-то… подкрашивает. Может, в подвале где или на крыше… Так вы думает – он?
На крыше!
– Пока не знаю. Будем разбираться.
– Вы уж, дорогой товарищ, побыстрей разберитесь! А то пешком-то по магазинам тяжеловато.
– Сделаем все возможное!
– Вот-вот, сделайте… не то…
Простившись с пенсионером, Серей тут же направился к магазину… Ну, вот она – камера… А вон – еще. С этой, крайней, подъезд – как на ладони. Хорошо все видать. Отлично просто. Интересно, сразу дадут посмотреть или особое разрешение попросят?
Посмотреть дали сразу. Начальник охраны – пожилой седоватый дядечка с круглым добродушным лицом – оказался из бывших сотрудников.
– Ну, как там Петрович? Все еще капитан? Говорил же – «пятнадцатилетний»… А Федька? Ну, Михалыч… На пенсию еще не ушел?
– Достоевский? Не ушел. Все в дежурке.
– Ха! Точно – Достоевский… Тебе за какие дни надо?
– Да мне, собственно, за один…
