Строительством барок занимались местные жители. Барки возводились из соснового или елового леса на специальной платформе – на бревнах-«склизнях» – для последующего спуска на воду. Из длинных досок выкладывалось днище – широкое и плоское, сужавшееся к носу и корме. Поперек днища в шахматном порядке укладывались кокоры – среднего размера бревна с частями корня. Вертикально ставились стойки из бревен.
Обшитые досками борта были вертикальными. Носовые и кормовые закругления назывались плечами. Носовые плечи были шире кормовых на 15—20 см. Чтобы борта не распирало грузами, их сцепляли между собой оздами – деревянными брусьями. Для герметичности барку конопатили и смолили.
Внутри был сплошной трюм для груза. При загрузке центр тяжести смещался к носу. Это помогало барке держать нужный курс, придавало устойчивость на струе и облегчало управление. Сверху стелилась палуба. Руля на барках не было. Вместо него на корме и носу устанавливались потеси (поносные весла). Они представляли собой огромные весла из цельных бревен. На конце, опускаемом в воду, устанавливалась лопасть. Другой конец вырезали в форме рукояти. Барка плыла по течению (туда, куда смотрел нос), а потесями лишь направляли барку ближе к тому или иному берегу, отводя от скал и мелей.
Главным человеком на барке был сплавщик (или лоцман, как его еще называли). Фактически это капитан судна, хорошо знавший фарватер и особенности реки. От него зависело, дойдет ли барка в целости и сохранности. Сплавщику подчинялась вся команда барки, кроме водолива. Сплавщик был обязан принимать всевозможные меры к спасению барки в случае аварии, а при невозможности спасти судно покидал его последним.
Другой ответственный человек – водолив (или боцман) – отвечал за исправность барки, отсутствие течей, а также следил за грузом. Если барка разбивалась или основательно садилась на мель, то все расходились, а водолив оставался сторожить груз. На эту должность брали самых надежных и ответственных людей.
С каждым заводским караваном шла барка-казенка. На ней плыл караванный распорядитель, который был главным. Он же отвечал за финансы, рассчитывался за работу. От других барок казенка отличалась наличием каюты. Управлять казенкой было большой честью, попасть туда было непросто. Сплавщику надо было хорошо себя зарекомендовать. Также на казенках плыли косные, разъезжавшие во время сплава от барки к барке на лодках с приказаниями караванного. Косных выбирали среди лучших бурлаков.
Большинство принимавших участие в сплаве рабочих (их еще называли бурлаками) приходили из Вятской губернии.
Отправка каравана была торжественным моментом для всех местных жителей. На берег реки подтягивались все: и стар и млад. Перед отплытием священник совершал молебен и окроплял барки святой водой. Сигналом к отправке каравана служил выстрел из пушки.
Сплавом железных караванов заканчивался годовой цикл уральских заводов. Предприятия плавили металл и изготавливали продукцию, а весной загружали на барки и отправляли на продажу в европейскую часть России. Затем цикл повторялся.
Барки на реке Ай. Фотореконструкция А. В. Козлова
О людях, участвовавших в сплавах барок на Южном Урале, писал уже упомянутый выше Павел Небольсин в «Вестнике Императорского русского географического общества» (1852 г., том 4, выпуск 2). Приведу цитату из его труда.
«В Оренбургской губернии для сплава груза с горных заводов по Аю, Симу и Юрюзани бурлаки нанимаются заранее. В бурлаки здесь ходят вятские крестьяне, и преимущественно это все обитатели Нолинского уезда… К весне [бурлаки] собираются на стан, или сборное место, которым с давних времен почитается село Лудяное. Сюда приезжает заводской наниматель, именно то лицо, которое в минувшую навигацию сопровождало караван в качестве караванного смотрителя. Станом называется в селении Лудяном изба, занимаемая нанимателем, и примыкающий к ней обширный двор, могущий вместить в себе до полутора тысяч человек народа. Двор этот, в день ряды, с утра наполняется густыми толпами бурлаков, и угощение их вином лежит на непременной обязанности нанимателя, получающего на этот предмет особую сумму, которая впоследствии с бурлаков и вычитается.
Собравшийся во дворе народ шумит, толкуя и рассчитывая, сколь велик запрос надо им сделать… Наконец, выборные, старшие, или набольшие – люди, которые умели приобрести вес в бурлацком обществе и время от времени смели занять почетные почты лоцманов, унимают товарищей, входят в избу к нанимателю и объявляют ему, что ″ребята думали и порешили на том-то″. Наниматель, очень хорошо зная, что тесные обстоятельства не позволят бурлакам совершенно уклониться от работы, отказывает старшим наотрез в запрашиваемой цене и выталкивает их из избы.
На дворе снова начинаются шумные споры и, после двух-трех посольств к нанимателю, когда бурлаки увидят, что им нечего делать, кончают тем, что соглашаются на все, лишь бы всему быть по-старому, а не плоше. Обряд ряды повершается выдачей винной порции. Бурлаки, став в шеренги, подходят к ушату с водкой, получают от разливщика по стакану вина и выпроваживаются со станового двора.
Выхлопотав себе глаза, то есть увольнительные виды, получив задатки и ухитрившись придумать им полезное употребление, бурлаки собираются в путь, на заводы. Путь этот предпринимается в конце февраля. Насмешливый русский народец, сближая серый костюм бурлаков и их перекочевку к весне на другое место целыми вереницами с известными отлетными птицами, честит наших бедняков ненавистным для них прозвищем казарок.
Сборный пункт бурлаков – село Кирчаны. Собравшись все вместе, они служат в церкви напутственный молебен, в последний раз посещают питейный дом и, распростившись с родными, пускаются в дорогу. Дорог этих две: одна идет на Осу и на Красноуфимск: по ней ходят только зажиточные бурлаки; другая, южнее первой, – на Сарапул: по ней следует большинство. Сам Сарапул бурлаки обходят, постоянно направляясь по проселочным дорогам и рассчитывая на гостеприимство крестьян, в этом месте менее приученных к роскоши и более хлебосольных к страннику…
В селе Лобани они строят себе салазки и приготовляют из них род кошевы известного экипажа, которого весь кузов состоит из рогож, натянутых на укрепленные в салазках жерди. Вместо оглобель, у этого экипажа – дышло, а в устроенное на салазках помещение артель складывает все свое имущество, сберегаемое в котомках; седоков туда не сажают. К салазкам подвязывают веревку, и рабочие тащат на ней сани: эти бурлаки называются вымочниками. Один из артели находится постоянно у дышла. Обязанность его удерживать опрокидывание саней на раскатихе и шиблях; этого рабочего называют коренным. Другой бурлак идет сзади салазок и оттуда наблюдает, чтобы сани не опрокинулись. Этого дозорщика называют костылевым. Обязанности коренного тяжелее, чем у костылевого, поэтому они и чередуются между собою посуточно. У лямочников тяжелее всех приходится тому, который занимает место у самых саней, поэтому для соблюдения справедливости лямочники тоже ведут между собою строгую очередь.
Таким образом, случится ли бурлакам тащить сани или тянуть лямку на судне, пробираются ли они по едва проторенной снежной тропинке, везде они идут не иначе, как гусем – иначе невозможно идти. И они так к этой манере следования привыкают, что потом, когда им доведется проходить широкой улицей, они и тогда пойдут в ряд и сомкнутой массой. Мне неоднократно случалось убеждаться в этом на опыте: если я встречал партию рабочих, следовавших длинной линией один за другим, я наперед уже знал, что это бурлаки, и действительно не ошибался – мнение мое подтверждалось расспросами.
На выезде из Лобани, миновав крайнюю избу селения, поезд останавливается, мужички снимают шапки, преклоняют головы, и после нескольких мгновений глубокого молчания костылевый кричит артели:
– Здорово, братцы, здорово!
Здорово спали-ночевали!
Здорово в путь дорожку стали!
Бог нам помощник —
Ребята, пошел!
Бурлаки крестятся, прикасаются правой рукой до земли и, отдав поклон селению, надевают шапки, захлестывают лямки и обрекают себя трезвости, терпению и тяжкому труду. Долго теперь не видать им зелена вина.
Эта поговорка читается костылевым решительно каждое утро и называется с местечка. В противоположность ей есть другая приговорка – на местечко. Ее говорят каждый вечер, когда артель, пропутешествовав верст тридцать-сорок, замается и почувствует необходимость остановиться на ночлег. Тут костылевый, проговорив товарищам:
– Здорово, братцы, здорово!
Здорово, други, поработали —
Здорово на ночлег стали!
Бежит вперед и приискивает теплую избу: за это платится по грошу и по пятаку меди с рыла, за так называемое тепловое.
Суда, на которых сплавляются изделия горных заводов Оренбургской губернии, суть барки с досчатою крышею. Гребень ската этой крыши называется конем. Когда судно сплывает вниз, бурлаки рассыпаются по всей крыше, но когда дневные работы кончаются, и судно станет на стоянку, лоцман, обращаясь к бурлакам, говорит им постоянно одну и ту же фразу:
– Здорово, братцы, здорово!
Здорово, други, поработали!
Простите меня, грешного,
В чем я против вас провинился!
Затем он снимает шапку, отвешивает низкие поклоны на все четыре стороны и, получив обоюдный привет, снова командует:
– С коня долой!
Ребята, садись
Да Богу молись!
И затем никто уж, вплоть до другого утра, не вправе на коне появиться.
Река Ай в весеннее полноводье чрезвычайно быстра, а летом мелка так, что никак и ожидать нельзя, чтобы по ней могли плавать большие барки. В половине июля (1850 г.), когда я был в Златоусте, Ай походил больше на ничтожный ручеек, а вовсе не на сплавную реку. Но весной она быстро наполняется водой, бурлаки спешат покончить погрузку, и не проходит недели, как судоходство уже вовсе прекращается, и караваны далеко уже успевают уплыть от Златоуста. При Златоусте вода сдерживается плотиною, разлив в ней, при 8 аршинах глубины, представляет обширное озеро, упирающееся в горные подножия».
Как и на Чусовой, на Ае были свои камни-бойцы. Порой барки налетали на прибрежные скалы и разбивались. Например, известно, что в одном только 1874 году «в Златоустовском уезде, по неискусному управлению лоцманов разбилось две барки, убытку понесено на 1650 руб.». Самыми опасными бойцами считались Аргус и Разбойник. Также опасность представляли подводные камни и мели. Для съемки обмелевших судов порой приходилось снова открывать плотину либо разгружать металл на небольшие полубарки.
П. П. Семенов в «Географическо-статистическом словаре Российской империи» отмечал:
«Ай судоходен только в высокую воду… От Златоустовского завода река расширяется, но все еще быстра и плавание по ней опасно от частой встречи вдающихся в реку каменных утесов и подводных скал, а ниже деревни Лаклея – от отмелей».
Для облегчения судоходства проводились работы по расчистке фарватера, а около Разбойника построили сооружение, отводящее от скалы струю воды. Позже (во второй половине XIX века) на барках стали использоваться лоты, которые представляли собой 50-килограммовые чугунные болванки с шипами. Их опускали с барки, снижая скорость движения, что облегчало управление. Почитать подробнее о сплавах железных караванов, о бурлаках и их поверьях можно в моей книге «Река Чусовая». Хоть это и другая река, но суть примерно та же.
После пуска в 1890 году Самаро-Златоустовской железной дороги металл с заводов стали отправлять железнодорожным транспортом. После этого железные караваны реки Ай ушли в прошлое.
Железнодорожный мост через реку Ай. Фото конца XIX века
Действовали пристани на Ае и ниже описанного в данной книге участка (Исмаиловская и Метелинская). С них отправляли хлеб и прочую сельскохозяйственную продукцию. Таким образом, по Аю шли не только железные, но и хлебные караваны. Интересно, что на хлебных караванах реки Ай чугунные лоты стали использоваться раньше, чем на реке Чусовой.
Река Ай играла заметную роль в снабжении сельскохозяйственной продукцией. Например, в 1870 году с Метелинской пристани было отправлено 54 000 пудов (880 200 кг) сельхозпродукции. Как установил историк М. И. Роднов, эта пристань напротив села Метели до 1864 года принадлежала торговцу Кропачеву, затем была передана Торгово-промышленному товариществу братьев Груздевых и Ко. Земля арендовалась у башкир-вотчинников деревни Абдуллино, а постройки на пристани принадлежали товариществу А. Кузнецова и Ко.
В навигацию 1895 года в Рыбинск с реки Ай доставили 321 132 пудов (5 234 т) сельскохозяйственной продукции, среди которых 162 390 пудов овса, 98 381 ржи, 16 620 пшеницы, 6 318 ржаной муки, 21 678 гречневой крупы, 15 745 льняных семян. Ежегодно с пристани отправлялось от 2 до 5 барок. Таким образом, хлебные караваны (в отличие от железных) продолжили ходить по Аю и после пуска Самаро-Златоустовской железной дороги. Это объясняется тем, что она прошла в стороне, тяготея к заводам.
Туризм на реке Ай
В советское время река Ай не пользовалась такой большой популярностью среди туристов-водников, как, например, реки Чусовая или Белая. В отличие от них, по Аю не проходили всесоюзные водные маршруты. В наши дни популярность реки Ай значительно возросла. Интерес туристов к ней велик – сюда приезжают как на сплавы, так и просто отдохнуть и посетить удивительные айские достопримечательности. Способствует этому и большое количество автомобильных подъездов к реке. На реке Ай расположено множество красивых утесов, пещер и других интересных мест. Во время сплава за каждым поворотом появляются все новые и новые величественные скалы, во многих из которых темнеют загадочные пещеры. Местными красотами не устаешь восхищаться!
Маршрут туристических сплавов по реке Ай охватывает участок от города Куса до села Лаклы. Его протяженность 126 км. Сплав по всему маршруту займет примерно неделю. Хотя большинство туристов ограничивается сплавом от Межевого (Новой Пристани) до Лаклов. Длина этого участка невелика – около 40 км. Расстояние проходится как раз за два выходных дня. Этот участок реки самый красивый и интересный. Здесь сконцентрировано большинство достопримечательностей. Но и верхняя часть маршрута (от Кусы) достойна внимания.
На реке Ай
На реке Ай нет бурных порогов, неожиданно преграждающих путь деревьев, прижимов и прочих опасностей. Сплав по ней отлично подходит для начинающих туристов, семейных сплавов и просто спокойного отдыха без выбросов адреналина.
От Кусы до Лаклов река пригодна для сплавов на протяжении всего сезона. Но в жаркое, засушливое лето при малом количестве воды местами придется проводить плавсредство по мелям, а также кое-где могут представлять затруднение водоросли, но все это преодолимо.
Течение реки медленное. Многочисленные тихие плесы чередуются с короткими перекатами. При сплаве по Аю будьте готовы поработать веслами, за что будете вознаграждены незабываемыми местными красотами. Средняя скорость передвижения составляет 3—3,5 км в час. Немного получше с течением становится на участке реки от Межевого до Лаклов. Там скорость передвижения местами достигает 4—5 км в час. Глубина реки невелика, в среднем в пределах 1—1,5 м. Лишь иногда встречаются глубокие омуты.
Должен предупредить, что от Кусы до Межевого по берегам встречается мало туристических стоянок. Туристов-сплавщиков тут бывает не много, поэтому найти место для ночевки на этом участке бывает сложновато. Большинство стоянок расположено около подходящих к реке грунтовых дорог. Зато после Межевого места туристических стоянок по берегам идут чуть ли не друг за другом.
Участок реки Ай от устья реки Бейда до деревни Сикияз-Тамак в 1987 году был объявлен гидрологическим памятником природы Челябинской области. Это самый протяженный памятник природы данного региона (длиной 83 км), он расположен на территории Кусинского и Саткинского районов. Как говорится в постановлении правительства, «памятник природы создан с целью сохранения в естественном состоянии долинного природного комплекса реки, отличающегося высоким уровнем биоразнообразия и включающего уникальные геолого-геоморфологические объекты».
Закончить вводную главу хочется цитатой из путеводителя «Башкирия» (1971):
«Места здесь такой красоты, что не раз воскликнешь с восхищением: ″ай да Ай!″ Незабываемые картины природы сменяют одна другую. Река оказывается стиснутой скалистыми берегами. Высокие известняковые глыбы отвесно уходят в воду. По камням карабкаются сосны с янтарными стволами, свешиваются белые ветви плакучих берез…».
Давайте же отправимся в путешествие по прекрасной реке Ай! Но при этом не забывайте самое главное: берегите природу!
Путеводитель по реке Ай от Кусы до Лаклов
Сплавы по реке Ай удобно начинать от города Куса в Челябинской области. Выше (от Златоуста) еще мелко, а после Кусы река Ай обычно пригодна для сплавов даже в середине лета. Добраться до Кусы можно на личном или заказном автотранспорте, либо на рейсовом автобусе из Екатеринбурга, Челябинска или Златоуста. Раньше через Кусу ходил пригородный поезд Михайловский завод – Бердяуш. От железнодорожной станции было совсем недалеко до реки, но теперь пассажирских перевозок на этой ветке нет.
Начинать сплав интереснее всего от живописной скалы Аргус. Именно это место я взял за точку отсчета километража по реке Ай. Если вы приехали в Кусу на рейсовом автобусе, то до Аргуса нужно будет пройти всего лишь немногим более 500 м. Однако автомобилистам к самому Аргусу не подъехать. Если не хочется нести снаряжение пару сотен метров, то можно подъехать к реке перед въездом в Кусу (дорога проходит близ берега реки) или в районе бывшей железнодорожной станции (тогда не придется плыть несколько километров в черте города, но и легендарный Аргус останется позади).
Прежде чем начать водное путешествие, можно познакомиться с самой Кусой.
Город Куса
Небольшой южноуральский городок Куса расположился на правом берегу Ая. Свое название он получил по реке, в устье которой возник. Длина реки Кусы составляет 59 км, площадь водосбора 621 км, средний годовой расход воды 4,5 м/с. В реку впадает 41 приток длиной менее 10 км и 7 притоков большей протяженности. По предположениям лингвистов, название реки произошло от тюркского слова «кучеу» – «кочевать». Есть и более смелое предположение, согласно которому топоним мог возникнуть от иранского слова «куча» – «поселок». 2 3
Современная история этих мест началась в XVIII веке. В 1754 году промышленники Мосоловы купили у башкир «Кусинское место» на реках Куса и Ай. В 1760-е годы Мосоловы дважды подавали прошение в Берг-коллегию с просьбой разрешить строительство железоделательного завода. Однако против этого выступил другой заводовладелец – Ларион Лугинин, так как до принадлежавшего ему Златоустовского завода было менее 50 верст. В итоге в 1770 году Мосоловы были вынуждены продать «Кусинское место» Л. И. Лугинину.
В мае 1778 года на реке Кусе под Моховой горой развернулось строительство завода. Реку перегородила плотина, выросли молотовая фабрика и заводской поселок. Готовый металл отправляли водным путем. На правом берегу Ая около Липовых гор возникла верфь по строительству барок и пристань. Позже, в 1812 году, «Барочную пристань» перенесли на 2,5 км ниже по течению Ая – к Игошиной горе, где появилась «Новая пристань».
Кусинский завод. Фото начала XX века
В 1797 году завод сдали в аренду московскому купцу А. А. Кнауфу. В 1799 году на заводе начала действовать домна, благодаря чему Кусинский завод стал предприятием полного цикла. В 1812 году Кусинский завод (наряду с другими, принадлежавшими А. А. Кнауфу) перешел в казну, войдя в состав Златоустовского горного округа. В 1828 году был открыт Ахтенский рудник, ставший для предприятия одним из основных поставщиков железной руды.
В 1840-е годы на заводе провели реконструкцию, появились ваграночно-литейная фабрика и пудлинговая печь. 26 июня 1862 года в Кусе случалась трагедия: в результате сильных дождей смыло плотину, что привело к серьезным разрушениям на заводе. Кроме того, оторвало и унесло построенные барки и полубарки. Завод возобновил работу в 1863 году, но не в полном объеме.
В 1883 году Кусинский завод освоил производство художественных изделий из чугуна, составив конкуренцию знаменитому каслинскому чугунному литью. Кусинские изделия удостаивались высоких наград на международных выставках.
В 1904 году в «Путеводителе по Уралу» В. А. Весновский писал:
«Кусинский завод расположен при слиянии речки Кусы с Аем, протекающим здесь в узком живописном ущелье. Производство завода – выплавка чугуна, выделка артиллерийских снарядов и железа. Помимо этого, в последние годы завод приобрел известность своим художественным литьем, соперничающим с известным каслинским. Изделия завода в 1902 году удостоились быть принятыми во дворец Государя Императора. На заводе были изготовлены: бюсты их императорских величеств, работы скульптора Гинцбурга, тип Ноздрева, лепки профессора Соловьева, бюст генералиссимуса А. В. Суворова и др. На Кусинском же заводе отлиты по модели профессора Попова статуи императора Александра II для памятников в Златоусте и Екатеринбурге».
Выпуск художественного литья продолжился в Кусе и в советское время. В начале 1920 года кусинские рабочие преподнесли В. И. Ленину подарок – настольную лампу-статуэтку, получившую позднее название «Коваль мира», а годом позже – статуэтку Жанны д'Арк. В 1937 году Кусинский завод отправил на стройку московского метрополитена более 900 тонн архитектурного литья.
В 1927 году завод перепрофилировали в машиностроительный. Был налажен выпуск отопительных агрегатов, котлов электростанций, печного оборудования и т. п. Чугуноплавильные и чугунолитейные производства стали отходить на второй план. В наши дни предприятие продолжает работу под названием Кусинский литейно-машиностроительный завод. Здесь производят энергетическое оборудование: топки, экономайзеры, золоуловители, чугунные радиаторы и т. д.
С 1930 года руду для завода начали добывать на руднике Магнитка – месторождении титано-магнетита. Там же возник одноименный поселок. Руду добывали закрытым способом – в шахтах. В наши дни окрестности поселка Магнитка примечательны огромными разломами земной поверхности. Жуткие зоны обрушения над бывшими шахтами на горе около поселка прекрасно видно даже на снимках со спутника.
Славятся окрестности Кусы и мрамором. Его добывают на Медведевском мраморном карьере на берегу реки Ай выше Кусы, на окраине деревни Медведевка. Добыча мрамора началась на рубеже XIX и XX веков. Он пошел на облицовку фасада здания Музея изящных искусств им. императора Александра III в Москве (сейчас это Музей изобразительных искусств им. А. С. Пушкина). В советское время медведевским мрамором облицевали несколько станций Московского метро, Мемориальный комплекс В. И. Ленина в Ульяновске, Дворец спорта в Челябинске.
В 1942 году в Кусу эвакуировали Петергофский завод точных технических камней – единственное на тот момент предприятие страны по выпуску камней для часовой и приборостроительной промышленности. В 1970 году на базе завода создали цех по огранке алмазов. Завод дожил до наших дней, превратившись в один из 10 крупнейших российских огранщиков алмазов. Однако в 2015 году предприятие «ЧелПром-Даймонд», одним из владельцев которого к тому времени стал режиссер Никита Михалков, было объявлено банкротом.
А теперь предлагаю обратиться к нескольким письменным источникам прошлого и заглянуть в путевые очерки известных людей, посещавших Кусу.
В сентябре 1843 года на Кусинском заводе побывал Иван Федорович Бларамберг (1800—1878), исполнявший в то время обязанности обер-квартирмейстера Отдельного Оренбургского корпуса. Под его руководством производилась топосъемка Южного Урала. Предлагаю прочесть любопытный фрагмент из его мемуаров:
«Мы ехали по живописной местности, через лес и по горам, вдоль реки Ай. Когда мы приблизились к Кусинскому чугунолитейному заводу, дорога стала очень крутой и вела вдоль пропасти с отвесными краями. [Управляющий Кусинским заводом] Фелькнер показал мне чугунолитейный завод с его многочисленными мастерскими, кузнечный цех, где ковали полосовое железо, доменные печи, большие склады, на которых хранится кованое железо, отправлявшееся каждую весну по воде в Нижний Новгород…
По словам Фелькнера, в большой и живописно расположенной деревне Куса проживает 2 тыс. жителей. Рабочие трудятся здесь в три смены, по 8 часов каждая, потому что работа в литейных мастерских и кузнечных цехах ведется беспрерывно, днем и ночью. Только весной, когда идет погрузка и отправка барок, наступает пауза, во время которой производят ремонт доменных печей, водяных колес, приводящих в движение огромные молоты, и др. Во время ковки с помощью простых механизмов огромный молот через большие или меньшие интервалы то всем весом обрушивается на раскаленную металлическую болванку, то с меньшей силой, часто совсем слабо, бьет по длинным, как нить, железным заготовкам, и просто удивляешься, с какой легкостью и сноровкой рабочие превращают тяжелые заготовки в блестящее, одинакового размера полосовое железо. Тем не менее, это очень тяжелый, утомительный труд, потому что кузнецы работают постоянно при страшной жаре; кожа их лиц толстая, темно-красная; они выглядят словно поджаренные. После обработки каждой заготовки они вынуждены ненадолго выходить на свежий воздух, чтобы остыть. Однако они хорошо обеспечены, им не надо ни о чем заботиться, и, поскольку у них нет желания заниматься земледелием, правительство закупает ежегодно необходимое количество зерна в западных районах Оренбургской губернии. Однако рабочие металлургических заводов имеют собственные огороды и скот.
Что касается жизни пайщиков и начальников металлургических заводов на Урале, то она однообразная и монотонная, а потому спокойная. Здесь любят хороший и богатый стол… Я не мог привыкнуть к бесконечной еде, и, поскольку мое время было ограниченно, я выехал из Кусы 13-го, днем, и вовремя прибыл в Златоуст».
Иван Федорович Бларамберг и вид Кусинского завода
Побывала на Кусинском заводе и Уральская экспедиция 1899 года, которой руководил знаменитый химик Д. И. Менделеев. Участник экспедиции П. А. Земятченский делился впечатлениями:
«Кусинский завод построен при слиянии реки Кусы с рекой Аем, протекающим здесь в узком живописном ущелье. Своим внешним видом Кусинский завод производит совершенно иное впечатление, чем Златоустовский. Мрачные старые строения, темные, тесные и потому грязные мастерские, где приготовляются снаряды и разные изделия из чугуна, свидетельствуют, что дела этого завода не блестящи и что он принадлежит к пасынкам. Можно сказать, что дела его были бы совсем плохи, если бы в последнее время не перешли на литье из чугуна различных художественных изделий, подобных приобретшим широкую известность изделиям Каслинского завода… Пришлось бороться с различного рода трудностями: не было ни сколько-нибудь подготовленных мастеров, ни помещений, ни нужных приспособлений. Но, по-видимому, дело это может наладиться: приготовляемый на заводе чугун обладает прекрасными для литья качествами, к тому же мало-помалу вырабатываются и мастера. Мне пришлось сравнивать изделия Кусинского завода с изделиями Каслинского, находящимися в продаже, и, по моему мнению, первые нисколько не уступают вторым. Конечно, изделия Кусинского завода не так разнообразны, но не надо забывать, что на Кусе это дело новое и обстановка для литья убогая. Собственно литейной мастерской нет, а к главному корпусу пристоен дощатый жалкий сарайчик. За чугуном бегают с ковшами по узкому проходу на довольно далекое расстояние. По вечерам работают с масленками, от которых больше темноты, чем света».
А вот что П. А. Земятченский писал об окружающей природе:
«Из Кусинского завода мне пришлось ехать на лошадях верст 50 до известного Саткинского завода. Пришлось еще раз испытать перевал через Липовую гору. Кстати сказать, что при хорошей погоде трудности подъема вознаграждаются красивой панорамой, которая открывается с перевала Липовой горы на юг и юго-восток. Глубоко-глубоко в долине реки Ая виднеется с. Медведево, за ним высятся один за другим горные хребты: прославленные в минералогии ″Шиши″, или Шишимские горы, за ними Березовые, а еще далее, заслоняя горизонт, подымается мрачная Уреньга. Все эти горы покрыты лесом и имеют приятные округленные контуры; только на вершине некоторых торчат голые камни. Бедна лесом и вершина Уреньги».
Уже в советское время Кусу посещал краевед и писатель Юрий Курочкин, оставивший в книге «Памятные тропы» (1964 г.) такие строки:
«– Станция Кусинский завод! – объявил проводник, когда поезд остановился на берегу живописной речки, стиснутой мохнатыми от ельника горами.
Новенький миниатюрный автобус проворно побежал от станции, сохранившей старое название населенного пункта, к городу (да, теперь уже город!) Кусе.
Кусинский завод… Нечасто мы теперь слышим о нем. То ли потому, что стоит он в стороне от больших дорог, на третьестепенной железнодорожной линии Дружинино – Бердяуш, то ли потому, что его былую славу затмили молодые, но более мощные соседи.
А некогда ″казенный Кусинский чугуноплавильный, литейный и железоделательный завод″, основанный еще в 1778 году, был достаточно известен своей продукцией. Изготовленные им чугунные ядра и снаряды летели на головы вражеских войск еще во времена Отечественной войны 1812 года. Немало было выдано заводом тонкостенного промышленного и бытового литья. ″Кабинетные вещицы″ – художественное литье с маркой Кусы – известны были и в Копенгагене, и в Стокгольме, и в Глазго, и в Милане, где на международных выставках мастерство кусинских умельцев отмечалось высокими наградами.
Кусинский чугун всегда славился отменным качеством. Старенькая полукустарная домна на берегу веселой речки Кусы давала такой металл, о котором специалисты говорили, причмокивая от удовольствия. Пронюхавшие о его качествах иностранные фирмы не только причмокивали, но и действовали – чушки кусинского чугуна усиленно шли за границу. Нередко тайно. Так, вспоминают, что накануне первой мировой войны из Германии поступил большой заказ на… пудовые чугунные гири.
Зачем немцам понадобились русские гири да еще пудовые? Об этом никто из царских чиновников не задумался. Не обратили они внимания и на то, что к качеству гирь, вернее, чугуна, приемщики были особенно придирчивы. А ларчик открывался просто: в России тогда действовал запрет на вывоз стратегических материалов в Германию. В том числе и на металлы. Но не на изделия из них. Этим и воспользовались немецкие милитаристы…»
Неподалеку от Кусы находится поселок Октябрьский, где летом 1982 года были найдены окаменевшие останки давно вымершего животного – трогонтериевого слона (предка мамонта). Пяточная кость его стопы хранится в Златоустовском городском краеведческом музее, являясь его самым древним экспонатом. Высота этого животного достигала 4,3 м. Трогонтериевый слон вымер около 200 тысяч лет назад.
Перед началом сплава по Аю можно прогуляться по Кусе. Это небольшой городок, окруженный живописными горами. Пожалуй, самой интересной архитектурной достопримечательностью Кусы был кирпичный дом управляющего Кусинского завода (ул. Андроновых, 13). Он стоит на холме близ плотины пруда. Дом построили в 1895 году. С 1900 года в нем жил управляющий заводом К. О. Москвин. В советское время в здании размещался Кусинский райком ВКП (б) – КПСС, затем – Дом пионеров и школьников и детско-юношеская библиотека. Позже Дом пионеров переехал, а в начале 1990-х годов в помещении библиотеки произошел пожар, после чего ее перевезли в другое здание. В 1996 году здание передали районному отделу культуры для размещения краеведческого музея, однако денег на ремонт не нашлось. По инициативе администрации Кусинского района находящееся в аварийном состоянии здание в 2010 году передали в федеральную собственность в надежде, что после этого выделят средства на ремонт. Здесь должен был разместиться районный суд. Однако деньги так и не поступили. Здание оказалось заброшено и постепенно разрушалось.
