– Добрый день! Мне звонят с угрозами! Могу я попросить у вас защиты?
Наконец-то настал тот день, когда легкомысленный облик авантюрной блондинки сыграл мне на руку. Я скорбно прикусила губу, задрожала ресницами и всем своим видом постаралась изобразить трепетную, ранимую и сильно напуганную деву, нуждающуюся в помощи. Клянусь, этот спектакль разжалобил бы даже Железного Дровосека, не то что группу суровых турецких полицейских, дежурившую в тот день в участке.
Вскоре меня уже усадили в кресло, поднесли стакан крепкого чая. Подозвали переводчицу – бойкую девчонку, которая должна была помочь нам объясниться, и принялись осторожно расспрашивать, кто я такая и кто посмел обеспокоить меня угрозами.
И я рассказала все как есть. Что я русская писательница, что приехала сюда, в Турцию, по приглашению издательства, с которым собираюсь заключать контракт на выпуск моей именной серии в переводе на турецкий язык. Что в Стамбуле я на свою голову познакомилась с одним местным актером.
– Да вы же, наверное, его знаете? Он много снимался, даже играл полицейского в одном сериале. Комиссар Гурур.
– Кто? Какой комиссар? – переспросил беседовавший со мной инспектор и, обернувшись к более молодому сотруднику, поинтересовался:
– Ты такое смотрел?
– Нет, – покачал головой тот. – Подожди, давай в интернете поищем.
Полицейские сгрудились возле экрана компьютера, затем один бросил неуверенно:
– Вроде жена что-то такое смотрела. Лет семь назад. Как, вы говорите, его зовут?
Я повторила. Наконец кто-то из них защелкал пальцами, припоминая.
– Ааа… Вспомнил! Точно, был вроде такой артист. В последнее время его что-то и не видно на экранах…
– Вы продолжайте, – кивнул мне инспектор. – Что же он вам сделал, этот актер?
Я рассказала им про утренний телефонный звонок, заверила, что никогда никаких комментариев господину Догдемиру не оставляла. Не говоря уж о том, чтобы преследовать его и даже замышлять убийство. Сотрудники полиции выслушали меня, а затем один из них, тот, что был помоложе, спросил вдруг:
– А скажите, почему ваши книги будут издавать именно в Турции?
– Дело в том, – объяснила я, – что я много писала о войне. Притом о военных действиях в восточных и азиатских регионах. И издательство посчитало, что здешнему читателю это будет интересно.
– Что вы говорите? – почему-то обрадовался парень и тут же принялся стучать по клавиатуре компьютера.
Остальные сотрудники собрались вокруг, заглядывая через его плечо в экран.
– Это все ваши книги? – тем временем расспрашивал меня полицейский, зачитывая найденные в интернете названия моих романов. – И о войне в Сирии вы тоже писали? Надо же…
– Писала, да, – кивнула я. – Там происходит действие одного из недавних моих романов, естественно, тему войны нельзя было обойти стороной…
Полицейский посмотрел на меня с уважением, встал из-за стола, шагнул ближе и даже с каким-то трепетом пожал мою руку.
– Инспектор Элмас, – представился он. – Удивительное совпадение, мисс. Наша опергруппа только что прибыла из Сирии, где мы находились на охране государственной границы.
Тут я заметила, что и все остальные обитатели полицейского участка заметно переменились в лице, услышав о моих военных историях. Ленивую скуку и снисходительное сочувствие, заволакивавшие их глаза еще недавно, словно сдуло ветром. Все они теперь, сгрудившись вокруг меня, смотрели уважительно и с участием и в полном составе готовы были помочь мне в решении моих проблем.
Изучив в свое время материал для новой книги, я знала, конечно, что служба на границе с воющей страной может быть очень опасна. Что наверняка многие из этих ребят получили ранения, не раз рисковали жизнью. И теперь, узнав о том, что и мне некоторым образом близка эта тема, они безоговорочно приняли меня в свое боевое братство.
Один из сотрудников что-то возмущенно сказал другому, и переводчица объяснила мне:
– Говорит, что эти стамбульские наглецы совсем совесть потеряли. Они, знаешь ли, столичных жителей вообще не очень жалуют. Мол, приезжают сюда с ощущением, что им все должны, беспокоят наших дорогих гостей… Нужно бы с этим выскочкой разобраться!
– Вы позволите номер телефона, с которого вам звонили? – обратился ко мне инспектор.
Я продиктовала ему телефонный номер мадам Серин. Инспектор набрал его на полицейском аппарате и прижал трубку к уху. Даже с моего места мне слышно было, как гневно верещит на том конце провода мадам Серин, как сквозь ее треск пробиваются отдельные выкрики Вурала. Оба они, видимо, в данный момент очень эмоционально объясняли полиции всю ту же чепуху про преследования и покушения, которую чуть ранее обрушили на меня. Я не сводила глаз с инспектора, не зная, чего теперь ожидать. Вдруг он поверит в эти беспочвенные обвинения? Вдруг, явившись сюда, я сделала только хуже?
Инспектор, слушая Серин, сдержанно кивал и задавал какие-то уточняющие вопросы на турецком. Ход их беседы был мне не ясен, и я уже приготовилась к худшему. Однако, положив трубку, инспектор быстро обвел взглядом кабинет и отдал какой-то приказ. Я увидела, как полицейские хватают оружие и устремляются к выходу.
– Что происходит? – спросила я у переводчицы.
Та, усмехнувшись, объяснила:
– Решили съездить посмотреть, что это за отчаянные головы осмеливаются так нахально врать полиции по телефону. Заодно объяснить, что тут, в Анталии, так дела не делаются.
Мне даже стало как-то не по себе. Как бы ни была сильна моя обида на Вурала, я все же не желала ему зла по-настоящему и теперь, обнаружив, что за ним с неизвестными мне целями отправляется отряд вооруженных людей, попросту испугалась.
– Что вы собираетесь с ним сделать? – встревоженно спросила я у инспектора.
– Не беспокойтесь, мы просто разберемся, что на самом деле произошло и в чем вас обвиняет этот человек, – коротко усмехнувшись, отозвался он.
Не то чтобы меня успокоили его слова, но что мне оставалось делать? Только предаваться бесцельным размышлениям о том, как это меня угораздило вляпаться в такую дикую историю. Черт побери! Еще в самом начале, на внезапно вспыхнувшей у меня пламенной страсти к мужчине с экрана, стоило понять, что что-то пошло не так. Это явно был не мой сюжет. Я не влюблялась в актеров, я не связывалась с одержимыми комплексами наркоманами, меня не обвиняли в преследованиях и попытках покушения. Вся эта фантасмагория требовала на главную роль кого-то другого, меня же занесло в нее по ошибке.
Примерно в таком направлении текли мои мысли, когда в приемном отделении участка раздался шум, захлопали двери и зазвучали отрывочные выкрики. Я на секунду выглянула из кабинета, в котором меня опрашивали, и увидела, как два дюжих молодца в синей форме вталкивают в помещение помятого и встрепанного Вурала Догдемира. Несмотря на неказистый внешний вид, держаться он старался с достоинством оскорбленной звезды, взирал на полицейских с негодованием и возмущенно кричал что-то по-турецки. Понять его реплики я, конечно, не могла, но примерный их смысл был мне ясен. «Вы за это ответите! По какому праву? Я вас всех засужу! Я известный актер!»
Мне вдруг представилось, как происходило задержание. Как эти бравые вояки, недавно вернувшиеся с опасной пограничной службы и не привыкшие нежничать, вооруженные до зубов, влетают в пятизвездочный отель, спрашивают на ресепшене, в каком номере остановился постоялец Вурал Догдемир. Как Вурала под любопытными взглядами глазеющей публики выволакивают из комнаты и препровождают в полицейский автомобиль. А кто-то наверняка щелкает камерой, кто-то снимает видео… И уже вечером новости запестрят сообщениями о том, что звезду турецких сериалов, прославившуюся ролью комиссара-психопата, повторяя сюжет нашумевшего сериала, среди бела дня тащат в полицейский участок. Неудивительно, что Догдемир был так взбешен!
Я поспешно шагнула обратно в кабинет, но этой секунды было достаточно, чтобы Вурал увидел меня в дверном проеме, произвел в уме нехитрые сопоставления и принялся орать уже по-английски, с явным расчетом на то, чтобы я услышала и поняла.
– Не подпускайте ко мне эту мегеру! Она сумасшедшая! Чокнутая русская! Она специально приехала в Анталию, чтобы убить меня! Выследила!
Инспектор, оттеснив меня от двери, вышел навстречу всей ввалившейся в участок компании, отдал распоряжения, и Вурала, все еще продолжавшего громогласно возмущаться, отвели в соседний кабинет. Дальнейшие его выкрики доносились до меня через неплотно прикрытую дверь, так же, как и монотонное жужжание голоса допрашивавшего его полицейского.
Не зная турецкого, я, конечно, не могла понять, о чем шел разговор. Но судя по тому, что периодически Догдемир снова и снова начинал возмущенно голосить, догадывалась, что беседа явно клонилась в неожиданное для него русло. Иногда он, очевидно, вспомнив о моем присутствии за стенкой, переходил на английский и кричал:
– Она преследует меня, пишет и пишет свой любовный бред! Я ее знать не знаю, я никогда с ней не встречался.
Полицейский негромко задал ему какой-то вопрос, и переводчица, усмехаясь, объяснила мне:
– Спрашивает, откуда же он тогда знает, кто вы такая, если никогда с вами не встречался.
– Да мало ли их, этих сумасшедших престарелых ведьм, которые за мной охотятся. Сами подумайте – я известный актер, меня приглашали на пробы в Голливуд. Зачем она мне нужна? Тупая русская фанатка! Она не простила мне отказа и решила меня прикончить.
– Вот же подонок! – не удержавшись, один раз все-таки высказалась я.
Мне слышно было, как полицейский, беседовавший с Вуралом, спокойно сказал ему что-то, после чего тот слегка притих. А переводчица пояснила:
– Говорит – здесь вам не Стамбул! Рекомендует ему вести себя спокойнее и проявлять больше уважения. Объясняет, что обратившаяся к ним женщина – известный писатель, и если он не прекратит оскорблять ее, тем более здесь, в месте, где вершится правосудие, ему придется ответить за это по закону.
Я, конечно, не ожидала, что после всего случившегося мы с Вуралом еще когда-нибудь сможем мирно щебетать друг с другом, но такого внезапно прорвавшегося гейзера дерьма предвидеть тоже не могла. Инспектор сочувственно посмотрел на меня, сходил куда-то и принес мне еще один стакан чаю.
– Выпейте, мисс! И ни о чем не волнуйтесь. Даю вам гарантию, что все будет хорошо.
– Легко вам говорить, – пробормотала я. – Этот одержимый уверен, что я строила против него козни, и не успокоится, пока не засадит меня в тюрьму.
– Поверьте мне, все уладится, – знающе усмехнулся инспектор.
И, разумеется, оказался прав.
С Вуралом разговаривали несколько часов, и все это время я тоже вынуждена была торчать в полицейском участке, умирая от духоты и усталости. Переводчица, заглянув в соседнее помещение, рассказала мне, что Вурал, сообразив, что его замашки заходящей звезды здесь не котируются, сильно задергался, весь взмок, и сотрудники полиции невольно отшатываются от него, не в силах переносить специфического запаха, исходящего от пропотевшей и пропитанной гашишным дымом одежды. Описывая мне эту сцену, она посмеивалась. Мне, однако же, от всего этого зашкаливающего абсурда было нисколько не легче.
Хорошеньким же финалом обернулся мой отдых у моря! Вместо того чтобы лежать сейчас на пляже и, вслушиваясь в шепот волн, разрабатывать сюжет нового романа, я оказалась втянутой в какой-то театр абсурда. Однако, когда голова у меня разболелась окончательно и я уже согласна была подписать что угодно, только бы этот кошмар наконец закончился, за стенкой началось какое-то движение. Вурала, который уже давно не орал, видимо, тоже выдохся, вывели в приемную.
А к нам с инспектором, сияя, влетел молодой полицейский.
– Похоже, его действительно кто-то преследует, – сообщил он с таким довольным видом, будто только что раскрыл самое запутанное преступление в мире, – но вы, – кивнул он мне, – можете быть свободны. Вас он ни в чем не обвиняет.
– Как же не обвиняет? – изумилась я. – Ведь он столько гадостей кричал обо мне. А утром его адвокатша звонила мне и твердила, что они заведут на меня сотню уголовных дел…
– А вот так, – развел руками Элмас. – Как только мы ему разъяснили, что ему грозит за клевету, и попросили подумать, точно ли он уверен в своих обвинениях и готов ли будет изложить их письменно и подписать, его пыл сразу утих.
А инспектор, хитро улыбнувшись, добавил:
– Я же говорил вам, что все будет хорошо. Неприятности с законом не нужны никому, даже бывшим звездам экрана из Стамбула. Сейчас мы подготовим бумаги, вы с ним подпишете мировое соглашение о том, что не имеете друг к другу претензий, и разойдетесь в разные стороны. И все, продолжайте свой отдых и ни о чем не беспокойтесь. Больше он не посмеет вам досаждать.
Я вышла в приемное отделение. Вурал, завидев меня, бросил в мою сторону негодующий взгляд и демонстративно отвернулся. Он и бумаги, подготовленные полицейскими, подписывал почти вслепую, гордо вздернув подбородок с видом поруганной примадонны. А затем, круто развернувшись, вылетел из участка. Я распрощалась с полицейскими и направилась обратно в отель.
Конечно, первым моим побуждением после всего этого фарса было собрать вещи и улететь обратно в Стамбул. Но, немного остыв, я рассудила, что не стану лишаться остатков отдыха из-за этого истеричного нарцисса и его недалекой адвокатши. Теперь, после подписания мировой, они меня точно не тронут. Так что пускай сами пакуют вещички и, обиженные, уезжают из неприветливой к ним Анталии! А я еще немного наслажусь местными красотами, морем, солнцем, ароматной едой и богатыми бархатистыми винами. Разве не заслужила я хоть немного покоя после этой дурной комедии?
Такой план я составила в голове и тут же приступила к его реализации. Прежде всего вкусно поужинала в одном из прибрежных ресторанов, потом прогулялась по вечерней Анталии, запила свои невзгоды парой бокалов вина, подышала морским воздухом, и жизнь уже перестала казаться мне такой отвратительной злой пародией. Да, нелепая, да, невеселая, но в ней все же было место простым радостям. И я, не привыкшая подолгу сосредотачиваться на собственных драмах, отправилась в номер в меланхоличном, но не подавленном настроении. Может быть, это было и к лучшему, что судьба дала мне такую жестокую прививку от влюбленностей в выдуманных персонажей? Да, мужчина моей мечты оказался неумным истеричным хамом, да, он публично оскорбил меня, унизил и втянул в отвратительный фарс. Немного успокаивала мысль о том, что я-то в конце концов переживу эту историю и двинусь дальше, а вот ему с собой мириться всю жизнь.
В таком нерадостном, но достаточно умиротворенном состоянии я провела два дня. Вурал действительно больше не досаждал мне. Отель, в котором мы оба по случайности оказались, был большой, к тому же несостоявшийся мужчина моей мечты не знал, что я остановилась там же, и потому мы не пересекались. А может быть, он действительно уже уехал в Стамбул вместе со своей мадам Серин.
Однако жизнь – самый лучший драматург, и с ее стороны было бы глубочайшим упущением не довести эту сатирическую пьесу до финала. Что она и не замедлила сделать несколькими днями позже.
Стоял солнечный летний день. Я, забросив на плечо летнюю сумку, возвращалась с пляжа, намереваясь переждать пик жары в прохладном номере, а затем отправиться на вечернюю прогулку. Фойе гостиницы встретило меня какой-то странной возней и криками, что было, прямо скажем, неожиданно в этом солидном фешенебельном заведении. Привлеченная любопытством, я подошла поближе, чтобы понять, что происходит, и, к своему удивлению, увидела вездесущую мадам Серин, которую держали под руки уже знакомые мне полицейские из того до странности уютного участка.
Мадам Серин что-то возмущенно выкрикивала. Грудь ее опасно вздымалась, щеки алели, а колоссальные ноги, с которыми я однажды имела несчастье познакомиться поближе, топали, грозя пробить мраморный пол. Полицейские вели себя корректно, но настойчиво и, кажется, уговаривали Серин не поднимать шуму и пройти с ними в машину. Затем со стороны лифтов началось какое-то движение, и на авансцену вдруг выскочил главный герой этого трагифарса – Вурал Догдемир. Вращая глазами, он подскочил к Серин, ткнул пальцем в ее сторону и загремел что-то гневное и, разумеется, мне непонятное.
Я, честно сказать, представления не имела, что же снова рассорило эту закадычную пару. Но мое недоумение развеял оказавшийся поблизости полицейский – тот самый, который так обрадовался, узнав, что я писала книгу о войне в Сирии.
– Добрый день, – улыбаясь, поздоровался он. – Как вам отдыхается? Никто больше не беспокоил?
– Нет, спасибо вам, у меня все хорошо, – отозвалась я и кивнула на разворачивающуюся перед нами сцену: – А что здесь происходит?
– Вы не поверите, чем обернулась эта история, – в глазах полицейского заплясали чертенята. Он очень старался сохранить серьезный вид, подобающий стражу порядка, но я видела, что смех так и рвется из его груди. – Убедившись, что кто-то и в самом деле преследует господина Догдемира, мы провели расследование. И выяснили, что все комментарии с угрозами, все клеветнические заметки о нем были сделаны с одного и того же мобильного устройства. А принадлежит оно… адвокату господина Догдемира госпоже Серин.
– Что? – охнула я. – То есть вы хотите сказать, что она же сама и интриговала против своего клиента? Но зачем?
Вурал и Серин меж тем продолжали голосить. Она прижимала к груди стиснутые руки и плачущим голосом убеждала его в чем-то. Он же кривился, сверкал глазами и, не останавливаясь, осыпал ее проклятиями.
– Сложно судить, – ответил полицейский. – Госпожа Серин очень эмоциональна и непоследовательна в своих показаниях. Насколько мне удалось понять, господин Догдемир вступил с ней в связь, а затем бросил ее и, более того, отказался от ее профессиональных услуг, когда она предложила ему продолжить общение хотя бы в рабочем формате. Тогда госпожа Серин решила доказать своему бывшему любовнику, что ему действительно грозит опасность и без ее помощи ему не обойтись. Заодно, наверное, и отомстить за нанесенную обиду.
– Вот оно что…
Я смотрела на брызгавшего слюной Вурала, на сотрясающуюся от рыданий Серин и понимала, как я счастлива, что мое участие во всей этой пошлой драме обернулось эпизодической ролью. Догдемир увлеченно изображал негодующую звезду экрана – сверкал глазами, драматически поводил плечами, заламывал руки и сыпал угрозами о том, что несчастную Серин за такие происки разорвут его оскорбленные поклонники. И самым печальным во всем этом зрелище было то, что он – теперь я знала это наверняка – сам в это верил. Не осознавал, что пик его карьеры давно прошел, что он сам испортил себе все своим пьянством, пристрастием к гашишу, скверным характером и истеричными выходками. Он все еще мнил себя актером первой величины, которому не сегодня завтра позвонят из Голливуда, все еще верил, что впереди у него блестящее будущее, а потому он может позволить себе выпендриваться и оскорблять всех вокруг.
И эту бедную пышнотелую госпожу Серин мне тоже было откровенно жаль. Теперь я уже знала, что не до конца еще сгинувшее в гашишном дыму обаяние Вурала может быть сокрушительным оружием, и понимала, что заставило эту женщину так к нему прикипеть. Я представляла себе, какие душевные муки, должно быть, она испытывала, раз решилась на такой опасный и бессмысленный подлог. У меня не было ни малейших сомнений, что Вурал не пожалеет ее.
– Что ей грозит? – спросила я полицейского, показав глазами на мадам Серин.
Та, продолжая рыдать, пыталась что-то сказать Вуралу. Но он, не желая ничего слушать, по-прежнему топал ногами и испепелял незадачливую адвокатшу взглядом.
– Этот актер наверняка теперь затаскает ее по судам, – отозвался полицейский. – Вы, наверное, не знали, но мы, в процессе расследования, выяснили, что он большой любитель этого дела. За ним числятся несколько исков – и все к женщинам. То они, по его словам, чересчур активно ему поклонялись, то выставляли где-то без его ведома их совместные фотографии, то преследовали и угрожали. В общем, я бы порекомендовал милым дамам держаться от этого типа подальше. Он – неприятный человек, любитель затевать судебные дрязги.
– Да уж, теперь я в этом нисколько не сомневаюсь! – поддержала я.
Сцена в холле наконец подошла к логическому концу. Серин препроводили к выходу из отеля, а там, должно быть, усадили в полицейский автомобиль. Вурал, театрально прижав руку к взмокшему лбу, картинно застонал, попросил у служащего стакан воды – подчеркнуть, до какого состояния его, гениального актера, довела очередная одержимая страстью к нему баба, и, осушив его, вышел следом. Наверное, тоже поехал в участок – рассказать, какие адские муки испытал, читая поступавшие на его аккаунты сообщения.
Полицейский осторожно тронул меня за руку:
– Мне нужно идти. Служба, – сказал он. Потом замялся и смущенно предложил: – А вы заняты сегодня вечером? Может быть, мы могли бы с вами выпить где-нибудь кофе.
Я улыбнулась. Этот бравый, многое повидавший, раненный в боях вояка, оказывается, умел так трогательно краснеть.
– Спасибо, господин полицейский, за приглашение, – ответила я, – но, к сожалению, нет. Боюсь, что знакомство с Вуралом Догдемиром отбило у меня желание встречаться с кем бы то ни было на ближайшие несколько месяцев.
– Очень жаль, – погрустнел полицейский. – Тогда до свидания. Удачи вам!
– И вам! – махнула ему рукой я.
Тем и закончился мой несостоявшийся роман с Вуралом Догдемиром – некогда одаренным турецким актером, с этим заигравшимся, рано постаревшим мальчишкой, с таким напряжением натягивавшим на себя образ великосветского мачо, рокера, брутала и новой реинкарнации Джона Леннона. С комиссаром Гуруром, запутавшимся плохишом из наивного турецкого сериала, отныне вызывавшим у меня лишь брезгливую жалость и вялую обиду на собственную доверчивость.
Заключительный аккорд, прогремевший в Анталии, подвел для меня черту под всей этой историей. Я перестала мучиться неопределенностью, гадать, что сделала не так. И окончательно убедилась в том, что судьба, со свойственной ей мудростью, позволила мне отделаться легким испугом, не дав влипнуть с головой в болото, выбраться из которого было бы очень нелегко. Я больше не страдала ни от разбитого сердца, ни от задетого самолюбия, ни от уязвленной национальной гордости. Мне просто хотелось поскорее отмыться от этого случая и большим ластиком стереть его из памяти. Чем я, собственно, и занялась, как только вернулась в Стамбул.
Все не случайно в этом мире. И дурацкие события происходят в нашей жизни для того, чтобы дать нам пищу для размышлений, навести на определенную идею, сместить точку видения мира. Ну а лично в моей жизни все абсурдные истории определенно происходили только с одной целью – подарить мне сюжет нового романа.
К тому моменту, как я сошла с самолета в Стамбуле и, уже наученная опытом, твердо заявила зазывале-водителю автобуса:
– Десять лир. И ни курушем больше. И только вздумай рот раскрыть, я тут же позову полицию.
Так вот, к этому моменту, когда черноусый турок, растерявшись перед моим напором, взял у меня деньги и уважительно перехватил чемодан, чтобы положить его в багажное отделение, идея новой книги уже прочно поселилась у меня в голове. И благодарить за нее следовало, конечно, Вурала Догдемира, с его комплексами и манией величия, и госпожу Серин, с ее страстью на грани одержимости. Все было не зря, все пошло в дело.
Вурала я больше не видела. Но от общих знакомых – того самого популярного автора романов в жанре фэнтези – слышала, что после долгих судебных разбирательств они с Серин пошли на мировую. Муж женщины – оказывается, у нее и муж был, вот неожиданность! – заплатил Догдемиру отступного и потребовал от жены, чтобы та бросила свои безнадежные попытки открыть юридическую практику и уехала из Стамбула в район Измира, небольшой поселок рядом с Чешме, где располагался их дом.
В следующий раз я встретилась с Вуралом только через год, когда снова приехала в Турцию для очередных переговоров с издательством. К этому времени моя именная серия уже вовсю издавалась и пользовалась большим спросом у турецких читателей. Встреча с представителями издательского дома касалась моего нового романа, который должен был выйти на турецком языке в ближайшее время.
Получив приглашение снова приехать в этот цветущий край, я искренне обрадовалась. Еще не забытые в серой Москве ароматы моря и кипарисов влекли меня к себе, так же, как и воспоминания о чудесных, тающих на языке кюфте и терпких турецких винах. Но больше всего меня радовало то, что это были единственные причины, заставляющие меня с мечтательной улыбкой ожидать нового визита в Стамбул. Никакие актеры с аквамариновыми глазами на помятом от излишеств лице больше не смущали мой покой. Я была спокойна, жизнерадостна, полна творческих идей и абсолютно равнодушна к Вуралу.
И все же нам было суждено увидеться еще один раз. Без этого последнего штриха грустная комедия, в которой оба мы сыграли свои роли, была бы не закончена.
В тот вечер я с моими коллегами из турецкого издательского дома, ставшими мне за этот год почти друзьями, сидели на террасе одного из стамбульских ресторанов, попивая вино и обсуждая тот самый мой готовящийся к выходу роман. Солнце недавно зашло, и небо окрасилось в удивительные нежно-лиловые оттенки. Жара спала, и вечерний воздух был пропитан запахами цветов и хвои. Я пригубила вино в бокале, подняла глаза и вдруг увидела стоящего перед нашим столиком Вурала Догдемира. Наверное, он тоже ужинал в этом ресторане – может быть, кутил со всегда окружавшей его разноголосой кликой или привел сюда очередную девицу, одну из тех, которые так нужны были ему, чтобы поддерживать перед самим собой имидж лихого мачо.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
