В шестнадцать лет придумал теорию о трёх соулмейтах (родственных душах).
Первый соулмейт – член твоей семьи. Второй – ближайший друг. Третий – парень/ девушка. Эта троица дарит следующие радости:
– спокойствие и уверенность в себе и происходящем;
– взаимопонимание (простое, человеческое, бесценное) и уважение;
– взаимное восхищение;
– тепло (эмоциональное);
– магию.
(Последний пункт добавил не я. Феникс вмешалась, простите. Леди, вмешивайтесь в мои сны! Мысли оставьте мне!)
Соулмейты не равно двойники. Соулмейт – кто-то близкий по духу, по взглядам, по интересам и эмоциональности. Соулмейты – редкие жемчужины. На Земле я обрёл соулмейтов в лицах Паши и бабушки.
Общение с соулмейтами не поддаётся привычным критериям. Это нечто вырывающееся из цепей стереотипов и предрассудков. Нечто особенное (суфлирует Феникс).
Окей, с соулмейтами разобрались. Как насчёт близких друзей? Близкие друзья – что-то вроде второй семьи.
Во-первых, это те, чьё мировоззрение максимально совпадает с моим.
Интересы, ценности, хобби. Те, с кем беседы долгие и разнообразные.
Во-вторых, они понимают и принимают мою эмоциональность.
Меня часто обвиняли и в чрезмерной холодности, и в темпераментности.
Обвинения в корне неверны. С каждым я разный. Постоянно меняю режимы взаимодействия с кем-то.
Одному другу откроется более пылкая сторона натуры. Я без устали буду хохотать над его шутками и бросаться в него своими, повышать уровень непристойности юмора. Этот друг меня поймёт.
С другим я буду более сдержан. Эмоциональные верхи и шутки на грани он не выдерживает. И в этом нет ничего постыдного.
Друг настроен на твою эмоциональную волну. Я настроюсь на его.
Наконец, друг – это солдат, товарищ по роте, способный прийти на выручку, когда война со всех сторон. Запасные патроны или разговор для прекращения внутренней войны – не играет роли. Спасибо, товарищ.
Я горжусь своими друзьями. Вспоминаю Пашины подвиги и шутки. Восхищаюсь Майком и его необычностью. Радуюсь Одьяволению Вик Сид. Вы великолепны!
Признаюсь, дружить гораздо проще, чем любить. В дружбе взаимность чувств и симпатий достигается сразу и проще. Не нужно ходить с другом на свидания, чтобы понять, что он из представляет. Дружеские контакты налаживаются быстрее.
Тема отношений достаточно скользкая. Слова подбираются крайне неуклюже и тягуче долго. В этом плане я был средневековым ученым, проводящим эксперименты на себе. В голове я держал заветную формулу чувств. Каких-то ингредиентов не хватало, а какие-то пребывали в избытке. Я хотел изобрести свой философский камень.
Провёл множество экспериментов. Леди Феникс, где ты была? Остановила бы хоть от двух-трех экспериментов – они меня чуть не прикончили!
Внешность человека не играла главенствующую роль. Опустим барные похождения во время потерянности. Я искал душу. Звучит сентиментально. Я нуждался в понимателе, в том, с кем не придётся ломать комедию, перегибать палку с подстройкой, казаться вечным весельчаком или пасмурным критиком.
В голову врезались строчки песни Lumen: «Я – приверженец простого, не хочу в любовь играть». Не хотелось играть, хотелось чувствовать. Взаимно и чисто. Ощущения спокойствия и уверенности в себе и в ней чертовски не хватало.
Девушки попадались самые разные.
Бэт с собачьей преданностью была верна моему образу. Она до последнего была убеждена, что глубина переживаний – непереводимое для меня слово. Видела во мне развесёлого клоуна для тусовок. Я казался кем-то другим, а не являлся собой.
Некая Катя, дикая поклонница ПП и изматывания себя в спортзалах из-за кусочка чизкейка, ожидала от меня полного слияния с ней, полнейшего повиновения. Она пыталась держать меня на привязи. Пыталась копаться в моём телефоне. Предлагала перейти на пресную ПП-жизнь. Обвиняла в том, что я выгляжу не так, несу чушь. Зачем я предложил ей встречаться? Что нашёл в ней? Не помню. Она была совершенно земной, архиприземленной и крайне неразумной. Дозы несовпадений убивали меня.
Свидания с ней и последующими девушками напоминали цирк иллюзий. Попадались одни и те же типажи. Я постоянно обманывался, мгновенно доверяя чьему-то образу. Сходил с ума, зацикливаясь на очередной ошибке в формуле. Что-то шло не так. Я что-то делал не так.
Бокалы обиды превращались в моря. Злость на себя росла. Вера в свою учёность пропадала. Фиг тебе, а не формула, химик недоделанный. Борьба за любовь выжимала все соки. Эксперименты подходили к концу. Я, как старый солдат, хотел спокойствия и щепотку сил.
Встреча с Ди вернула душевное равновесие. Необходимость в составлении поисков формул и заветных составляющих «счастья» и «своего» отпала.
Я плыву на волне радио новых эмоций. Ни прошлого, ни настоящего, ни будущего. Есть секунда. Ценная и неповторимая.
Мысли довели меня до дома. Я живу в десяти минутах ходьбы до SteamPunk Bar. Шикарно!
Красота домов звала пройтись ещё. Сон победил. Приполз домой, принял душ и ушёл в сон.
Глава 11. Апрель
Апрель выдался призрачным, тягучим и с нотками испепеления.
Казалось бы, полно хороших новостей! Вик Сид прошла курс Одьяволения, устроилась в Hellbucks и сняла квартиру в Душном районе. Миша почти одьяволился (на его восстановление понадобилось больше времени, чем предполагали врачи). Ди открыла новый филиал своей юрконторы. Я с удовольствием летел на работу социализироваться и радовать гостей авторскими коктейлями под патронажем Феникс.
Но Алекс не был бы Алексом без скрываемых эмоций и воспоминаний, верно?
Маленький ножичек переживаний царапал мои нервы. Объективно говоря, жизнь наконец-таки налаживалась. Череда болезненных потерь позади. Я обрастал новыми знакомыми и верными друзьями. Я растил и нежно оберегал цветы чувств.
Зачем я достал ножичек из потаенного шкафа сознания? Ох… Сердце встревоженно застучало. Что если всё, что мне дорого, в одно мгновение пропадёт?
Я вновь проснусь в прошлой весне в гетто. Один. Проведу будничный ритуал сбора на работу. Без особых эмоций отработаю смену. Вернусь домой. Бесконечный день сурка с полным отсутствием искры и смысла.
Квартира – тюрьма со всеми благами цивилизации. Ты же так долго на них пахал. Что-то японское панно начала двадцатого века не особо радует. Гитары не радуют. Закрыт на материальный карантин. Страшно.
В городе бесчисленное множество знакомых. На что они мне? Массовка для самообмана. Город сердца – красивая старофондная коробка. Ненужная и захламленная.
Ладно, тихо, Санёк. Из существования, превращающегося в исписанную бумагу, ты благополучно сбежал. Осталось отучить мысли от возвращений в эту темноту.
Что еще тревожит? До сих пор жалею, что не рассказал Паше о своей смерти.
Честно, как есть. Струсил и сморозил что-то про преследование. За мной скоро придут. Паша посчитал, что у меня мания преследования и посоветовал сходить к психологу.
Узнай он настоящую причину смерти, поверил бы? Неизвестно. Паша рациональнее меня. Он никогда не верил в существование потустороннего. С удовольствием читал детективы, смотрел ужастики. Призраки, дьяволы и иные миры – допущение создателя. Искусство всего лишь искусство. О, друг…
Боязнь не успеть – основополагающий страх моей психики.
Полгода до Одьяволения мне постоянно снился один и тот же сон про дорогу в Новое. Путь предполагал три пересадки.
Во время первой я сталкивался с семейным несчастьем. В зале ожидания семейные пары разыгрывали сцены ревности и нелюбви.
Вторая пересадка дарила работу, убивающую потенциал. Я наблюдал нудный процесс работы какой-нибудь букмекерской конторы.
На третьей пересадке оживали детские страхи и школьные издевательства.
Я боялся не успеть на поезд к Новому. Меня заставляли досматривать бытовые ужастики, и на последних минутах влетел в вагон. В конце сна я уезжал в медно-красный закат, чувствуя, что меня ждут. Выдох. Облегчение. Подъём.
Сон – наглядное проявление страха не успеть прожить свою жизнь. Свою, не чью-то другую, невыдуманную. Жить без переживаний за конечность ценных душ и радостей, без оглядки в никуда. С уверенностью внутри.
Возможно, сейчас я близок к Новому из сна. Мне бы щепотку спокойствия и веры. Ты можешь, Саша. Раньше мог, и сможешь сейчас.
Я отложил нож мыслей и проснулся. Очередной сон во сне. Приснится же такое. Надеюсь, Феникс не причастна к увиденному. Ай, плевать.
Апрель хитро улыбался и пепелопадил.
Глава 12. Несвятой день
Апрель – наглый хитрец, богатый на разные праздники и происшествия. Двадцать второго апреля отмечается один из безумных праздников в Аду, Несвятой день.
Он родился после изгнания из Ада некоторых служителей церкви, попавших к нам из-за проступков, недопустимых нигде… Это надо было постараться!.. Адчане относятся к бывшим святошам с презрением. Нечего им у нас делать!
Мистер Демон Чёрный издал указ о скорейшем изгнании (простите, передаче) попов в Межмирье. Случилось это двадцать второго апреля тысяча пятьсот двадцать второго города.
С этого дня Несвятой день – день полнейшей несвятости! Манифест от двадцать второго апреля тысяча пятьсот двадцать второго года гласил:
«1. Изгнать практически всех представителей официальных конфессий к чертям собачьим. Пастафарианцев оставить.
2. Новоприбывшим душам позволено на день подняться в мир людей в любом воплощении.
3. Души, проходящие курс Одьяволения, имеют право на день сбежать из лечебниц (см. пункт 2). Пропавшие души разыщет Адская полиция (если проснётся утром после праздника).
4. Работают все питейные заведения!
5. Разрешена смена пола на день у всех слоёв населения.
6. Разрешены безумия любого рода.
7. Разрешено всё! Ву-ха-ха!
8. Никаких парадов и чествований! Веселитесь, дорогуши!
Обнимаю и целую,
Ваш мистер Демон Чёрный».
Документ бережно хранится в Дьявольском Дворце, ставшем с недавнего времени Музеем искусств и истории Ада. Толпы душ выстраиваются в очереди, чтобы хоть глазком взглянуть на культурное достояние города-государства. На Венеру Адскую или работы Глеба Дьяволописца.
Манифест – один из предметов гордости адчан. Любовь к минимализму, абсурду и раскованной свободе у них в крови. Манифест Несвятого дня – наглядное воплощение этих ценностей.
К Несвятому дню горожане тщательно готовятся. Выбирают наряды, закупаются порошками для смены пола, ездят в мир людей за едой и напитками или выискивают что-нибудь такое на Родине, продумывают план безумств. Розыгрыши (местами злые) – часть дьявольской культуры. Смертью их не запугаешь. Они предпочитают тонкий психологизм. Бр-р. Не дай Бог столкнуться с такими шутниками!
Семья Вайолинов, настоящие аристократы, относились к празднику слегка с иронией. Сколько этих Несвятых дней они повидали. Ничем не удивишь. Что там отмечать.
Ди поддерживала общее настроение семьи. Вдобавок, шумных компаний она избегала. Еле уговорил прийти в SteamPunk Bar. Причина – познакомиться с Феникс и увидеться с Вик Сид.
Утром двадцать второго апреля город превратился в развесёлый и сумасшедший муравейник. Адчане высыпали на улицы в экстравагантных нарядах. Громкое, смеющееся племя сметало еду и алкоголь, чудило, окончательно забыв об условных нормах приличия.
Оргии, превращения, пьянство, игры разума! Казалось, присутствуешь на съёмках подвыпивших Гая Ричи и Тарантино. Или в голове режиссёров «Сверхъестественного». Можно было ожидать чего угодно.
Моя смена в баре напоминала что-то невероятное. Утром веселились бывшие убийцы и преступники. Спорили, кто совершил больше убийств. После обеда подтянулись ведьмы со всего Белого острова.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
