«Тебе стыдно за то, что стало плохо?» – вновь слышится голос из неоткуда.
Не знаю, что ему ответить на это…
Знаю, что это глупо звучит, но я всё испортила. Опять.
Я пытаюсь присесть и подтягиваю ноги к себе, кладя подбородок на колени.
Что же я за работник, если от меня одни неприятности?
«Прекрати корить себя. Это не твоя вина».
– Тогда чья?
Уже начинаю пожимать плечами в подтверждении своих слов, после длительного молчания этого голоса. Даже моё подсознание, кажется, понимает, что все проблемы от меня, раз не может ответить на это. Ведь себя не обманешь.
Даже взять эту чёртову фотосессию. Ну что могло пойти не так?
«Перетянутый корсет, как на кукле», – мужской голос отзывается с нотками раздражения.
Это верно подмечено.
Только я не хотела расстраивать их, не хотела, чтобы всё было зря. Ведь они провели огромную работу, и получилось до безумия красиво. Но это… не моё. Все эти роскошные платья, тонны косметики и высокие каблуки больше подходят Молли, нежели мне с моими привычными кедами и джинсами.
Лой был так рад, что вся команда не зря это организовывала, и все так суетились надо мной, что…
«Он рад только одному – новой симпатичной жертве в объективе камер».
Утыкаясь лицом в колени, чувствую, как кто-то ласково и успокаивающе поглаживает меня по спине, хотя сто процентов знаю, что рядом – никого. Просто подсознание старается вернуть меня в чувства уже в реальности. Эти прикосновения больше исходят изнутри, чем действительно реальны.
Может, это просто самовнушение, но оно согревает сильнее, чем горячий чай и плед вместе взятые в непогоду, точно так же успокаивая сильнее, чем лучшие транквилизаторы. Не знаю, что было бы со мной, если бы не оно. Этот голос внутри буквально заставляет меня жить, когда в последнее время сил на это становится всё меньше, и я не хочу выбираться отсюда.
– Спасибо тебе, – вырывается у меня от нахлынувшей внутри благодарности.
«За что?» – эхом отдаётся голос чуть ближе ко мне, становясь от этого громче.
– За всё. Что не бросаешь меня здесь одну.
«Ты можешь выбраться отсюда в любой момент, ты же помнишь это».
Я лишь рефлекторно киваю, но знаю, что этот кто-то или что-то видит. Не знаю как, но точно видит. И я не хочу уходить, по крайней мере, не сейчас.
«Ты не хочешь возвращаться в принципе или боишься оказаться посреди фотостудии с кучей окружающих тебя людей?»
Я усмехаюсь, потому что он, как всегда, прав. Прав в обоих случаях.
Все эти проблемы с утра сыпятся на меня, словно с огромной горы сходят многотонные валуны и летят ровным счётом мне на голову.
Сначала парень, к которому я начинаю испытывать тёплые чувства где-то глубоко внутри, оказывается в роли одного из управляющих компании. Затем вторым управляющим становится тот самый наглый врун-затейник, чья таинственность раздражает меня даже больше, чем его должность. А сверху на всё это накладывается ещё и Лой со своими неудобными вещами и акробатическими номерами. Кажется, что у меня уже не осталось моральных сил бороться с этим, и просто хочу всё отпустить.
«Тебе не о чем переживать, ты их не увидишь».
– Как это понимать? – удивляюсь я.
«По крайней мере, некоторых, сегодня точно».
– Но…
«Тебе пора возвращаться, Агнесс. Ты уже слишком часто находишься здесь».
Голос звучит мягко, но в то же время настойчиво, попутно каким-то образом подталкивая меня, чтобы я поднялась с невесомого пола.
– Но я не хочу…
В ответ лишь длительное молчание. И уже начинаю замечать, как пространство вокруг меня становится светлее.
Хотя как это возможно, если я этого не хочу?
Обычно только я могла вызывать своё пробуждение. Как моё подсознание может это делать без моего участия?
– Почему я не помню всего этого там? Мы ещё встретимся?
«Да».
Незримый мужской голос звучит всё тише и тише.
«Но, надеюсь, что больше не здесь», – отвечает тот.
– Постой, скажи хоть кто ты? Или ты… просто моё воображение?
Я путаюсь в своих же мыслях и догадках, как голос раздаётся в последний раз, перед тем, как всё озаряется ярким светом:
«Агнесс».
❥๑━━ Глава 20 ━๑❥
– Агнесс.
Кажется, это никогда не закончится, думаю я, постепенно приходя в себя после очередного обморока за последнюю неделю.
Какой это по счёту? Пятый? Седьмой?
Я сбилась ещё с прошлой пятницы, когда Молли чуть не застукала меня не в лучшем состоянии в ванной.
– Агнесс.
Мужской голос вновь тихо называет моё имя.
Но я боюсь.
Боюсь, что, открыв глаза, увижу перед собой целую кучу медработников и коллег, а во главе них – Лой. И я больше не чувствую давления в области талии. Что это значит? Они раздели меня и сейчас я голая перед всеми или тело онемело настолько, что даже больше не чувствую его?
– Ты можешь открыть их, всё хорошо.
Доверившись тому, кто это говорит, я начинаю медленно открывать глаза, как желание закрыть их вновь залетает с неимоверной скоростью.
– Ты? – пялюсь я на Кейдана, будто передо мной призрак. – То есть… Вы?
Я начинаю осматриваться. Передо мной уже знакомый чёрный диван и огромный стол из белого дерева, освещённый послеобеденным ярко-оранжевым солнцем через панорамные окна.
Кейдан делает вид, что не замечает моей оплошности, и спрашивает:
– Как ты?
Он сидит на подлокотнике возле моей головы, когда я стараюсь быстрее сесть и вижу на полу свой порванный корсет. Оглядывая себя, замечаю все эти многочисленные слои юбок, но без шнуровки, и чёрную длинную рубашку, под которой, собственно, ничего.
Господин Ригс-старший замечает моё замешательство и смущение, потому что уже добавляет:
– Нет, сначала надел на тебя рубашку.
В любом другом случае я бы начала возмущаться, но не сейчас, когда моя голова до сих пор никак не отойдёт, как после катания на американских горках, после нескольких подряд мёртвых петель.
– Спасибо вам. Я, пожалуй, пойду…
И начинаю вставать.
– Ты уверена, что твоя одежда тебе не нужна?
Он бросает взгляд на своё кресло, на котором висит юбка, блузка и остальные личные вещи, что я сняла для съёмок у Лоя.
– О… эм… Да, спасибо, – слегка киваю и направляюсь, чтобы забрать их и уйти.
– Ты можешь переодеться здесь. Сюда никто не войдёт.
Я подбираю слова помягче, которые можно было бы сказать и ехидному парню с вечеринки, и боссу одновременно, только он добавляет быстрее, с усмешкой осматривая меня до ног:
– Но ты можешь выйти в общий коридор так и…
– Хорошо! Хорошо.
Я останавливаю его, спрашивая, где можно переодеться, на что он только отворачивается и говорит, что постарается не подглядывать.
У меня вырывается истерический смешок, а брови взлетают вверх, когда тот просто разворачивается лицом к двери и начинает описывать то, что видит на ней стрёмную ручку, которая никогда ему не нравилась, а его младший брат – заноза.
Надев всё, кроме блузки, в активном – в очень активном – темпе, перед глазами опять начинает расплываться вся комната, и, может, поэтому я опираюсь на стол рукой, стоя лицом к окну, немного громче и неуклюже, чем планировалось.
– Всё в порядке?
В голосе Кейдана слышится отдалённое беспокойство, но он не оборачивается.
– Д-да, д…
Дыхание вновь перехватывает, и, чувствуя удушье, начинаю хватать ртом воздух чаще. Всё тело становится непослушным, словно немеет, и кажется, что в него одновременно впиваются тысячи острых игл. В ушах стоит такой звон, будто я нахожусь рядом с реактивным двигателем в момент его запуска.
– К-кей…
Предвкушая новую волну помутнения, я пытаюсь позвать его, но мой голос звучит слабо, и даже не надеюсь, что он услышит. Однако парень подхватывает меня за талию так быстро, что не успеваю я закончить свою мысль и вновь рухнуть, когда ноги уже задрожали.
– Я держу тебя.
Кейдан придерживает, помогая идти самой, но, видя, как мне тяжело это даётся, осторожно берёт на руки и несёт к дивану.
– Как давно у тебя это?
Я не отвечаю, пытаясь сдержать резкий прилив тошноты. Во рту скопилось необычайно много жидкости, что кажется, я сделала большой глоток воды, но проглотить забыла. От этой мысли становится противно.
– Агнесс, когда это началось? Ты обращалась в больницу?
Он садится на корточки возле меня и пытается погладить по оголённой спине, когда сразу же отдёргивает руку, морщась от боли.
– Что за..?
В недоумении Кейдан поднимается и спешит осмотреть то место, где только что была его рука; начав неистово ругаться и ходить по комнате, уже пугаюсь я.
– Что… там? Что такое?
Следя за ним, нервозность и паника во мне только усиливаются, особенно когда тот с силой смахивает высокую и наверняка раритетную вазу с живыми цветами с тумбы, разбивая её вдребезги.
– Никуда не уходи! – бросает Кейдан, выходя из кабинета и чуть не снеся дверь с петель.
Что происходит?
Куда он ушёл?
Что вообще всё это значит?
Боясь, что он приведёт кого-то сюда и все будут пялиться на мой бюстгальтер, я добираюсь до стола, по пути опираясь обо всё, до чего могу дотянуться руками, и пытаюсь натянуть блузку. Когда застёгиваю последнюю пуговицу и завязываю узелок на оборках на воротнике, перед глазами вновь появляются знакомые до боли точки. Их становится так много, что всё начинает темнеть. Я снова хочу ухватиться за стол, но вместо этого опираюсь на кого-то большого и дурно пахнущего.
– Я велел тебе сидеть на месте, – парень яростно причитает, когда повторно оттаскивает меня на руках к дивану.
Но я слышу в комнате кого-то ещё, кто-то быстро цокает каблуками туда-сюда.
– Дайте посмотреть!
Это… Миссис Фисч?
Из-за чёрной пелены перед глазами паническая атака подступает неимоверно близко.
– Закрой глаза, детка, всё будет хорошо.
