«Какой позор, и в первый же день перед коллегой», – думаю я, когда чувствую слабый румянец на щеках.
– Не переживайте… Правда, поговаривают, что начальство здесь всю кровь из работников может выпить, – усмехается тот.
Где-то я это уже слышала…
Видимо, много людей, которые так считают.
Интересно, что это за владельцы такие, если их подчинённые такого мнения? И слухи водятся не только среди работников, а даже за пределами компании.
Кажется, день обещает быть тяжёлым…
– Да, наслышана уже. Но повторюсь, будь там хоть сам дьявол, я не отступлю.
Светловолосый парень вскидывает брови от удивления и сразу спешит спросить:
– Слышали?
– Ну да. Вы же только что об этом сказали…
Я пытаюсь выдавить милую улыбку. Правда, она больше походит на глупую, нелепую и более натянутую даже, чем прежде.
Вдруг это секретарь или глаза и уши директора? А я все карты ему уже выложила. Нужно быть поаккуратнее в словах, если не хочу, чтобы развернули домой, не дойдя я даже до своего стажировочного рабочего места.
– Ах, ну да, – соглашаясь, он кивает головой и мягко улыбается, – мне пора, ещё увидимся. – Слегка наклонившись, парень удаляется в сторону лифта, поправляя по пути бежевый распахнутый пиджак.
Я успеваю лишь кивнуть в ответ, когда его и след простыл.
Странный, но милый.
Надеюсь, мы с ним поладим. Неплохо заиметь хоть одного знакомого в этом огромном мире вечной работы.
Сделав лишь несколько шагов вперёд, навстречу мне несётся женщина с кучей бумаг и папок, которая явно куда-то очень торопится.
– Это вы, мисс Хиз? На стажировку, верно? – Невысокая пухленькая женщина средних лет смотрит на меня снизу вверх и быстро тараторит, ища при этом нужный бланк.
– Хьюз. Верно.
Я стараюсь подавить в себе нервный смешок и миловидно улыбнуться.
Она не первая, кто ошибается с фамилией, но от крупнейшего в мире холдинга по поиску талантливых людей и работе с ними я ожидала большего.
– Ну да, ну да, – она протягивает мне лист бумаги, – заполните форму и отдайте её мне в течение десяти минут.
Поправив красные очки в стиле «кошачий глаз», она шустро разворачивается и начинает уходить.
– Вы так и будете стоять? Или уже передумали оставаться? – Не оборачиваясь, женщина кидает мне эти слова с долей ехидства, цокая при этом широкими каблуками, эхо которых раздаётся по всему длинному коридору. И это торкает меня, будто хороший пинок, что я уже бегу за ней, скрипя зубами от негодования.
Если мне придётся сидеть с ней в одном кабинете, то лучше купить беруши. Потому что, судя по всему, милашкой её не назовёшь.
Вот и первая ложка дёгтя в бочке мёда.
Говоря о мёде, непроизвольно вспоминается тот паренёк возле лифта. Если такие сотрудники имеются у них в большинстве, в отличие от рядовых мухоморов, то готова терпеть эти выходки до её пенсии, которая не за горами.
Женщина ведёт меня по коридору, усыпанному множеством кабинетов, в самый конец. Больше похоже на муравейник, нежели на крупную корпорацию…
Ну, дарёному коню в зубы не смотрят, а посему я захожу вслед за ней в ближайшую дверь справа от кабинета, на котором висит табличка «Босс».
На удивление, здесь только один стол, и когда миссис Фисч – так, кажется, она представилась, пока объясняла мои обязанности – кладёт всю эту кипу бумаг, видимо, уже на временно моё рабочее место, всё равно облегчённо выдыхаю.
Бумажки не проблема, если нет назойливых мошек, которые летают под носом и суетятся. А потому киваю и говорю, что всё поняла, когда она уходит.
Уходит в кабинет напротив.
Миссис Фисч садится за свой стол и смотрит на меня поверх очков и самодовольно улыбается. Только мне её улыбка совсем не нравится. Чую, что с ней мы за чашкой кофе не посплетничаем. Если я встану и закрою свою дверь, будет слишком очевидно, что она мне неприятна?
Думаю, да.
А пока меня даже не утвердили на должность, лучше быть подружелюбнее. Особенно с теми, кто сидит рядом с кабинетом начальника. Судя по всему, эта маленькая женщина не последний по значимости винтик в этой гигантской свирепой машине творения, в которой место достать так же нереально, как и звезду с неба.
Спустя пару часов стопка бумаги всё не уменьшается, и я решаю сделать перекур, иначе моя спина рассыплется на кусочки.
Уф, не думала, что эта бумажная волокита достанется мне в первый же день, будто они специально копили её для меня. Хотя нужно отдать должное – их кабинеты; по крайней мере, тот, в котором я сейчас нахожусь, обустроен на совесть. Он достаточно просторный, и даже есть своя кофемашина, что однозначный плюс в карму их руководству. Только нет чашек.
Отлично.
Надеюсь, хоть пульт от кондиционера не игрушечный.
Я вздыхаю и пытаюсь заглушить желание выпить чашку ароматного кофе, который мог бы помочь взбодриться и отдать уже эти бумажки даме напротив.
Но сами себя они точно не проверят и не проставят печати, поэтому возвращаюсь к широкому светлому столу и берусь за чёрную гелевую ручку, собираясь вновь выводить каждую закорючку в росписи бумаг, чтобы вдруг не смазать чернила. Не успев взять и первый лист, как коридор, а вместе с ним и кабинет, заполняет противный громкий звук сирены.
Красный маячок над входной дверью разрывается, пытаясь выгнать всех из здания как можно скорее.
Пожарная сигнализация?
Серьёзно?
В первый же рабочий день?
Вселенная так не хочет, чтобы я нашла себе работу лучше, чем предыдущая, что решила спалить дотла мой последний шанс?
Класс.
Но, не растерявшись, хватаю со стола все документы и бегу к двери. Спасибо университету за его ежемесячные учения по ЧС.
В коридоре меня встречает миссис Фисч и говорит поторопиться к выходу, не пользуясь лифтом.
За кого она меня держит?
Ну, если объясняет такие элементарные вещи, то, видимо, за не особо дальновидную, отчего я почти готова кинуть ей эти бумажки в лицо. Но времени на разборки нет, и я, опять скрипя зубами, проглатываю все накопившиеся едкие словечки и бросаюсь к запасному выходу, который находится левее от лифта. Стоит мне сделать несколько шагов, как вывихнутая утром лодыжка вновь напоминает о себе, отдаваясь тупой болью в ноге, что затрудняет движение.
Я вижу, как впереди бегут сотрудники, попутно хватая свои вещи с рабочих мест. В ближайшие планы сгореть заживо или задохнуться от дыма точно не входило, и решаю спастись любой ценой.
Снимая каблуки и держа их в одной руке, а в другой документы, будто от них зависит моя жизнь, я сливаюсь с толпой в направлении лестницы. Страшно подумать, что придётся спускаться с 24 этажа пешком – пока пройдёшь несколько лестничных пролётов, вся эта с виду прочная огромная конструкция холдинга сложится в миг, как бумажный домик.
Пробежав три этажа, ощущается лёгкая толкучка возле чего-то впереди. Подойдя ближе и уже ощутив горечь во рту от запаха гари, хотя самого дыма не видно, я молюсь, чтобы это оказалось розыгрышем.
Или сном.
Да, лучше сном. Кошмаром, но сном.
Однако, наблюдая, как люди прыгают и исчезают в этой непонятной трубе, которая не вызывает абсолютно никакого доверия к её надёжности и в том, что я не застряну в ней или не сломаю себе шею, невольно вспоминается цепкая фраза Молли. Это было сказано ещё в школьном туалете, пока я умывалась от слёз: «…ты можешь не верить в себя, но знай и помни, что я верю в тебя. Я всегда верила и буду верить…». Не знаю почему, но именно этот обрывок её ободряющей речи помогает мне решиться в трудной ситуации.
«Эта не исключение», – думаю я, когда собираюсь уже сесть на край туннеля, ведущего только сам бог знает куда, но кто-то слишком торопится спасти свой зад, не подумав о моём, и толкает в эту узкую чёрную дыру.
❥๑━━ Глава 6 ━๑❥
Я лечу вниз, прижимая бумажки к себе так, что потом на груди точно останутся синяки от своих же костяшек.
Слышится звук над головой. Кто-то едет по этой трубе следом за мной. А значит, если я неудачно приземлюсь, куда бы ни вела эта дорожка, то вот этот «коллега» сверху раздавит мне голову, словно бегемот своей пастью арбуз.
Благодаря наглядности своего воображения, я распахиваю глаза и уже вижу свет… в конце туннеля.
Венка под правым глазом заметно задёргалась, и я готовлюсь выпрыгивать, стараясь не потерять при этом туфли где-то здесь.
Свет становится всё ближе и ярче, что когда эта труба наконец выплёвывает меня, я жмурюсь и скатываюсь по матрасу, смягчающему моё падение. Кто-то быстро помогает подняться, видимо, по той же причине, по которой я не так давно представляла себя арбузом.
– Вы в порядке? – Парень отводит в сторону от толпы, образующейся возле лихого спуска вниз.
Не сдержав радостной улыбки, когда теперь ясно вижу его лицо, я отвечаю ему:
– Спасибо, сейчас гораздо лучше.
Теперь уже он улыбается своей лучезарной улыбкой, которая готова затмить это палящее дневное солнце, клянусь. Парень, что поймал меня сегодня утром в холле, оглядывается назад и говорит, повернув голову вновь ко мне, установив при этом странный зрительный контакт, который достаточно сбивает с толку:
– Ну вот, план в этом месяце выполнен, можно выдохнуть.
Я наблюдаю за некоторыми хохочущими людьми, которые остались возле запасного выхода из здания. Туда же ведёт сеть из раздвижных труб, по одной из которых я съехала буквально пару минут назад, и с нескрываемым удивлением спрашиваю:
– План?
Усмехаясь и пожимая плечами, тот отвечает:
– Пару раз в месяц учебная пожарная тревога, после которой все свободны.
Его взгляд скользит сначала на мои руки, крепко сжимающие бумаги до сих пор, а потом и на босые ноги. Я заливаюсь краской и наигранно закатываю глаза, отчего сама же смеюсь.
– А вы ответственно подошли, молодец. – Слегка посмеиваясь и протягивая руку, добавляет: – Я подержу.
В одну он берёт мои мятые и влажные бумажки, над которыми я тряслась и оберегала, как зеницу ока, а вторую сгибает и выдвигает чуть вперёд, давая возможность опереться, чтобы смогла надеть туфли.
Раз все свободны, то могу отправиться домой и наконец-то отдохнуть и выспаться. Стоит отнести документы и забрать вещи, о которых даже и не вспомнила, выбегая, как я тогда думала, из горящего помещения, ведь бумаги в таких фирмах гораздо ценнее, нежели обычной сумки и пиджака. Но откуда тогда был этот отчётливый запах жжёного пластика? Или у них есть какое-то проецирование задымления, чтобы люди не думали, что это вновь проверка? Чудеса…
– Как вы на это смотрите?
Парень усмехается, когда я в недоумении смотрю на него.
– Вы не слушали, да?
– Простите, задумалась…
Делая виноватое лицо, всё же переспрашиваю:
– Так о чём вы?
– Я хотел предложить пройтись, но думаю, вам будет лучше…
– Нет, нет. – Тут же перебив его, я быстро добавляю: – Простите, это замечательная идея. Мне хотелось бы узнать побольше о компании и…
Однако, видя его красивые острые черты лица, русые короткие волосы, уложенные назад, и большие небесно-голубые глаза, которые смотрят прямо в мою душу, я невольно выдаю:
– …о вас.
Только после его моментальной реакции в виде скромной улыбки и не отведённых глаз я хочу зарыться в землю прямо здесь и откусить себе болтливый и не особо сообразительный язык, понимая, что тот сейчас ляпнул.
– То есть, я имела в виду, – рот опять оправдывается быстрее, чем сама я успеваю обдумать слова, – что было бы здорово познакомиться хоть с кем-то в этом огромном холдинге.
Я протягиваю руку, чтобы забрать помятые бумажки. Ещё пытаюсь скрыть ноющую боль в лодыжке, уже представляя, как буду выглядеть нелепо, хромая на таких каблуках по улице, на что прохожие, а главное, сам этот парень, будут думать, что я просто не умею на них ходить.
– Мне нужно вернуть документы миссис Фисч, забрать свои вещи, и можем идти…
– Агнесс, верно? Можем ведь на «ты»? – спрашивает парень, хотя мне кажется, что больше утверждает, однако документы не отдаёт.
– Да, конечно, а…
Не успеваю договорить, как он кивает в сторону позади меня, слегка улыбнувшись, и продолжает:
– Если ты подождёшь меня здесь, пока я закину бумаги миссис Фисч, было бы прекрасно.
Обернувшись назад, в метрах пяти замечаю деревянную резную скамейку и хочу сказать ему, что я сама, но когда поворачиваюсь, никого уже рядом нет.
Что это сейчас было?
Я надеюсь, он не выкинет их в мусорку по пути, тем самым подставив меня под удар. То, что он помог сегодня, ещё не означает, что с удовольствием не плюнет мне в спину при удобном для него случае. Будем надеяться, что я не ошиблась в его доброжелательности и красивых глазах.
Идя в сторону, чтобы присесть, думаю, откуда он уже узнал моё имя? Или в их компанию новичков берут настолько редко, что меня уже знает весь офис? Но эту мысль быстро перебивает другая, от которой сильнее колотится сердце, что вызывает лёгкий трепет в груди.
За всю мою жизнь ещё ни один парень не сделал хоть одного правда мужского поступка, кроме Лефу. Может, Молли была права, говоря о моём гардеробе? Стоило надеть более женственную одежду, хоть и деловую, как люди стали обращать внимание абсолютно иначе. Но, если смотреть правде в глаза, то это благодаря вкусу Кейдана, а не моему. Мой костюм из серой юбки и пиджака с белой рубашкой смотрелся бы настолько уныло, что взгрустнулось бы даже птицам. И они в этот день бы не пели, устроив не просто минуту молчания в знак ухода моей молодости и красоты, а целый день.
