Страница 3 из 4
– Куда?! Во мне 82 килограмма веса!
– А во мне – 90. Так что справимся. А как девчонки наши на войне в сорок третьем мужиков на себе таскали? Справлялись же. Вот и мы вытянем…
Всю ночь Айдыс тащил меня на себе. Превозмогая усталость, на пределе сил и возможностей. Он, как сказочный богатырь, нес меня домой, к своим. Я изучил каждый мускул на его спине и вздувшейся от вен шее. Слышал каждый удар его сердца, которое билось в унисон с моим. Его прерывистое шумное дыхание, казалось, проходило через мои ослабшие легкие и наполняло их силой и жаждой жизни.
Он то рычал как зверь, то ругался матом и на своем языке. Проклинал укропов, мое ранение, кочки на пути и всю эту проклятую войну. То вдруг тихо заводил какую-то песню на тувинском. Смесь горлового пения, шаманского камлания и еще чего-то очень личного и забытого из сказаний его древнего народа. На привалах он практически не пил, лишь смачивая свои губы водой. Оставлял воду на один-два глотка для меня. При всем при этом Айдыс находил силы постоянно говорить со мной – не давая терять сознание. Отвечать я не мог – не было сил. Только слушал его голос из забытья. Не кричал, даже когда было очень больно. Просто иногда стонал, не в силах произнести что-то большее.
– Держись, брат! Еще немного! Ты сильный! У нас получится! Еще немного осталось! Потерпи, родной!
На своих вышли, когда стало светать. К этому моменту я уже был без сознания и потому ничего не помню. Попрощаться со своим спасителем не получилось. Потом как в слайдах – перед глазами лишь сменялись картинки. Полевой медпункт… Эвакуация… Палата госпиталя в Сватово… Ногу сохранить не удалось…
Тело Сереги Айдыс с двумя сослуживцами вытащили к своим следующей ночью. Сам Айдыс погиб спустя всего две недели – от пули снайпера при очередной разведке в серой зоне.
ВОЛКОДАВЫ
Вот это жизнь! Колян зажмурил глаза от летнего солнышка и, как сытый кот, замурлыкал что-то веселое себе под нос.
– Слышь, Влад! – произнес он напарнику. – Щас с тобой еще пару дворов посмотрим, парочку сепаров завалим и вечерком шашлык замутим, – и радостно заржал над своей же шуткой.
– Да хватит уже на сегодня, – засмеялся шутке командира Влад. – Надо парней остальных найти и выдвигаться назад. Куда они запропастились?
Николай Карплюк был призван в Харьковскую тероборону в марте. Честно говоря, никто его не призывал, он сам пошел добровольцем в военкомат и написал заявление. Душа авантюриста жаждала славы и денег, а перспектива прозябать дома с вечно недовольной Майей не оставляла шансов. Они стали встречаться сразу после школы. Предложение сделал еще в прошлом году. Но в последнее время она стала все настойчивей и настойчивей просить сыграть свадьбу. Чего Коляну ну совсем не хотелось. Его все и так устраивало. Холостяцкая вольница позволяла иногда крутить интрижки с другими барышнями за Майкиной спиной. А ей уже хотелось семью и детей. Посадить его дома под свое теплое крыло жены-наседки. Сидеть под крылом жены не хотелось.
Вот тут так кстати и подвернулась война с рашистами. Дома сказал, что призвали и он уезжает на фронт. Заодно сможет заработать им денег. Платить обещали сто тысяч гривен в месяц. Там через полгода они смогут сыграть нормальную свадьбу и поехать отдыхать в свадебное путешествие. Майка, понятное дело, поголосила, поревела. Куда ж без этого. Сборы, проводы.
А всего через неделю Николай уже был вольной птицей. Боєць стрілецького підрозділу 54-ї окремої механiзованой бригади Харківський тероборони. Кулеметник. О как!
Колян в армии раньше служил и хорошо знал, что и как тут работает. Наладил контакт с командиром и сослуживцами. Быстро сошелся с сержантом-каптерщиком. Правда, тут пришлось немного потратиться. Подогнал ему два блока сигарет и бутылку молдавского коньяка. Инвестиции не прошли даром. Пару дней спустя Колян уже щеголял в новой форме, подогнанной по размеру и с модной камуфляжной расцветкой. Натовский мультикам. Предел мечтаний и зависти среди остальных солдат. Многие форму и обмундирование закупали сами по выросшим с начала войны ценам. Некоторое количество перепадало и от волонтеров. Но, как правило, на все, что шло бесплатно по их линии, накладывалась мохнатая лапа командира с каптерщиком. Которые затем с удовольствием перепродавали их очередным волонтерам или своим же бойцам. В общем, кому война, а кому мать родна!
Непосредственно на ноль, в окопы, их не кидали. Сказывалась общая низкая подготовка теробороны, набранной из обычных граждан с улицы. А вот на мероприятия по поиску и выявлению сепаратистов в граничащие с фронтом села возили. Николай очень любил такие выезды. Они ходили по селу и поочередно заходили в дома и дворы в поисках сепаров.
Понятно, что никаких сепаратистов тут не могло быть в принципе. Но, раз жители говорят не на мове и имеют пророссийские взгляды или не дай бог родственников в России, то, значит, потенциальные сепары. Могут передавать информацию русским. А это означает, что таких надо выявлять и зачищать.
Часть домов были пустыми, оставленными своими хозяевами, бежавшими подальше от боевых действий. Колян с сослуживцами вышибали с ноги хлипкие деревенские двери или прикладами выбивали окна, после чего забирались внутрь в поисках наживы.
За старую икону, найденную в одном из домов, ему подогнали автомат с аэрографией змеиной кожи на ствольной коробке. И пару магазинов к нему. С зеленоватой муаровой сеткой питона. Он выложил фотку в соцсети с новой игрушкой и надписью «Слава Україне!» Сразу получил несколько сердечек-лайков и восторженные комментарии от друганов на гражданке.
Иногда на таких вылазках попадались вполне себе ценные вещи, которые с превеликим удовольствием у Коляна выкупал тот же сержант.
За пару летних месяцев удалось подсобрать приличную сумму. Если дела и дальше пойдут в таком ключе, то к концу войны можно нормально так заработать. А там и девчонку себе другую можно найти. Поинтереснее Майки с ее куриными инстинктами. Сейчас на фронте пацаны гибнут пачками. Девчонок много свободных будет. А с деньгами и мозгами, как у Коляна, ему точно любая краля теперь будет рада. Он уже с парочкой дивчин стал переписываться по вечерам.
Сержант договорился с командиром, и теперь Колян ездил на зачистку на машине. Старшим. В машину уже можно было грузить больше и что-то более крупное.
Чтобы никто не сомневался в его героической миссии, Колян не забывал постить трансляции на своей страничке. Вот он в окопе шутит под аккомпанемент российской артиллерии. Вот проезжает мимо расстрелянной вазовской шестерки с нарисованной буквой Z на двери. Колян сам ее нарисовал краской, перед тем как снять ролик. Пусть все видят: он – на передке. С оружием в руках, желтой повязкой из скотча на рукаве, бесстрашно громит врага. Захисник України.
Аппетит растет во время еды. Так и здесь. Через какое-то время Колян с Владом, его новым напарником, стали понимать, что пустые дома уже не так интересны. Ведь, уезжая, самое ценное жители увозили с собой. Оставляя только то, что не в силах были вывезти физически. Так что скоро взор наших охотников за удачей пал на более интересные варианты для наживы.
Часть жителей осталась в своих домах. По логике Коляна и его сослуживцев эти люди были ждунами, раз не уехали. То, что многим просто некуда было ехать, они даже не думали. Раз остались – значит, ждут русских. И являются сочувствующими России. Сепарами, проще говоря. А с ними разговор короткий. Это не люди, а ватники и колорады. Жалеть их нечего.
И Колян, с оружием в руках на пороге их дома, чувствовал себя вершиной эволюционной цепочки. Металл оружия давал вчерашнему прощелыге, которого все гоняли и шпыняли на гражданке, неограниченную власть. Не зря говорят, что самый жестокий хозяин – это вчерашний раб.
Солдаты беспардонно вламывались в дома с криком «Збройні сили України». Загоняли хозяев в дальний угол. Требовали под дулом автоматов выдать им ценности. Кто сопротивлялся и не сразу понимал – били прикладами и ногами. После такой воспитательной экзекуции жертвы становились сговорчивей и понятливей. Так дела пошли заметно веселей. Появилось золотишко и наличные деньги.
На одной из вылазок какой-то сумасшедший дед начал цепляться за руки. Не хотел отдавать сбереженные на последний день гроши. Даже побои не остудили его праведный гнев. Сыпал проклятьями и небесными карами. Грозил, что вот придут русские и наведут порядок.
В доме, кроме него, никого. А подвыпивший Колян был в тот день не в духе. Вчера Майка как-то узнала о его переписке с другой и устроила скандал. Колян выстрелил старику в грудь.
– А не фиг тут упираться и русских ждать! Сепар старый! Пожил дед и так нормально! – И добил жертву очередью.
Дом облили бензином и подожгли. Полыхало отлично! Шашлык знатный из сепара получился!
Обороты кровавого бизнеса росли. Колян стал умнее. Теперь он не отдавал всю собранную добычу сержанту, который платил за нее копейки. Часть придерживал. Аккуратно складывал в тайник наиболее крупные золотые украшения. Потом на гражданке продаст по нормальным ценам…
Четыре пары хищных глаз зорко смотрели из леса на околицу деревни. Там стояли два барана с оружием в руках и о чем-то беспечно-радостно гоготали. Два других травоядных, встреченных их разведгруппой чуть раньше, уже лежали в кустарнике неподалеку без видимых признаков жизни.
– Пошли, работаем, – прозвучала команда старшего.
Два волкодава отделились от группы и выдвинулись навстречу боевикам. Оставшиеся два взяли мародеров на прицел.
– Эй, кто такие? Стой! Кто такие? – занервничал Колян, увидав незнакомцев. – А ну, Влад, возьми их на мушку! Где повязки?
– Что?! Какие повязки?! – грубо, с явным нажимом в голосе произнесли в ответ. Еще два шага неумолимо сократили дистанцию.
– Повязки где? Желтые?! Куда идете?
– К тебе! – еще два размеренных шага хищников.
– А зачем? – Колян растерянно продолжал сыпать вопросами. Он уже начал беспокоиться. Уж больно уверенно шли эти двое в балаклавах по направлению к ним. Как таран раздвигая высокую траву по пути.
Трусливая сущность вчерашней шпаны четко определила хищника мощнее его самого. И разом парализовала все инстинкты. Как шакал Табаки в присутствии Акеллы или Шерхана. Он только суетливо ерзал, не зная, как себя повести. Проявить агрессию к чужакам из леса или прогнуть спину, поджав хвост, и поднять лапки? Привыкший издеваться над слабыми и безоружными, он сам в душе оставался трусливым быдлом, которого пена войны внезапно вынесла на поверхность.
– На замену! – еще два шага.
– Какую заме…
Заклекотали металлом пистолеты с ПБС в руках спецов. Через секунду все было закончено. Последним, что увидел Колян, были тонкие зеленые пряди травы, в которую он уткнулся лицом и затих…
БОРЩ
Июнь. Была среда, обычный лётный день. В столовой на обед был борщ…
Война войной, а обед по расписанию. Каждый летчик с младых ногтей знает «Сон и питание – основы летания». Иначе, с такими нагрузками, ноги протянешь.
В столовой сегодня пахло вкусно. Фирменным борщом от заведующей столовой. Раз в неделю на раздаче была сама Наталья Николаевна. Для своих, Натали, Наташенька. А кто тут не свой?! Щедрую руку Натальи и ее ослепительную улыбку любили все без исключения – от командира полка до техника. Что уж говорить о летчиках. Каждый норовил отвесить комплимент чаровнице в белом халате поверх округло-аппетитных форм. Ее смену всегда ждали все без исключения! Крайние три недели она была в отпуске дома. И сегодня была особенно очаровательна в своем отпускном загаре. Отчего и без того белоснежная улыбка казалось более ослепительной. Наталья, охотно кокетничала и шутила со всеми, но сердце чаровницы было занято. Повезло начмеду полка Михалычу, который встретил ее еще курсантом в Самаре.
Борщ был ее коронным блюдом, который она лично варила по средам. Настоящий кулинарный шедевр. Что она туда клала и как колдовала над рецептом никто на кухне не знал. Но слава о нем гремела среди летного состава еще с сирийской кампании.
Натали налила полную тарелку бархатно алого варева, бухнув в нее кусок говядины и ложку сметаны.
– Ну что, Ванечка, как дела?
– Привет! С возвращением! Выглядишь просто блеск! Отпуск тебе пошел на пользу! Где были?
– Спасибо! – зарделась румянцем от комплимента, – В Ейске. Тут у нас, на Азовском. Родители мужа приезжали, внучку и нас повидать. Здорово отдохнули. Если надумаешь, своих повезти – могу дать контакты хозяйки дома. До пляжа пешком минут пять всего.
– О, давай! Может и пригодится. Рад за вас!
– А ты когда в отпуск? Маринка с Андрюшкой, небось заждались папку с командировки? Сколько тебе еще?
– Говорил с комполка на прошлой неделе. Пока все по графику. Через пару недель, тьфу-тьфу, буду у своих.
– А мы с Пашей тебе подарок на день рождения взяли, – и протянула продолговатую коробочку.
– Ух-ты! Роллер PARKERа! Круто! Спасибо огромное!
– Ну да, ты же свой еще в Хмеймиме оставил. Вот мы и решили новый тебе взять. С прошедшим!
Неожиданно лицо девушки изменилось, как тень пробежала. Улыбка и глаза разом потухли. Вспомнила, вдруг:
– Ребята написали про Макса. Мы же только уехали в тот день. На завтраке с ним болтали… А вечером написали. Всю ночь в поезде ревела, как узнала. Как же так? Такой молодой! Красивый… Жить и жить! Скорей бы уже эта война проклятая закончилась, сколько ребят хороших потеряли…
– Мда… судьба… Земля небом! Достали ракетой из БУКа. Били почти в упор – ни уйти ни прыгнуть. Хорошо хоть смогли забрать и родным передать. Он на год младше меня в КВВАУЛ учился…
– Судьба… – горестно вздохнула она, и смахнула набежавшую слезу – Ладно, заболтала я совсем тебя! Приятного аппетита! Береги себя! – поставила на поднос два стакана с морсом, тарелку с гречкой и курицей. Вечером забегай к нам на чай. Паша будет рад тебя видеть!
– Спасибо большое! Михалычу своему привет передавай!
Не успел доесть первую ложку супа.
– Экипажи на КП! – объявили срочный вылет.
А здесь они все срочные. И днем и ночью летаем. Закинул в рот кусочек курицы прямо из тарелки. Пока добегу – дожую. На ходу махнул морс, подмигнул Наташке и бегом к командиру.
В командном пункте царила атмосфера кажущегося мракобесия и беспорядка. Трезвонили телефоны, потоком лился мат и малознакомые непосвященным термины. Но это только для непосвященных. Комполка долго растекаться по дереву не стал:
– Хохол атакует, цели техника и живая сила. Ты – сюда, ты – за ним, ты – отсюда, ты – вот так. Из ориентиров. Тут характерное озеро, тут лесопосадки сходятся клином по полёту. Идём на предельной, работаем «Тулумбасами». Серией, с кабрирования. Корректировку будет делать ПАН на частоте такой-то! Что неясно? По самолётам! Должны были взлететь 10 минут назад!
Официально задачу поставил «отработать по району сосредоточения личного состава и техники противника. Оказать огневую поддержку частям наступающей пехоты». Ну а какие еще задачи могут быть? Не подарки возим. Отметили в планшетах квадрат, по которому надо отработать. Там, при штурме опорника, наш отряд напоролся на серьезное сопротивление. Противник оперативно подтянул резервы и технику к месту прорыва, и теперь на занятых позициях пришлось обороняться уже нашим. Они штурмовики на земле, мы штурмовики в небе. Одна работа – ковырять врага из его нор. Надо помочь парням.
Торопимся, время работает не на нас. Иначе, подставим пацанов на земле, там около роты в замес попало. Повернул ручки оборотов на предел и без газовки, для экономии времени, начинаем движение парой к взлетной полосе. Техник Сергеич дал отмашку и хлопнул по законцовке крыла – примета еще с Великой Отечественной. Своеобразное напутствие машине – не подведи!
Из домика на пригорке, в рацию прошла команда: – Полста четвертый и две семерки, взлет разрешаю!
Разбег. Взлетаем парой. Грачи отрываются от полосы и виражом влево берут курс на цель. Володька идет ведущим, я – ведомым. Под каждым крылом, в железных трубах застыла и висит смерть. Осталось доставить ее по назначению адресату.
Погода сегодня отличная, видимость хорошая. Под бортом проносятся разноцветными заплатками поля, лесопосадки, полоски дорог. Блестят на солнце ленты речушек и небольших водоемов. Красивая у нас Земля. В небе это чувствуется совсем по-другому. Романтика этого мига и тянет в небо пацанов. Пока идем, врубил на всю музыку. «Над нами баржи Абаддона…» зазвучала песня космодесанта. Саша Кладбище. Под настроение перед боем- самое то!
Минут через двадцать выходим в назначенный квадрат и опускаемся на предельно низкую.
– Ленточка! Проткнули! – ведет пятьдесят четвертый.
Облизываем каждый бугорок и овраг родной земли. Начинается боевая работа. Машины идут, почти касаясь верхушек деревьев. Разум очищается от всех земных мыслей. Есть только ты, твой брат по небу и железобетонная пехота, которой ты обязан помочь прямо сейчас.
На заданной частоте вышли на контакт с передовым авианаводчиком (ПАНом) для наведения на цель.
– Полста четвертый, цель – группа пехоты и три коробочки, от первого ориентира с курсом двести, две минуты, на сто, работа с горизонта гвоздями, после работы выход вправо – прошуршало в рацию.
Встали на боевой курс, впереди видны следы идущего боя. Дымки от разрывов снарядов, чадящая в огне техника. БМП или танк. С такого расстояния не очень понятно. Видно прижали наших знатно.
– Работаем!
Володька отстрелялся, вторым, всего через полсекунды даю залп по цели я. Задираю нос и отрабатываю с кабрирования НАРами (неуправляемая авиационная ракета). Ракеты, радостно выпрыгивая из своих контейнеров, оставляют за собой черный шлейф и уходят по параболе к земле.
– Противоракетный маневр! Вправо! – команда ведущего.
Резкий вираж вправо, через пару секунд перекладываю руль влево. Тело наливается тяжестью от перегрузки. Хорошо не успели поесть! Наташкин борщ уже бы попросился наружу. Активно маневрируем парой, попутно отстреливая тепловые ловушки. Скорость около девятисот километров. Высота не более двадцати пяти. Законцовки крыльев вот-вот зацепят какую-нибудь елку или линию электропередач.
– Цель не поражена, метров на 300 дальше легли, – прозвучал приговор ПАНа в эфире, – Даю новое целеуказание.
Вот же незадача! (неценз.) Выругался матом, не сдержался. Промахнулись. Бывает. Но это не в тире или на каком-нибудь Авиадартсе. Здесь цена ошибки другая. Парням на земле этой атакой не помогли.
Еще один заход. И опять ракеты накрыли участок за спинами атакующих укропов. С кабрирования работаем по площади. Бой идет вплотную к нашим, можем ненароком зацепить своих «дружественным огнем». Вот и мажем второй заход. Перестраховываемся с дистанцией.
Стрельба НАРами с кабрирования, это конечно не работа штурмовика в привычном понимании. Такую тактику, как основную, массово стали применять только в этом конфликте. А все из-за большого количества всяких ПЗРК (переносной зенитно-ракетный комплекс) на руках у хохлов. Насовали им союзнички из НАТО по несколько штук на километр фронта. От советской Иглы до Стингеров. Вот и приходится забыть о всех тетрадках со способами преодоления ПВО разных мастей и работать издалека и на предельно низких. Не заходя в зону поражения и показываясь над деревьями лишь на доли секунды. Такая тактика не дает оператору ПВО поймать самолет в прицел.
Эффективность такой работы по площадям не самая высокая. Даже с учетом опыта полученного нами в ежедневной рутине этой войны. Чтобы там не говорили и не писали диванно-штабные эксперты. Зато если накроет – то накроет. Мало не покажется! Но слишком много в этом уравнении должно сойтись для результата – скорость, высота, угол атаки, расстояние, время, опыт, удача (куда без нее).
Су-25 это Штурмовик. Ударный самолет. Все его лучшие качества раскрываются, когда он обрушивает свою мощь пушек, ракет и бомб с пикирования прямо в упор по врагу. В Сирии так и работали по блохастым из ИГИЛ. Отклонения минимальны – результат максимальный. А уж если зашел на колонну противника на марше… Есть где разгуляться.
Еще пара таких неудачных заходов и считай, зря прилетали. Пехота осталась без поддержки. Раскатают мужиков – потом не простим себе. Делаем еще один большой круг для очередной атаки. От резких противозенитных виражей и перегрузки – пот по лицу. Соленая капля, так некстати, скатилась с брови и защипала правый глаз. Комбез из номекса промок, как после стирки.
– Ваня, работаем с пикирования! – командует ведущий. В первый заход остатками НАРов по пехоте, следующий ФАБами. Там танки прут, их наши карандаши не возьмут!
С пикирования это риск. Причем, существенный. Для этого придется подняться на три-четыре километра. Будем как на ладони для всех, кто на земле жаждет запулить в нашу сторону чем-нибудь не очень приятным. И Володька это знает. Знает и то, что я его поддержу в этом решении при разборе полетов дома на земле. Одна надежда на внезапность и определенную наглость с нашей стороны.
Авианаводчик, немного ошалевший от принятого решения и риска, выдает очередные данные на цель. С учетом корректировки на пикирование.
Резкий набор высоты, выход на район атаки. Заваливаю машину на левый борт и ухожу в пике в тридцать пять градусов. Двенадцати тонная железная птица на секунду замирает в крайней высокой точке и устремляется болидом к земле.
– Предельный угол атаки! Предельная перегрузка! Предельный угол атаки! Предельная перегрузка! – заботливо включается «Рита».
Кладу остатки пакетов прямо в гущу укропов. И тащу штурвал на себя. В глазах темнеет от перегрузок. Главное не вырубиться! Снизу стали работать по нам из пулеметов. Судя по всему, целят с танковых. А может просто стрелковкой дотягивают. Грамотные твари. Бьют на выходе из атаки, вдогонку в заднюю полусферу. Она самая незащищенная у «сушек». В такой момент ощущаешь себя мышью в консервной банке, по которой стучат молотком. Сергеичу забот с дырками по возвращению добавится.
На втором заходе повторяем маневр. Зажал БК. Сброс двухсот пятидесяток. Каждый спустил с консолей крыльев по две штуки. Всадили с пикирования их как гвозди в доску. Кучно легли. Форсаж!
Из атаки вышли метрах на шестистах, чтобы не зацепили свои же осколки от разрывов. Машина, разом избавившись от лишнего веса, казалось, стала лучше слушаться. Опять перекладки штурвала и отстрел ловушек. Вдогонку пулемет уже не стрелял…
Для закрепления эффекта, и не дав врагу очухаться, сделали еще два прохода из пушек. Заодно полюбовались результатом своей работы. Внизу, судя по всему, нашими стараниями открылся небольшой филиал ада.
