Глаза расширились от ужаса, сердце встрепенулось в груди. Как же мне предупредить женщин селения?
– Мне надо добраться до племени, срочно, – обернулась к мужчине.
Его взгляд был выразительней всяких слов:
– Ана, не бойся. Их мало, гляди. Пока они только смотрят, а нападать любят ночью.
В панике я и не сообразила, что мимо нас прошло не более десяти человек. Успокоившись, обернулась к Киру:
– Как же мне теперь идти?
– Скоро они вернутся. Тогда и пойдёшь, – Кир уже жевал принесённую пищу.
– А ты куда ходил? Я искала тебя.
– Волновалась? – В глазах мужчины промелькнула надежда, и он широко улыбнулся, – нужно оружие, – показал мне длинную палку и несколько камней для наконечника, – хочу сделать копьё.
– А чем свяжешь?
Он ткнул в тушку небольшого ящера, которого я сначала не заметила.
– Только разделать нечем.
Я вынула из-за пояса обсидиановый нож и протянула Киру:
– Быстрее. Пока не ушла.
Глаза мужчины расширились при виде моего оружия. Он повертел его в ладони, одобрительно кивая:
– Хорошая вещь. Я быстро.
Ловко орудуя ножом и одной рукой, он разделал тушку:
– Охотнику без оружия смерть.
– Любому, – поправила я его.
Кир кивнул, ловко отделяя жилы.
– Мне надо осмотреть твою руку, – поманила его к себе.
Он с готовностью подсел ближе. Положил мне на колени израненную конечность. Аккуратно прощупала кости. Похоже, заживает хорошо.
– Давай-ка перебинтую тебя поудобнее, – от волнения перешла на родной язык.
Кир пригляделся ко мне:
– Что ты говоришь?
Я только отмахнулась:
– Погоди.
Сняла повязки, убрала самодельный лангет. Осторожно согнула и разогнула:
– Больно?
– Не-е, – довольно протянул Кир.
Приложив руку к торсу, плотно её примотала. Теперь охотнику будет удобней и не повредит кости. Кир с любопытством наблюдал за моими действиями не мешая.
– Так лучше? – Отодвинулась от него.
– Зачем привязывать руку?
– У тебя сломана кость, – показала ему ещё не сошедшие синяки в месте перелома, – если не привязать, она снова начнёт болеть и может перестать двигаться. Понимаешь?
Мужчина кивнул, ещё раз осмотрел повязку. Снаружи затрещали кусты, довольно близко от нас. Мы замерли, спрятанные густыми зарослями папоротника. Людоеды возвращались. Они прошли прогалину и быстро скрылись из вида.
– Я пошла. А ты пока не делай копьё, побереги руку. Кость может снова сломаться от удара.
– Хорошо, – Кир бросил взгляд на палку и камни, – сделаю нож, – пока не приходи. Опасно. Я сам добуду себе пищу.
– Ты разводишь костёр? Его могут увидеть.
– Нет, можно есть и так, – он пожал плечами.
Я скривилась, представив вкус сырого мяса. Но Кир прав, голод – не тётка, а восстанавливать силы надо. Интересно, есть ли у меня в запасе глистогонные?
Выглянула из укрытия, прислушалась. В лесу было тихо. Выскользнув наружу, понеслась домой. В деревне было шумно. Женщины делали новые копья, пращи. Набирали камни для снарядов. Я направилась к яме, что мы рыли. За это время она значительно увеличилась, можно заканчивать.
– Хватит, – остановила я аборигенок, – будем пускать воду.
Мы продолжили небольшую канавку до получившегося водоёма, с другой стороны прорыли сливной арычок, чтобы вода не разлилась по деревне.
Поток начал наполнять яму, поначалу со дня поднялась грязь, но потом муть осела, и вскоре у нас был свой рукотворный прудик.
Женщины во все глаза наблюдали, как вода заполняет углубление, с видом детей, впервые увидевших цирковое представление. На лицах светилась радость.
Пришла Дая, когда пруд почти наполнился.
– Хорошо. У нас теперь будет много воды.
– Я видела людоедов недалеко от деревни, – в такой момент скрывать плохие новости нельзя.
Дая бросила на меня странный взгляд:
– Могут напасть сегодня. Всем поесть и ложиться, надо, поспать до захода солнца.
Вскоре после еды деревня опустела, женщины разошлись по шатрам. Лишь пара часовых охраняла наш сон.
Глава 13
Кто сказал: ожидание смерти, хуже самой смерти. Он был чертовски прав. Уснуть до захода солнца я так и не смогла. Выбралась из шатра и напросилась в караульные. Когда сумерки погасили последние лучи солнца, мы развели костёр. Оглядела полянку перед ним. Всюду лежали заранее заготовленные копья, камни для пращи. Жаль, что не успела довести до ума задумку с обжигающим соком.
Я взяла почти просохшие стебли рогоза, села досушивать их дальше. Осмотрела один, отверстие было достаточным, чтобы колючка без труда прошла сквозь него. Устроилась в хорошо освещённом месте, взяла шип с комочком глины.
Моей напарницей сегодня была Айя, она устроилась рядом, с интересом наблюдая за приготовлениями. Я поставила неподалёку чурбачок, накрыла его невыделанной шкурой. Засунула шип в трубку и со всех сил дунула. Колючка легко зашла в задубевшую кожу.
Отодвинулась подальше от мишени, вряд ли у нас будет возможность «оплёвывать» врага, подойдя вплотную. Глиняный шарик придавал хорошее ускорение шипу, получалось неплохо. Интересно, насколько глубоко колючка вопьётся в тело? Я не заметила, как начала разговаривать сама с собой. Только когда Айя боязливо отодвинулась от меня, с тревогой смотря на метательную трубку.
– Ты чего? Не буду же я проверять на тебе, – рассмеялась, успокаивая девушку, – лучше пошли, надёргаем шипов побольше.
Мы наломали с ветвей горку колючек, набрав мокрой глины, принялась аккуратно лепить к ним шарики. Разложила свои снаряды поближе к костру, чтобы быстрее просохли.
Вдалеке забили барабаны. Айя встревоженно обернулась:
– Надо будить?
– Нет, – остановила её, – погоди, они же не рядом с деревней.
Но из шатров начали выходить напуганные женщины, сегодня всем не спалось.
– Что вы тут делаете? – послышался резкий оклик Даи.
– Вот, ещё одно оружие, – протянула ей трубку от рогоза.
Она повертела её в руках, недоумевая, как этим можно нанести вред.
– Смотри, – я заложила колючку и изо всех сил дунула: шип впился в кусок шкуры, – а ещё его можно окунуть в готовый сок. Будет очень больно.
Женщина кивнула:
– Покажи другим, кто не в силах воевать, пусть берут эти штуки. Дуть все могут.
Я осмотрела оставшиеся стебли, они уже неплохо просохли, острой палкой прочистила отверстия. Подозвала Ину:
– Ты с нами можешь драться с людоедами.
Старуха хрипло рассмеялась:
– Придумаешь тоже.
– Я серьёзно, смотри, – показала, как плевать из трубки.
Ина взяла сухой стебель, осмотрела его, потянулась к шипу.
– Осторожно, – придержала руку старушки, – можно обжечься. Бери только за глиняный шарик, – показала ей как.
Женщина устроилась перед мишенью, вложила снаряд в трубку и дунула, получилось даже лучше, чем у меня.
– Видишь, – показала ей на результат, – ты ещё отличный воин.
Ина улыбнулась:
– А ты придумала, как занять всё племя.
Пожала плечами – никому не хочется быть добычей людоедов.
Всю ночь мы просидели у костра, прислушиваясь к каждому шороху. Но каннибалы и сегодня обошли нас стороной. Мы обрадовались, может, они отправились к другим деревням, и нам на этот раз повезло?
С утра быстро проверили расставленные заранее силки, на большую охоту идти опасно. Собрали фруктов и ягод, и закрыли ворота. За ночь наш пруд очистился от ила и теперь радовал глаз прозрачной водой. Раздевшись, я с удовольствием выкупалась, Айя и Юна залезли следом, скоро на берегу пруда было не протолкнуться. Женщины рвались к самодельной купели, пока Дая не прикрикнула на них.
После обеда мы разложили по периметру ограды кучки камней для пращников, запасные копья. А я наделала ещё снарядов для метаний. Трубок из рогоза было немного, но и то подспорье. Хоть кого-то удастся вывести из строя. Взяла Ину, Айю, которой в бой тоже было рановато, выбрала ещё пару молодых девушек, и они метали шипы, пока от напряжения не начало сводить челюсти.
– Как ты думаешь, – обратилась я к Дае, когда мы ужинали у костра, – людоеды отправились к другим?
– Рано радоваться, – покачала она головой, – они ещё не ушли.
Оставив часовых, все отправились спать. В лесу царила тишина, и я очень надеялась, что барабаны сегодня будут молчать.
Они и правда не стучали. Только после полуночи нас разбудили часовые:
– Поднимайтесь! Возле деревни кто-то есть!
Стараясь не шуметь, мы выбрались из хижин, рассредоточились по периметру ограждения. Все наблюдали через щели, что творится в зарослях.
Со стороны калитки слышался невнятный шум, но это могли быть и ночные животные.
Я протолкнула трубку в щель, которую отыскала в заборе, вглядываясь в темноту. Шум как будто стих. Мы посидели ещё немного и уже собрались расходиться. Вдруг Айя подняла руку, привлекая внимание. И указала правее от меня. Женщины поспешили к ней, я выдернула свою плевалку и тоже переместилась туда.
В кустах точно кто-то был, листья дрожали, говоря о том, что через заросли передвигается живое существо.
Ветви разошлись и в темноте показались оскаленные морды людоедов. Они подбирались тихо, в руках были зажаты какие-то плошки, от них шёл дымок.
– Огонь, – догадалась я, – бегите за водой!
Половина женщин сорвалась с места, наполнили туески и успели вернуться, пока каннибалы подбирались к изгороди.
Я прицелилась в лицо, что было ближе ко мне, моему примеру последовали Айя и Ина. Шипы покинули свои ложа почти одновременно, раздались гневные вопли. Колючки мы вымочили в жгучем соке и теперь трое мужчин катались по земле, выдирая глубоко впившиеся снаряды.
Поняв, что их разоблачили, людоеды, вскочив на ноги, с оглушительными криками кинулись вперёд. Селянки не дремали, через забор полетели камни и копья. В рядах мужчин стало просторнее, но это их не остановило.
Те, кто сумели добежать, высыпали из чадящих плошек угли, прямо под иссохшие брёвна.
– Воды, скорее! – крикнула, следящая за людоедами, Дая.
Над забором поднялась волна пара, раскалённые головни шипели, не желая сдаваться, но холодная влага неумолимо одерживала верх.
