Страница 2 из 4
Макс ошарашено смотрел на нее. Диана окинула комнату взглядом – все было как во сне: солнечный свет также пробивался сквозь шторы, ухали и сигналили машины, плакал маленький ребенок. Липкий страх все еще окутывал Диану. Чтобы окончательно увериться в том, что она не спит, Ди прикусила щеку. Почувствовав боль и теплую солоноватую кровь во рту, она поняла, что проснулась.
– Макс… Прости, я просто… – обессиленная, Диана сползла по стене. Она была опустошена настолько, что у нее даже не было сил плакать.
Макс с опаской подошел к ней. Вынул из расслабленных рук ночник и перенес ее на кровать.
– Полежи немного, а я сварю кофе, – сказал он, поцеловал Диану в макушку и вышел из комнаты.
Когда он вернулся, она все так же лежала на кровати, глядя в одну точку. Губы ее шевелились, но слов Макс разобрать не мог.
Прошло еще несколько часов, а Диана так и лежала на кровати. Она не замечала ничего и никого вокруг. Макс пытался разговаривать с ней, тряс ее за плечи, но после очередной такой попытки привести ее в чувства, она снова закричала, оттолкнула его и выбежала из комнаты. Он нашел ее в гостиной, в углу под компьютерным столом. Девушка сидела на корточках, раскачиваясь вперед-назад, грызла ногти и все так же что-то шептала.
– Черт! Черт! Вот же черт! – ругался Макс, расхаживая по комнате. – Что же теперь делать!
Когда стало ясно, что улучшений не будет, он решил вызвать врача. Через полчаса в дверь позвонили, и в квартиру вошла средних лет женщина – ничем не примечательная, таких видишь на улице каждый день. На ней не было ни украшений, ни макияжа, волосы собраны в аккуратный хвост, ноги в мягких туфлях. Бежевые брюки и блузка дополняли образ, обесцвечивая ее лицо окончательно. «Евгения Григорьевна, психиатр», – отрекомендовалась она. За ней маячили двое крепких высоких парней – тоже неприметные, в такой же бежевой униформе.
– А это кто? – кивнул на них Макс.
– Мои помощники – на всякий случай.
– Думаете, они понадобятся? Диана далеко не тяжеловес, – усмехнулся Макс.
– Молодой человек, вы не знаете, на что порой способны буйные больные. Даже слабые на первый взгляд женщины, – добавила она с нажимом. – Где больная?
Макс провел врача в комнату и рукой указал на Диану. Евгения заглянула под стол, бегло осмотрела девушку, а затем обратилась к Максу:
– С чего все началось?
– Ну… Ей приснился кошмар. Она кричала во сне, металась по кровати. Я очень долго не мог разбудить ее. А когда она проснулась, схватила с тумбочки ночник, крикнула: «Не подходи» и пулей слетела с кровати. Я уговаривал ее, пытался объяснить, что ей все приснилось, потом она вроде бы поняла это. А потом впала в ступор.
– Так, так… А что происходило накануне? Какие-то стрессовые события?
– Накануне? Мы просто были в гостях, немного расслабились. Просто вино, ничего больше, никаких там…веществ, – с опаской добавил Макс.
– Понятно. А ранее у нее наблюдались ночные кошмары?
– Вроде нет. По крайней мере, таких ярких точно не было. В детстве, после смерти отца, у нее были кошмары и даже галлюцинации. Ну, Ди так сама говорила.
– Вот как, – Евгения удивленно приподняла бровь.
– Все так плохо?
– Пока не могу сказать ничего конкретного. Ее нужно обследовать.
– Если только сможете вытащить ее из-под стола, – ответил Макс, – потому что я не смог. Она сразу начинает кричать, брыкаться и царапаться.
–С этим мы сейчас разберемся, – заверила его Евгения. – Но сначала нам нужно оформить кое-какие бумаги, в том числе разрешение на госпитализацию. Вы супруг?
– Я? Нет. То есть… Ну как, мы живем уже четыре года, но не зарегистрированы официально.
– Хм… А что насчет родителей?
– Отец умер, а с матерью она не общается.
– Может быть, Вы знаете ее номер телефон?
– Нет, она никогда не говорила о ней, не звонила ей. Я даже не знаю, жива ли она.
– А братья или сестры?
– Насколько я знаю, нет, – развел руками Макс.
– Что ж… – Евгения побарабанила пальцами по столу. – Тогда Вам придется выступать кем-то вроде опекуна, пока она находится в таком состоянии. Пойдите к Владиславу, объясните ситуацию. Он даст Вам все необходимые бланки. Заполните их. А я пока попробую договориться с Дианой.
Макс молча кивнул и вышел в прихожую. Пока он объяснял Владиславу, что ему нужно, тот смотрел на него с подозрением. Как будто они находились в психиатрической клинике, а Макс был пациентом, который пытался из этой самой клиники улизнуть. Тем не менее, когда он закончил свой рассказ, Владислав молча кивнул, порылся в невесть откуда взявшемся саквояже и достал папку. Шурша в ней листами, он краем глаза поглядывал на Макса, а затем двумя пальцами протянул несколько бланков.
Через десять минут все было готово: Макс заполнил документы, а Евгения под руку вывела Диану из комнаты. Девушка по-прежнему была в короткой ночной рубашке. Она крепко держалась за врача, все так же смотрела вниз и беззвучно шевелила губами.
– Святослав, будьте добры, подгоните машину к самому подъезду, – обратилась Евгения к одному из помощников, тот молча кивнул и вышел.
Макс метнулся в комнату, схватил первый попавшийся в шкафу плед, на ходу набросил его на Дианины плечи, и все трое направились к лифту. Ждать его пришлось недолго и, самое главное, он был пустой.
Лифт спускался очень медленно, казалось, он никогда не спустится с семнадцатого этажа на первый. Диана по-прежнему смотрела пол ноги, раскачиваясь вперед-назад, поэтому плед начал потихоньку сползать вниз. Инстинктивно она дернула плечом, и взгляд ее уперся в огромное, во всю стену лифта, зеркало. Тут же пронзительный визг заполнил собой всю лифтовую кабину. Диану будто подменили: из вялой и пассивной она превратилась в настоящую фурию. Она лупила кулаками по зеркалу и кричала:
– Уходи, уходи! Ты ненастоящая! Ты выдумка! Уходи!
Стекло под кулаками Дианы пошло трещинами, а затем разлетелось смертоносными осколками. В следующее мгновение лифт мелодично звякнул и приятный женский голос сказал: «Первый этаж». Двери открылись, Владислав и Макс оттеснили оторопевших жильцов, ждавших лифта рядом, и, удерживая Диану с помощью, вывели из подъезда и усадили в машину.
Евгения была за рулем, Святослав и Владислав сидели на заднем сидении, сдерживая Диану. Максу не оставалось ничего другого, как сесть впереди.
– Нетипичная реакция на собственное отражение, – Евгении приходилось почти кричать. – Что-нибудь подобное замечали за ней?
–Она в принципе никогда не смотрелась в зеркала. И еще, когда у нее были галлюцинации… она буквально вчера это рассказала, ей казалось, что ее отражение живет своей жизнью. И это было не только с зеркалами, но и со всеми отражающими предметами.
– В каком смысле – живет своей жизнью?
– Моргает не в такт, с волосами что-то не так, усмехается – всякие мелочи, которые не сразу замечаешь – так Ди сказала.
Диана на заднем сидении стала потихоньку успокаиваться, и когда автомобиль остановился возле клиники, она снова погрузилась в отрешенность.
У крыльца клиник Макса остановился и закурил. Сквозь стеклянные двери он видео, как Святослав и Владислав завели Диану в клинику и исчезли за одной из боковых дверей. Евгения остановилась у стойки, что-то объяснила молодому мужчине в белой форме, махнув рукой в сторону Макса, и отдала часть бумаг.
Он только сейчас понял, что не успел переодеться: домашние шорты и выцветшая футболка Siouxsie and the Banshees – не самый лучший наряд, но возвращаться домой не было времени. Он бросил окурок в урну и зашел внутрь.
– Здравствуйте, Максим Сергеевич, – обратился к нему молодой мужчина. – Возьмите пропуск. Евгения Григорьевна ждет вас в 109 кабинете – прямо и направо.
Макс поблагодарил его и направился в указанную сторону. Евгения уже ждала его – по-прежнему невозмутимая.
– Присаживайтесь, Максим Сергеевич, – кивнула она на стул. – Так как Вы – единственный на данный момент опекун Дианы, я должна уведомить Вас о ее диагнозе и выбранном способе лечения. Итак, в ходе первичной диагностики были выявлены следующие заболевания: эйсоптрофобия, спектрофобия, сопровождающиеся острым приступом шизофрении. Простыми словами: Диана страдает нарушениями в психике и поведении, связанными с боязнью зеркал, отражений в них и, возможно, призраков. Схема лечения предполагает использование седативных и нейролептических препаратов в стандартной дозировке, которая будет корректироваться, исходя из результатов лечения.
– Как долго продлится лечение? – спросил Макс.
– Пока точно не могу сказать. Все будет зависеть от реакции организма Дианы на препараты.
– Я понял. Можете дать какую-то справку или бумагу, чтобы я мог передать ее на работу Дианы? Мы работаем в одном отделе с ней, я сам подойду к руководителю.
– Да, конечно, – кивнула Евгения, достала из ящика стола бланк и принялась что-то писать.
– Только, напишите, пожалуйста, как-нибудь помягче, – попросил Макс. – Она все-таки с людьми работает, из-за шизофрении сразу уволят.
Евгения посмотрела на Макса и задумалась.
– Ладно, пока напишу нервный срыв. Но если лечение не поможет, сами понимаете…
– Да, да, конечно! – торопливо заверил Макс. – Если лечение не поможет, тут уж никак.
Евгения дописала на бланке несколько слов, поставила подпись и печать и протянула бумагу Максу:
– На ресепшн поставите еще одну печать.
– Спасибо, – Макс аккуратно сложил протянутый листок. – Могу я увидеть Диану? И что нужно принести?
– Да, Вы можете понаблюдать за ней через окно палаты. Прямой контакт пока исключен. Привозить ничего не нужно, кроме средств личной гигиены: зубная щетка, расческа, нижнее белье. Если понадобится что-то еще, Вам позвонят.
– Хорошо, спасибо, – кивнул Макс.
– И еще, Максим Сергеевич, – окликнула его Евгения, когда он уже почти вышел из кабинета, – не переживайте, подобные расстройства очень хорошо поддаются лечению.
– Буду очень надеяться. До свидания.
– Всего доброго.
Давид (так звали молодого мужчину на ресепшн) поставил штамп на протянутом Максом бланке и, по его просьбе, проводил Макса к палате, в которой находилась Диана. Та уже была переодета в светлую больничную рубашку и носки. Она сидела на полу в углу комнаты и все так же раскачивалась вперед-назад, беззвучно шевеля губами.
– Она видит меня? – спросил Макс Давида, заглядывая в дверное окно.
– Нет, не видит и не слышит. Высокий уровень звукоизоляции и зеркала Гезелла позволяют не тревожить пациентов и наблюдать за ними непосредственно из коридора.
– Зеркала кого?
– Гезелла, – Давид явно смутился и заговорил более простым языком. – Ну, такие односторонние стекла, как в детективах.
– А, понял, понял, – ответил Макс. – Скажите, куда я могу звонить, чтобы узнавать о ее самочувствии?
– Вы можете позвонить на ресепшн в любое время.
– Спасибо.
Макс еще немного постоял, наблюдая за Дианой. Затем вплотную приблизился к стеклу и беззвучно прошептал: «Я тебя люблю». Диана, будто услышав его, улыбнулась, но уже через мгновение снова погрузилась в ступор.
***
Остаток дня прошел бесцельно: Макс бродил по квартире из угла в угол, курил и не выпускал телефона из рук – ждал звонка. Ночь тоже не принесла облегчения. Несмотря на усталость, он лежал в постели без сна. Что-то, кроме явного беспокойства за Диану, не давало ему покоя. Он перематывал весь день снова и снова, снова и снова. Он вспомнил, казалось, все: цвет пижамы Дианы и цвет глаз Евгении, стрижки ее помощников, доскональную дорогу до клиники, даже запах, царящий внутри, он четко помнил. Но все равно оставалось что-то еще, что он упустил. Наконец, сон сжалился над ним, и Макс задремал. Во сне он бежал по бесконечному коридору за Дианой. Ее светлая пижама мелькала впереди, он слышал ее слабый крик о помощи. Максу казалось, что еще немного, и он догонит ее. Но с каждый новым изгибом коридора она отдалялась все больше и больше.
Дыхание у него давно сбилось, он уже не бежал – почти шел, задыхаясь, и повторял раз за разом: «Диана, Диана…». Он свернул за очередной угол и увидел, что она стоит совсем рядом. Он собрал последние силы и рванулся вперед, но понял: это всего лишь зеркало, и видел он не настоящую Диану, а ее отражение. Макс с разбегу врезался в зеркало, осколки полетели ему в лицо, он закричал и проснулся.
– Зеркало! – осенило его.
Макс схватил телефон и трясущимися руками набрал номер клиники, но ему не ответили. Он сбросил вызов и набрал снова – тишина. Беспокойство увеличивалось с каждой минутой. Поняв, что зря теряет время, Макс натянул шорты, накинул толстовку и выбежал из дома.
Он нажал на кнопку вызова лифта, но ничего не произошло – ни один, ни другой лифт не двинулись с места. Один стоял на пятом, другой на седьмом этаже.
– Черт! – прошипел Макс и рванул по лестнице. Спуск занял у него почти десять минут – на лестнице стояла кромешная темнота. Пару раз он столкнулся с запоздавшими гуляками, от которых явно разило алкоголем.
«Этот спуск никогда не кончится. Почти как во сне», – мелькнула в голове пугающая мысль, но уже через два пролета он оказался на первом этаже и почти кубарем выкатился на улицу. Машина была припаркована рядом с соседним подъездом, поэтому уже через несколько минут он мчался по пустой дороге к клинике. Телефонный звонок раздался, когда он одолел половину пути.
– Психиатрическая клиника Шуваловой. Чем могу помочь?
– Давид, это Вы? – спросил Макс.
– Нет, это Алексей. Чем могу помочь?
– Алексей, здравствуйте. Меня зовут Максим, я муж…то есть сожитель… – запутался он в словах.
– Опекун? – участливо подсказали на той стороне.
– Да, опекун вашей пациентки. Диана Елизарова, поступила сегодня днем. Диагноз какая-то там фобия. В общем, она боится зеркал.
– Да, вижу Диану, – ответил Алексей, щелкая по клавиатуре. – Спектрофобия, эйсоптрофобия, шизофрения и…
– Да, я знаю! – перебил Макс. – Она боится зеркал, а в двери палаты специальное стекло, одностороннее.
– Да, зеркало Гезелла. Это помогает нам…
– Да засунь ты свою терминологию себе в… дальний ящик! – не выдержал Макс. – Она боится зеркал, а с ее стороны это стекло выглядит как зеркало! Она может сделать что-нибудь с ним или с собой!
– Максим, я понял Ваши опасения, но не стоит переживать. Стекла противоударные. Кроме того, за пациентами ведется постоянное наблюдение с помощью камер, а наши сотрудники каждые полчаса совершают обход. С Дианой все в порядке.
– С ней может случиться что-нибудь в любой момент! Вы же понимаете, в каком она состоянии!
– Но…
– Вот именно: «но»! За полчаса человек может подавиться собственным языком, а камеры могут просто не работать.
– Максим…
– Просто сходите и проверьте ее!
– Максим, повторяю еще раз…
