– Катя. По-моему, из богатой семьи. Приезжает на своем БМВ, а ведь ей и шестнадцати нет. Точно знаю, карточку заполняла.
– А адрес не помнишь?
– Нет, но завтра посмотрю. Так, сворачивайтесь! Это всё подождет, в отличие от ужина.
Оказывается, я отвык от домашней еды, приготовленной кем-то. Хотя и сам неплохо готовлю. Любил по молодости удивить. Но для себя одного всегда лень. Приятная тяжесть. Сразу в сон потянуло. Молодец Настя. И чего Пашке не хватало?
– Спасибо, было очень вкусно. – сказал Алик и ушёл в гостиную.
– Настя, ты – чудо! Иди, отдохни, ноги вытяни. Я посуду помою. И не возражай, у нас в доме разделение труда. Ты готовишь – я мою, я готовлю – ты моешь. Договорились?
– Ну, раз у нас в доме такие правила… А ты тоже готовишь?
– Как-нибудь тряхну стариной. Только вот за твои пальчики боюсь. Проглотишь.
– Буду жить в предвкушении. Я пошла?
Спустя несколько минут присоединился к ним. Настя удобно устроилась на диванчике, ноги, действительно, вытянула – положила на журнальный столик. При моём появлении поспешно попыталась убрать их, но я остановил:
– Отдыхай. Тоже так люблю. По-американски.
– Тогда садись рядом. Будем новости смотреть.
Плюхнулся на диван. Положил ноги рядом. По сравнению с моими, её ножки казались детскими. Когда она успела педикюр сделать? Ну конечно, заначка же цела! Женщина, одно слово…
Олег не обращал на нас никакого внимания. Он был чем-то явно расстроен.
– Что такое?
– Пока не получается. Тут я нашёл пару файлов, но они так засекречены! Тройной пароль. Один отгадал, а вот на втором отсчёт начался, пришлось срочно выйти.
– Что за отсчёт?
– Понимаете, можно так засекретить свои файлы, что они разрушатся, если кто-то чужой без разрешения попытается их прочесть. Я не могу их вскрыть.
– Не расстраивайся. Переключись на чаты. Может, там что найдём. Да, Настя, ты говорила, что у тебя есть новости?
– Чуть не забыла! Я долго ломала голову, как задать поиск? Наконец, придумала – случайные смерти компьютерных гениев. И вот, что получилось. За последние три месяца произошла целая серия смертей по всему миру. Трое в Китае, четверо в США, трое в Израиле, два во Франции, один в Англии. Все были известными хакерами. Сколько было малоизвестных – трудно даже представить.
– То есть, ты хочешь сказать, своего рода эпидемия несчастных случаев среди хакеров?
– Именно!
– Значит, кто-то начал войну против них. Но кто? Зачем?
– Зачем – приблизительно понятно. – стал пояснять Алик, – Хакеры всегда были изгоями. Даже когда их стали нанимать на работу в ФБР или в ФСБ. Они ведь нарушают нормальную работу компьютеров, вмешиваются в сложные программы, узнают чужие секреты, читают письма… Но вот кто? Поначалу подумал, что секретные службы. Но смерти произошли в разных странах.
– Однако предположение нельзя снимать со счетов. Возможно, что идёт война между секретными службами. Тогда они будут активно уничтожать хакеров, работающих на чужую сторону.
– Или существует какая-то организация, которой мешают хакеры в принципе, как класс. – высказала своё предположение Настя.
– Я думаю, надо работать в обоих направлениях. Завтра продолжим. Но, главное правило отныне – избегать интернета!
– Почему?
– Мне кажется, через него они их и отыскивают. Во всяком случае, Пашин лэптоп точно нельзя использовать в сети. Его сразу распознают. Ведь мы даже ничего не искали с помощью Пашкиного лэптопа, только посмотрели, что там есть, или просто заряжали. А последствия? У Насти – пожар, у тебя странный обыск. То есть на нём есть метка – может тот же IP- адрес или ещё что. Всем ясно? Тогда на сегодня всё.
Ночью Настя долго ворочалась и вздыхала.
– Тебя что-то беспокоит? – тихо спросил я.
– Может нам с Аликом куда-нибудь уехать? – горячим шёпотом ответила она.
– Это ещё почему?
– Я за тебя беспокоюсь. Из-за нас у тебя тоже могут возникнуть проблемы.
– Я столько лет прожил без них, так что немного проблем – даже полезно для здоровья. И потом, я всё равно тебя никуда уже не отпущу.
– Точно?
– Точно! Иди ко мне. – И она послушно прильнула.
День четвёртый, утро. Исходные данные
Чего терпеть не люблю – так это сумбур! Утром проснулся и сразу же его почувствовал. Настроение вроде прекрасное, но, в то же время, какой-то дискомфорт. Из-за вчерашней ночи. Не знаешь теперь, как в глаза взглянуть, что сказать. Давненько со мной такого не случалось.
Спрятался в ванной. Долго и настойчиво тёр зубы, рассматривая себя в зеркале. Картина, прямо скажем, не слишком привлекательная. Морщины, мешки под глазами. Шевелюра почти совсем седая. Как это у англичан говорят? Соль с перцем. Хотя, в моём случае, с солью явно перебор… В ванной появилась Настя. Подошла сзади, прижалась к спине:
– Спасибо, Дима, за вчерашнее. Имей в виду, это тебя ни к чему не обязывает. Но мне ты помог. Было хорошо. Идём, завтрак стынет, – и вышла.
Даже не успел ничего сказать в ответ… Надо всё же замок вставить. Пока один – ни к чему было, теперь, пожалуй, необходимо… Что ни говори, но умная женщина – это здорово.
Завтрак прошёл спокойно. Олег, правда, поглядывал то на меня, то на Настю, но ни на что не намекал, так что обошлось. Настя убежала на работу, а мы с Аликом стали разбираться с чатами. Судя по датам, общаться они стали уже давно, больше года назад. Но, как группа, КРРАШ впервые упоминается в июне, то есть больше десяти месяцев они орудовали вместе. И заказчики у них были, видимо, разными. То один из них выступал с инициативой, то другой член команды предлагает поработать. Но заказчиков по именам не называли.
Зато деньги делили по-братски. То есть здесь – всё на равных. Чёрт! Хоть бы раз назвали объект своей работы. Шифровались. Однако, это им не помогло… Что-то их стало беспокоить три месяца назад. Разговоры стали короче и реже. Настроение посланий изменилось. Теперь там больше тревога и вопросы… Что же случилось?
Алик всё же молодец. Он раскопал, с чего их совместное творчество началось. Со школьных электронных дневников. До этого Костя невинным подсматриванием занимался. За разговорами одноклассниц. На мой взгляд, не так уж это и невинно, но современная молодежь… У них – другие понятия…
На дневниках они-то и организовали свою группу. И заработали прилично! Ну, в дневниках многие оценки исправляют, это ещё и я помню, сам оценки выводил и новые ставил. Правда, тогда, для этого, больше химию надо было знать, чтоб чернила без следа вывести, а не в компьютерах шарить…
А-а. Понял. Преимущество их программы было в том, что они залезали не только в дневники школьников, но и в хранилища, и меняли оценки у учителей и учеников одномоментно. Чтобы не было разногласий. При этом, не оставляя за собой следов. Ну, учителя-то всё равно замечали. Конечно, если знаешь своего ученика и помнишь оценки, какие ставил, то выявить несоответствие легко. А вот доказать – уже проблематично. Хотя, старый учитель математики, видать, сумел. Он, оказывается, по старинке вёл письменный журнал…
А вот это – уже из рук вон. Кто-то сжёг все журналы в учительской… Думаю, без КРРАШа здесь не обошлось. Школы трижды меняли программы защиты. Но это их не спасло. КРРАШ всегда находил лазейку… Судя по всему, практически все ученики средних и старших классов поправили оценки. Что ж, доходный бизнес. А главное – постоянный. Но убивать за это?..
Проклятье, уже серьёзно. Они умудрились в ФСБ залезть. Палёным пахнет. ФСБ такого не прощает. Убийство, конечно, что-то крайнее, но кто его знает, на что они там напоролись? Идиоты малолетние! Что ж, как версия…
– Дядя Дима, они и в АНБ лазили! – сообщил мне восхищённо Олег.
– Ты имеешь в виду американское Агентство Национальной Безопасности?
– Точно!
– Зачем?
– Хотели узнать, кто убил Кеннеди.
Только молча покачал головой. Когда Бог мозгов не дал, тут ничего не попишешь. Хотя нет. Мозги у них были. Только набекрень. С АНБ шутки плохи. Вот тебе очередная версия. Чувствую, этим дело не кончится. Господи, куда их ещё занесло?
– А про заказчиков ничего нет?
– Один раз Арканзас упоминает некого мистера Эй Зи. Тот просил влезть в швейцарский банк.
– Ну и как?
– Точно не могу сказать, но вскоре после того предложения они поделили между собой миллион долларов.
– Миллион долларов?! Слушай, у твоего Кости был счет собственный?
– Сейчас попытаюсь выяснить. Нет. Они получали только наличными. И где эти деньги нет никаких следов.
– То есть, за какие-то полгода, они стали миллионерами? С таким размахом, я вообще удивлён, что так долго ходили на свободе. А как он себя вёл? Покупал что-нибудь дорогое? Себе, тебе или матери?
– Вроде нет. Только вот телик новый, да компьютер мощный. Тот, что сгорел.
– Олег, как думаешь, мог он хранить такие деньги в квартире?
– Нет. Точно нет. Я бы знал. Хотя вот на чердаке…
– Что на чердаке?
– У нас там кладовка небольшая. Старьё всякое.
– Придётся пошарить там. Идём!
Дверь на чердак была не заперта. Оказывается, многие жильцы давно уже договорились с жилкомсервисом и построили здесь небольшие кладовки. Я и понятия не имел! Может, мне тоже завести? Хотя, чего хранить-то?
Кладовки представляют собой небольшие куски чердачного пространства, просто перегороженного фанерой или штакетником на прямоугольники. Площадь приблизительно у всех равная – где-то по три квадрата. У кого – что. Лыжи, старый холодильник, коробки, кресло плюшевое. Действительно, всякий хлам.
Кладовку Кости пришлось взламывать. Замок был крепкий, новый. Хорошо хоть, петли на гнилой доске. Сорвал дверцу. Потом починю. Так, что тут у нас? Старая детская одежда. Вот зачем её хранить? Внукам? Глупость какая. Комод дедовский. Уже теплей. Два толстых свертка из газеты. Ого! Судя по весу – прилично.
– Пошли вниз, там посчитаем, – покинув чердак, мы поспешили в квартиру.
– Дядя Дима, а эти деньги кому теперь достанутся?
– Олег, давай об этом попозже. Вообще-то, это твои деньги. В смысле, вашей семьи. Не бойся, никому не скажу. Только ты тоже – не трезвонь. Пока о деньгах молчок! Даже маме. Понятно?
– Почему?
– Пока мы ведём следствие лучше, чтобы о них никто не знал. Сколько там получается?
– Триста тысяч рублями и двести пятьдесят тысяч долларов.
– Костя твой себе цену знал…
– Да, как мама говорит, он всегда был большой умница.
– Вот именно, что был.
– В смысле?
– Прости, с языка сорвалось. Просто обидно.
– Чего?
– Что талантливый, по всему видно, человек разменивается по мелочам.
– Ничего себе мелочи.
– Мелочи это, мелочи, поверь мне.
– Так это не его вина, что у нас и талантам податься некуда. Вот и выживают, как могут.
– Ну, это ты…
– А, что? Скажете, кому-то нужен был его талант? Кто-то обратил внимание? Да всем было наплевать! Что в школе, что дома. Оценку получил и не высовывайся. А таким, как Костян мой, не высовываться тяжело. Знаете, как обидно, когда знаешь, что можешь, а никому это даром не надо?
– Успокойся, Алик, успокойся. Вот платок. Во-первых, такое отношение не только у нас. Там тоже, знаешь ли, не мёдом мазано. Тоже, продираться надо. А во-вторых – кто ему мешал свою компанию открыть? Сделал бы чего-нибудь полезное, изобрел бы, не знаю, новый компьютер, что ли.
– Дядя Дима вы серьёзно?.. А, понятно. Вы, небось, всю жизнь полицейским были.
– Ну и что?
– А то, что жизнь – только с точки зрения уголовного кодекса знаете! У нас свое дело открыть? Смех. Да тебя, за первый же год, сожрут одними проверками да поборами… И кто это ему даст открыть, в его-то годы? Да без дипломов всяких? У нас же, как и прежде – «без бумажки ты какашка, а с бумажкой – человек».
– Ладно, ладно. Чего ты… Я не сужу.
– Я нормально. Поверьте – мой брат был честный человек.
– А как же оценки в дневнике?
– Это так, для начала было. Проба пера. Они быстро завязали с тем бизнесом. Они же и начали его только для справедливости.
– Это как?
– А, так! У них учитель физики прямым текстом сказал, кто бабки не принесёт, тому банан гарантирован. А откуда у Кости и Шурика бабки? Вот они и нашли в сети единомышленников, попробовали – получилось. А, когда поняли, что ими хотят пользоваться всякие бездари с башлом, они прекратили это делать. Костя вообще больше всего в жизни честность уважал.
– Но вскрывать чужие счета?
