Она вкратце обрисовывает мою ситуацию сюр и просит Влада поговорить со своим другом, чтобы я какое-то время пожила у него дома. Естественно не за бесплатно и естественно, пока не найду себе подходящую квартиру.
– Вот и всё, можешь ехать домой и собирать чемоданы. Уже завтра ты будешь принимать царскую ванну в царских апартаментах мажорчика, которому очень не везёт в любви. Прямо, как тебе. Глядишь, сюжет для новой книжки родится. А может, и что-то большее, – подмигивает зелёным глазом эта сводница.
Лучше уж сюжет для книжки, чем очередной альфач, приписывающий тебе почётное звание «одинокой истерички».
– А с козликом, что делать будем? Я уже записала его в свой чёрный блокнотик.
– Мне почему-то кажется, что жизнь и без тебя периодически огревает его бумерангом, но если тебе очень хочется поиграть в Богиню Возмездия, то есть у меня одна идейка…
Лия подзывает меня к себе, вальяжно разваливаясь на диване, и выдаёт целую пошаговую инструкцию о том, как довести Шевцова до сарказма или до других телесных реакций. А моя интуиция в это время зудящей занозой вопит: «Слишком гладко-шоколадно стелет!».
Эта «страшная» женщина точно что-то задумала!
Глава 3
Дмитрий Шевцов
Задолбали эти друзья! Вечно им что-то надо. То подмени на дежурстве, у жены ДР, то прими пациентку, по-братски, она моя давняя знакомая, то пусти ненадолго пожить хорошую девушку к себе, у неё проблемы.
Я им что, мать Тереза, что ли?! Всё, зашиваюсь! Реально заманали!
Но отказать Владу не могу, он мне, как брат, которого у меня никогда не было. Таких друзей ещё поискать надо…
– Уговорил, но с тебя магарыч, – бросаю Макееву, параллельно заполняя электронную историю болезни.
– Ты бы завязывал с бухлом, до добра не доведёт.
– Женитьба твоя до добра не доведёт, а алкашка – лекарство от сердечных ран. Я так-то, друга потерял, теперь в одну харю приходится шарики заливать.
– Я серьёзно…
Отрываюсь от экрана компьютера, чтобы передать взглядом всё, что я думаю о нём и его советах.
– Лия на тебя плохо влияет. Погляди, из тебя же можно верёвки вить! Куда делся твой стержень?!
– Да на месте он, в штанах. Всё с ним в порядке.
– Это физически он в штанах, а на деле… – качаю головой. – На деле в нежной ладошке Лии, которая всем заправляет, – многозначительно цокаю языком. – Это же её подружайке нужно где-то перекантоваться месяцок-другой?
– Допустим…
– Хрен опустим! Что и требовалось доказать! – Агрюсь я. – Лан, давай, некогда мне с тобой болтать у меня ещё ночная смена на носу. Костян свалил свою жёнушку ублажать, слёзно умолял поменяться. Козёл. Будто мне и без него работы не хватает.
– Так отказал бы, в деньгах же не нуждаешься.
Я смотрю на Влада, как на натуральную блондинку с гиалуронкой в нужных и ненужных местах.
– Я тебе что, дочь миллиардера?
Тот давится смешком, зная, что пахан мой на миллиардера не тянет. А вот на миллионера – вполне себе. Правда, за помощью я обращаюсь к нему только в крайних случаях.
Не лошок какой-то, чтобы сидеть на шее у отца в тридцать три года.
– Ну, если отрастить волосы, сбрить бороду…
– Я тебя сейчас ударю, – без намёка на шутку цежу я.
– Ты вроде работать собрался, – переводит тему, видя, что я на взводе из-за нервного истощения.
Мне бы поспать. Желательно трое суток подряд.
Так и сделаю. Сегодня отдежурю, и пошли все нахер. Забурюсь на хаус, отосплюсь, как следует, позвоню Алине и…
– Фу, какое мерзкое у тебя выражение лица. Я пошёл. А то начнёшь прямо здесь свои влажные фантазии реализовывать. – Макеев поднимается с кушетки и выставляет руки перед собой в жесте, признающем поражение. – Так это, мне давать добро?
– Ты о девчонке?
Ля… Я уже успел забыть о просьбе Влада. Похоже, что жаркий трах с Алиной отменяется… Я, как минимум, сутки буду в отрубе, а та девчонка точно завтра-послезавтра притащится.
А хотя, похер! Это моя хата, так что либо бананы в уши пусть втыкает, либо валит погулять на несколько часиков.
– Димон, ты меня пугаешь, попей глицин и выспись, наконец! – таращит зенки друган. – Смотреть страшно.
– Ты мне не мамка. Вали уже давай, сам разберусь. А Лии передай, это первый и последний раз. И только потому, что я люблю тебя.
– Фу, бля, Димон, какой же ты всё-таки мерзкий, – кривится Влад и топает на выход.
Но перед тем как удрать из кабинета, останавливается. Кивает мне в благодарность:
– Спасибо, буду должен.
– Забей. Это в качестве извинений за прошлое, – добавляю тише. – Мне до сих пор стыдно перед тобой и Лией.
Дружище понимающе кривит губы в улыбке, ловко поймав запасные ключи от моего дома.
– Забыли.
Ночное дежурство высасывает из меня последние соки. Даже улыбаться милой бабуле с КБС, гипертонией и сердечной недостаточностью третьей степени не получается. Хотя она – божий одуванчик. Вот с кого надо брать пример всем пожилым дамам, которые стоят у меня в очереди на приём каждое утро. Всем отделением за ней присматриваем, потому что родственников у неё нет.
– Что-то ты неважно выглядишь, Димочка, – тяжело дышит Тамара Васильевна, пока я располагаюсь рядом и измеряю уровень оксигенации пульсоксиметром.
Средней паршивости. Нужно сказать Оле, чтобы кислород подключила.
– Ну, что вы, Тамара Васильевна, я – бодрячком, – ставлю тонометр на столик. – А вот вы, если будете пропускать приём лекарств, не скоро домой вернётесь.
– Так, может, мне тут нравится, – смеётся она. – Вон как меня все тут любят. Олечка вечером принесла мне куриный бульон, и овсяную кашу с фруктами на завтра. А Константин перед уходом угостил сладкими сухариками и кефиром. Вы такие замечательные, слов нет!
Её слова порождают непроизвольную улыбку.
– Так вот и не заставляйте нас переживать, Тамара Васильевна, – стараюсь, чтобы голос звучал строго. – Пейте гипотензивные вовремя. Не удивлюсь, что вы проснулись из-за высокого давления.
Я вежливо прошу бабулю немного помолчать, надеваю манжетку и измеряю ей давление. Вздыхаю и показательно качаю головой, глядя ей в глаза.
– Сейчас Оля вас прокапает, но это первый и последний раз. Иначе вам прямая дорога реанимацию с такими высокими показателями…
Тамара Васильевна очень терпеливая женщина, несмотря на зашкаливающее давление, сильную одышку и головные боли, которые она, наверняка испытывает, просто сидит и улыбается. Да так по-доброму, что в груди дыхание спирает от жалости.
Такие люди, как она, не должны болеть в принципе!
– Не, в реанимацию не хочу, – хмурится. – Там все злые, как собаки, – машет рукой в воздухе, продолжая тяжело дышать. – Я поняла тебя, Димочка, постараюсь не пропускать приём таблеток, даже если очень не хочется ими давиться.
Я одобрительно киваю. Поднимаюсь со стула и зову Олю, нашу дежурную медсестру. Отдаю ей процедурный журнал, в котором только что написал чего и сколько прокапать, и иду в следующую палату.
К утру я вымотан настолько, что еле дожидаюсь Костяна. Спать хочется больше, чем пить! Нонсенс!
Кажется, я старею…
Сдав смену, мчу домой. Мой коттедж находится в черте города, но добираться всё равно далековато, ибо частные дома строят обычно на самых окраинах, пихая высотки в центр. Из-за этого приходится жертвовать временем ради удобства.
Терпеть не могу квартиры с их вечными проблемными соседями. То сверлят, то скандалят, то детки в музыкалку ходят. Нет уж, увольте!
Паркую свою ласточку в гараже и выхожу на улицу. Вдыхаю утренний воздух полной грудью.
Свобода! Сейчас быстро приму душ, похаваю и буду мять мордой подушку до самого вечера. А может даже и завтрашнего утра. Сегодня днём меня Костян подменяет, точнее, отрабатывает должок за ночную смену, а там два выходных. Красота!
Присвистывая, первым делом направляюсь в душ, чтобы смыть с себя тяжёлый день. Нос улавливает странный запах клубники, и я хмурюсь, остановившись перед дверью в ванную на втором этаже.
– Это что ещё за приколы? – бормочу вслух. – Обонятельные галлюники от недосыпа? Не, с этой хернёй реально пора завязывать. Влад прав. Но почему именно клубни…
Я открываю дверь в ванную и резко затыкаюсь.
Точно галлюники! Причём не только обонятельные, но уже и зрительные! У меня в ванной голая нимфа!
Длинные волосы цвета капучино, который я пью по утрам, достают ей прямо до задницы. Сочной и аппетитной. Настолько, что член моментально натягивает брюки, неприлично оттопыривая их.
Нимфа промакивает локоны розовым полотенцем. Неторопливо и до жути эротично, как в какой-нибудь рекламе шампуня. Я подвисаю, залюбовавшись. До тех пор, пока девушка не поднимает на меня свои большие, как у оленёнка Бэмби, глазищи и не начинает громко визжать.
Глава 4
Переезжать пришлось в тот же вечер. А всё потому, что, вернувшись в квартиру, я лицезрела пренеприятнейшую картину: лебезящая хозяйка проводит экскурсию по «апартаментам» новым жильцам.
Я оказалась права…
Со словами «не я такая – жизнь такая», меня попросили собрать вещи и выехать в течение трёх дней. Уже даже не недели, как я накануне сказала Лие! А так как мы – птицы гордые, я тут же позвонила Черновой, которая уже год как Макеева, но я всё никак не привыкну, и попросила помочь перевезти вещи.
Раз уж такая пьянка пошла, почему бы и не воспользоваться щедрым предложением друзей?
Дом загадочного друга-мажора оказался воистину огромным. Я такие видела только в сериалах. Лужайка, крытый бассейн, два этажа, панорамные окна. Красотища! Наяву пожить в таком коттедже, пусть даже всего ничего, – мечта обычной провинциалки, как я.
– Держи ключи и заселяйся, – протягивает мне связку Макеев. – Насколько я помню, Димон спит на втором этаже в самой дальней комнате. Остальные все свободны.
– Занимай ту, что приглянётся, – подмигивает Лия, обнимая своего мужа за талию. – Даже если это комната Ш… Димы.
Влад укоризненно качает головой, но перечить беременной жене не рискует. Знает, что чревато.
– Мы поехали. Если что, звони, – прощаются, оставляя меня одну в хоромах.
Обойдя коттедж, выбираю первую попавшуюся комнату на втором этаже, потому что на первом все заняты различными игорными приблудами типа бильярда.
Не этаж, а казино какое-то! Что за азартный мужик тут живёт? Надеюсь, у него нет людомании…
Поднимаюсь на второй этаж. Личных вещей у меня немного, поэтому всего за час я заканчиваю «обживаться» и, чувствуя себя жутко вымотанной эмоционально, ложусь спать.
Из-за этого просыпаюсь очень рано, не сразу понимая, где нахожусь. А вспомнив, разлепляю глаза и около часа залипаю в телефоне, без особого энтузиазма листая новостной канал.
Урчащий от голода желудок вынуждает подняться и пойти умыться в общую ванную на этаже. Вот только я подвисаю там ещё на час, разглядывая нельзяграммную эстетику.
Лия оказалась права – у мажора воистину царская ванная в чёрно-золотом стиле. Не удивлюсь, если тут один смеситель стоит, как моя зарплата с парочки книг. А про саму ванну я даже думать не хочу, мне такие цены и не снились.
Правда, для того, чтобы помыться, я выбираю душевую кабинку.
Мало ли! Мужик одинокий… А я немного брезгливая. Хрен знает, чем он тут занимается одинокими вечерами.
«Интересно, во сколько он возвращается домой? Не хотелось бы столкнуться с ним прямо здесь. Да ещё и голой», – думаю я, вытирая волосы.
Как выяснилось, закон подлости работает, как надо. Как часики!
Оторвав задумчивый взгляд от пола, натыкаюсь глазами на мужчину, застывшего в дверном проёме. Причём видок у него такой, будто его в зомби гримировали накануне: осунувшееся серое лицо, синяки под глазами и жутко лохматая прича.
Естессна я заорала!
– Ёбушки-воробушки! – хватаюсь за сердце, отдышавшись, и спешно обматываюсь полотенцем. Возмущённо впериваюсь в обнаглевшего вуайериста, который не торопится извиняться и сваливать из ванной.
И обмираю, вдруг узнав в «зомби» знакомого мне чёрта.
– Шевцов?! – вырывается фальцетом.
Какого хрена тут происходит?!
– Походу, я передежурил, – услышав свою фамилию, докторишка, вместо того, чтобы, наконец, отвернуться, начинает ещё пристальнее разглядывать меня. Правда, на этот раз не мои прелести, а лицо. – Да, точно. Пора в отпуск, – хмуро заключает он.
– Какой отпуск? Ты что здесь забыл, косячный ученик Гиппократа?! Ты меня преследуешь, что ли?! Я сейчас ментов вызову! А ну, немедленно покинь помещение, извращенец чёртов!
Походу, мозг ещё не проснулся, раз я несу всю эту околесицу. Но заставить себя остановиться не могу.
Меня подставила лучшая подруга?! Быть не может! Лия ведь прекрасно слышала, причём неоднократно, фамилию гадкого терапевта! Тем самым другом Влада просто не может быть Шевцовым Дмитри…
Погодите-ка…
