Страница 2 из 6
Потом поднялся во весь рост и громко объявил:
– У потерпевшего, скорее всего, черепно-мозговая травма, отойдите все подальше! Тачки у всех дорогие, а помрёт парень – вы отвечать будете!
На мажора Макс демонстративно не смотрел. Но толпа уже нашла нового виновника всех своих бед.
– Напокупали тачек! И живых людей сбивают!
– Деньги есть – закон не писан!
– Отойди от парня, урод! Он чудом жив!
– Вот-вот! А то и сел бы сам за него!
– Сел… Как же! Мама откупит!
Мажор остался стоять один. Он немного стушевался, но отступать не хотел.
– Нажрутся ханки всякие бомжи и под колёса бросаются, а мне за них отвечать? – тон мажор всё же сбавил и говорил почти как нормальный человек, даже телефон убрал.
– Да не переживайте, – оскалившись, ответил Макс вкрадчиво-доверительно. – Действительно – суд разберётся. Если потерпевший умрёт – ответите по всей строгости закона. И юристы вам это обязательно объяснят, – мстительно добавил он.
Мажор сдался. Он просочился за спины мужиков, бормоча на ходу:
– Ну, мы ещё поглядим, какая там черепно-мозговая…
Макс снова склонился над парнем, быстро ощупал руки и ноги.
– Что-то болит? Где что болит? Тошнит? Голова кружится? Ты лежи-лежи… Не вставай, сейчас «скорая» подъедет, врачи тебя осмотрят. В рубашке ты, парень, родился.
Белобрысый молча кивнул, взгляд затравлено метался по сторонам. Было такое ощущение, что он готов рвануть прочь в любую секунду. Парень явно в шоке. Может, и не шутил, а реально крышей потёк от такого-то удара.
Макс огляделся по сторонам: к месту аварии уже прибыло две «скорые» и ребята из транспортной полиции.
Макс махнул рукой знакомой бригаде медиков. У него в голове забрезжила одна идея, немного безумная, но именно к таким ситуация сейчас и располагала.
– Ну, кто тут пациент? – Врач скорой, Мишка, пожал Максу руку и оглядел белобрысого парня, ставя на землю чемоданчик. – Пациент скорее жив или скорее мёртв?
Макс вздохнул: профдеформация и специфический врачебный юмор. Но дело ребята знали, в этом Макс был уверен.
– Как нас зовут? – Мишка махнул водителю и санитару, чтобы те готовили носилки. – Как себя чувствуем?
Белобрысый открыл рот, чтобы что-то сказать, но потом быстро глянул на Макса и отрапортовал:
– Оборудование типа «универсальный солдат soldger», сокращённо уник s, идентификационный номер 6XY78102-s5, год выпуска 2247. Работоспособность системы составляет шестьдесят процентов, производится экстренное восстановление повреждённых тканей. Примерное время восстановления – четыре часа.
Мишка удивлённо вскинул брови и повернулся к Максу:
– Это чё за приколы?
Тот пожал плечами:
– Сам видишь… То ли косит, то ли и правда головой так хорошо приложился, что все винтики стряхнул… Ты глянь, цел он или как?
– Ну, без рентгена я точно не скажу… – Мишка ещё раз быстро осмотрел белобрысого и снова повернулся к полицейскому. – Надо бы в больницу, хотя, скорее всего, пациент не наш.
Макс огляделся по сторонам, удовлетворённо кивнул сам себе – его помощь не требовалась, прибывшие на место коллеги и медики отлично справлялись – и вновь цепко заглянул парню в глаза:
– Ну, вспомнил, как тебя зовут? Документы есть?
– Технический паспорт и инструкция по эксплуатации находятся у хозяина, – парень отвечал бодро, всё тем же бесцветным механическим голосом, но судя по расширившимся зрачкам и побледневшим щекам, у него начался откат. Его явно мутило, как бы не вывернуло прямо на Макса.
Макс на всякий случай отступил на полшага. Хватило ему сегодня утреннего душа из кофе. Но документы стоило поискать. Он снова наклонился над парнем, быстро охлопал карманы комбинезона.
Парень вяло наблюдал за действиями Макса. Запросто сейчас сознание потеряет.
– Документов нет… – Макс даже не удивился, чего-то подобного он и ожидал.
– Слушай, Миш, давай в семнадцатую отвезём? Парень и правда не в себе, а на него всех собак сейчас повесят… – Макс просительно посмотрел на приятеля. – Понимаешь, он на тачку сынка Власовой упал. Тот сейчас маме звонит. Ща адвокаты понаедут. Ты ж понимаешь, что они с парня с живого не слезут.
Мишка тоже огляделся по сторонам: в принципе, ему тут было делать нечего. Потерпевших, кроме этого странного парня, к счастью, не было. Обошлось, как говорится, малой кровью.
– А чего в семнадцатую-то?.. Надо в травмпункт, – в его голосе явно звучало сомнение, – да и Донатыч с улицы просто так не возьмёт…
Макс облегчённо перевёл дыхание: Мишка уже согласен, просто упирается для вида.
– А я с вами поеду, под мою ответственность… Да и вообще, ты посмотри на парня. Шмотки – брендовые. Загар ровный на морде. Похоже из клиентов Донатыча. Не бомж. Донатыч ещё и спасибо скажет!
Мишка решительно кивнул, отбрасывая последние сомнения:
– Ладно, поехали! Если и есть какие травмы у парня, с ними Донатыч разберётся. Оборудование у него – нам и не снилось.
Мишка кивнул фельдшеру и водиле. Те, крякнув от натуги, погрузили белобрысого на носилки. Тот порывался встать, но Макс свёл брови на переносице, и парень затих. Почему-то Макса он слушался.
В салоне парень сразу же устало закрыл глаза. Кажется, ему совсем поплохело.
– Так, давайте езжайте. Я следом на своём автомобиле. А ты, – Макс тронул белобрысого за плечо, – Уникс, не чуди и врачей слушайся. Я – рядом.
Как только «скорая» отъехала, Макс вынул телефон. Первым делом позвонил в отдел и коротко доложил:
– На трассе авария, есть пострадавшие. Мы с бригадой медиков везём человека в семнадцатую больницу. На месте работают ДПС и транспортная полиция.
Потом вздохнул – следующий звонок был неприятный. Но раз уж затеял всё – деваться некуда. Хотя зачем он ввязался в это дело, он и сам не понимал. Жалко стало парня. Какой-то он потерянный. И странный. Словно на самом деле не от мира сего.
– Марат Донатыч? Это Максим. У тебя в последнее время никто не пропадал из клиентов?.. Нет? Странно… Я сейчас тебе парнишку привезу, думаю, из твоих. Ладно, не кричи. Сейчас подъеду, разберёмся. Говорю – подъеду.
Макс с силой нажал на красную трубку на телефоне и упрямо сжал губы. Орать ещё он будет на Макса. Память, видимо, совсем короткая стала.
Часть 1 Зоя
Глава 1
О созвездии Диких Белок писали и говорили много. Пожалуй, ещё ни одно скопление звёзд, даже знаменитые Малая и Большая Медведицы, не получало столько внимания от учёных. И не только учёных.
О нём трубили журналисты и писали стихи поэты. Школьники и влюблённые искали созвездие на небосклоне. Им бредили романтические мечтатели, и к ним тянули руки прожжённые дельцы.
Состояли Дикие Белки вроде бы из одиннадцати звёзд и были поистине уникальны. Или, как сказал один профессор, которого точно нельзя было заподозрить в поэтическом складе ума, – безумны.
Во-первых, точное место их расположения в Галактике стало известно совсем недавно. Астрономы предполагали, что оно существует, но созвездие, как кочующий в степи табор, только что было в этой точке Галактике – и тут же исчезало, словно растворялось в дымке туманностей, нарушая все законы физики и небесной механики.
Во-вторых, количество звёзд было практически невозможно определить точно. Закон трёх тел в его самой абсурдной версии. Условно было принято число – одиннадцать. Но до конца в нём никто не был уверен.
В-третьих, траектории их движения внутри созвездия выписывали фигуры высшего пилотажа.
Дикие Белки были изучены мало, и вполне возможно, что далеко не все их безумства были известны учёным.
Впрочем, одиннадцатая Белка отличалась от своих соседок. Она была самой удалённой от центра созвездия, была физической двойной звездой (сочетала в себе белого карлика и красного гиганта) и имела собственную планетарную систему.
Причём в системе также было одиннадцать планет.
Десять из них, благодаря безумным орбитам двойной звезды, не имели собственной атмосферы и были безжизненны и унылы.
Зонды, посланные на их поверхность, вернулись с таким скудным уловом, что геологическая разведка практически махнула на планетарную систему Одиннадцатой Белки рукой. Полезных ископаемых нет, для жизни непригодна, даже перевалочную базу для кораблей не сделаешь, с такой-то звездой!
Андроиды водрузили на каждой из планет по вымпелу, символизирующему их принадлежность Федерации, и экспедиция планировала уже убираться восвояси, когда прибыл зонд с последней в системе планеты.
Возможно, благодаря удалённости от звезды и центра созвездия, но одиннадцатая планета умудрилась обзавестись атмосферой, состав которой был близок к атмосферам обитаемых планет Федерации.
Траектория орбиты была сложна и непредсказуема, из-за чего полюса её менялись в зависимости от смены условных времён года, а магнитные бури были таким же обычным явлением, как земные океанские шторма, но сила тяжести была близка к земной.
Зато температура на поверхности планеты скакала, как бешеная блоха на горячей сковородке. Радиационный фон от неё не отставал.
Но не это удивило начальника геологической партии, проводившей проверку планетарной системы. Даже не наличие атмосферы делало её привлекательной, хотя не так уж и много кислородных планет в изученной части галактики.
В пробах, доставленных с поверхности планеты, присутствовала не просто вся система Менделеева, не только элементы, встречающиеся в минимальных, можно сказать, микроскопических количествах в природе, но и те, которые до этого существовали только в виде синтезированного в лабораторных условиях вещества.
Но не редкоземельные или редкие рассеянные металлы поразили видавшего виды начальника экспедиции, и даже не прометий, существовавший только в синтезированном виде, а присутствие, пусть и в микроскопических количествах, эльфия.
Предсказанный одним сумасшедшим профессором почти мифический элемент, способный изменять свойства материи, в реальность которого практически никто не верил!
Но здесь… Эльфий был в пробах почвы, воды, его молекулы присутствовали даже в воздухе! Можно сказать – тут наличествовали все известные агрегатные состояния мифического элемента.
Своих первых людей планета встретила очень негостеприимно. Ночью температура воздуха опускалась до минус тридцати пяти градусов Цельсия. Порывистый ветер с ледяной крошкой выбивал всё живое с поверхности планеты, превращая почву в промозглую кашу, почти мгновенно промерзающую насквозь. Восход двойной звезды, вокруг которой дикой белкой сновала планета, нёс новые сюрпризы, не менее печальные и удручающие. Температура резко поднималась до тех же тридцати пяти градусов, но уже со знаком плюс. Лёд от резкого нагрева начинал парить, и поверхность планеты затягивал плотный туман, забивающий лёгкие и делающий видимость почти нулевой. К полудню туман рассеивался, и наваливалась сухая изнуряющая жара. Каша засыхала твёрдой неровной коркой, чтобы через пару часов подняться в воздух тонкой удушливой пылью, жёсткие мелкие частицы которой набивались повсюду: в рот, нос, глаза, волосы. От пыли не спасали ни дыхательные маски, ни защитные очки, ни стены сборных модулей.
Начальник экспедиции, одним из первых побывавший на планете, назвал её в честь своей тёщи – Зоя Стелла-1. Он расшифровывал это так: Змея Особо Ядовитая Стелла, первая и единственная. Но в обиходе прижилась только первая часть – Зоя.
Название оставили, хотя шутка была древней, почти анахронизмом. Оставили в честь той самой первой экспедиции, члены которой умерли все до одного в течение полугода после того, как побывали на Зое.
Про их смерть ходили разные слухи, слагались легенды, одна невероятней другой. Говорили, что их убрали спецслужбы, потому что они слишком много знали. Говорили, что на планете был неведомый вирус и геологическая экспедиция выпустила его на свободу, сама не понимая этого. Находились фанатики, предлагавшие законсервировать Зою, запретить всяческое с ней сношение. А лучше всего – взорвать и развеять по космосу.
То, что официальные власти не опровергали и не подтверждали эти слухи, только подливало масла в огонь.
Вообще, довольно скоро, буквально через пару лет, все упоминания о Зое и Диких Белках исчезли из СМИ.
Осталась пара сухих абзацев во Всемирной Энциклопедии, да поэты и фантасты, продолжающие говорить о Диких Белках.
Наверное, поэтому довольно скоро они стали не просто легендой – сказкой. И никто точно не знал, что же там происходит. Да и происходит ли вообще?
Глава 2
Карим посмотрел вверх и вздохнул. Над головой – всё тот же прозрачный купол. А за куполом… Сейчас было время прилива магнитной бури, а значит, на поверхности проклятой планеты царил ад. Самый настоящий.
Во всяком случае, Карим так себе его представлял. И так ему об аде рассказывала его бабка, которую в семье считали фанатично верующей. Правда, в кого именно – было не понятно. То ли в Аллаха, то ли в Иисуса, а скорее всего – в её собственного придуманного Бога.
Карим знал, что если сейчас выйти на поверхность, то накроет тебя геомагнитной волной, от которой у людей зашкаливает внутричерепное давление вплоть до летального исхода, а вся электроника выходит из строя.
Ну а каким ещё может быть ад? Только таким. Пекло, ветер, полный кварцевого песка, причём некоторые песчинки величиной с кулак Карима, и замершие навечно остовы вездеходов. Они тут стоят уже семь лет. С самой первой экспедиции.
Интересно, почему их не убрали с тех пор? Карим не знал, да и не интересовался особо. Своих дел у старшего сержанта КаримаАббасова было выше крыши.
Он всего третью неделю был на Зое. Но паскудный её характер до сих пор раздражал его неимоверно. Днём – жара и ураган, ночью – холод и всё тот же ураган. Только состав его менялся: к кварцевой пыли прибавлялось ледяное крошево.
Было всего несколько часов, когда на Зое царили тишь да гладь. Ветер утихал, кварцевая пыль оседала тонким слоем на поверхности и блестела на солнце странным сиреневым светом. Жизни на Зое не было, во всяком случае не нашли её пока. Да и не очень-то и искали.
Ни на одной планете Карим не видел такого свечения, а побывал он за свои сорок два года много где. Карим знал: это светится эльфий. Тот самый, из-за которого они все тут и находятся.
Семь лет назад политики дружно пели, что после открытия этого поистине волшебного элемента у всех начнётся не жизнь, а сказка. Уйдёт голод и засухи. Космос покорится человеку и ляжет у его ног послушной собачонкой.
А потом – так же дружно замолчали. Возможно, жизнь сказкой и стала, но не для всех. Хотя полёты в космос действительно стали доступнее и легче. Не десятками лет измерялось теперь расстояние от одной обжитой планеты до другой, а днями, иногда – даже часами. Правда, не все этому были рады.
Те поселенцы, которые обжили кислородные планеты лет сто назад и считали себя полноправными хозяевами этих планет, были неприятно удивлены, когда родная Федерация вдруг напомнила о себе в виде регулярных войск и налоговых агентов. Забыли они, что не суверенные они государства, а лишь колонии старушки Земли.
За эти семь лет Карим провел в горячих точках времени больше, чем за всю свою службу в Объединённой Армии Федерации.
А воевал Карим немало. Как ушёл в двадцать лет контрактником, так и служил до сих пор родной Федерации.
Офицерского звания не выслужил, так всю жизнь в сержантах и старшинах и проходил. В своё время в военное училище не пошёл, а потом и привык. Даже нравилось ему.
Сержант – он к людям ближе, он, считай, отец солдатам, а не начальник. А людей Карим любил. Хоть и разные они все, но в том и задача сержанта – к каждому ключик подобрать.
Сюда, на Зою, Карим попал в виде поощрения после ранения. Плечо ему тогда прострелили, которое теперь ныло перед всякими неприятностями. Как ни странно, непогоду плечо неприятностями не считало.
На Зое служить оказалось спокойно. Меры безопасности тут были беспрецедентные. Вооружение у солдат – самое новейшее. Кто сунется под ядерные боеголовки, которыми оснащены все крейсеры на орбите? Если только совсем на голову отбитые пираты. Но даже если они каким-то чудом через орбитальную защиту прорвутся, то тут их встретят вооружённые до зубов бойцы. Регулярные войска и контрактники. Все прошли тестирование, спецподготовку и отбор. Абы кого на Зою служить не брали.
Спокойно-то, спокойно, но нерадостно. Вся жизнь – под куполом. А на поверхности – ад и эльфий, будь он проклят.
Впрочем, долго унывать Карим не привык. Да и, чего душой кривить, почти уже привык к этой планете. Тем более что десять дней назад прибыла его группа, и Кариму стало совсем не до выкрутасов Зои.
Жизнь входила в свою привычную колею. Людей требовалось встретить, разместить, разобраться в каждом человеке, в его особенностях и характере.
