Страница 8 из 10
Возможно, есть Безликий, считающийся погибшим? Звучит правдоподобнее…
— Ваше величество, смею предложить отправить герцога Майрайа с важной дипломатической миссией куда-нибудь подальше.
Император задумчиво смотрит на Безликого:
— Вы уверены, что без герцога заговор развалится, лорд? — в голосе тщательно скрываемая насмешка. — Может быть, высылка герцога помешает предателю и дальше наносить ущерб Короне?
— Ваше величество, я предлагаю отказать в доверии.
Отдельно слова понимаю, всё вместе — нет.
— Новых приказов не будет, да, — в обсуждение включается Рыжик. — Но я считаю недопустимым позволить предателю скрыться.
— Отказ в доверии решение излишне поспешное, но рациональное зерно в нём есть. Прямо сейчас мы лично проверим регалии.
Та-ак… Если я правильно поняла, Безлики предложил что-то вроде “сброса к заводским настройкам”. Коронация — ритуал в том числе и магический, а регалии являются древними и очень мощными артефактами. К моему большому сожалению, подробностей в романе не было, но и без этого понятно, что поводок клявы пристёгнут к артефакту. Безликий верно сказал: если нельзя понять, какой из десятка поводков плохой, следует уничтожить все.
Рыжик, приняв на себя роль глашатая, громко объявляет:
— Лорды и леди, аудиенция его императорского величества окончена!
Должна ли я пойти следом? Сидеть, когда император встал, даже принцессе неприлично.
Император с улыбкой подаёт мне руку.
Безликие провожают нас поклонами.
— Что теперь? — спрашиваю я, как только мы оказываемся вне зоны их слышимости.
— Проверим регалии. Конечно, нельзя исключать, что есть способ обойти клятву, но я полагаю, что у нас появился неучтённый Безликий.
— Пап, каким образом? — хмурюсь я.
Они же не тараканы, чтоб самопроизвольно заводиться.
— Кресси? Императрица…
А?
Я с досадой прикусываю губу. Обыденное для настоящей Крессиды, для меня мрак. Я уже “сыплюсь”, чего стоит моя ошибка с утренним платьем. Как быстро окружающие поймут, что принцесса не в порядке? Как долго я продержусь?
Я не питаю иллюзий, сослаться на амнезию не получится — лекари быстро раскроют обман.
Взять на вооружение совет Безликого и самой сбежать с дипломатической миссией? Во-первых, кто мне позволит? Во-вторых, как я брошу в беде свою семью? Понять бы ещё, почему я считаю семьёй двух посторонних мужчин…
Так, получается, что артефакт, делающий Безликих Безликими работает не только в руках императора? Если допустить, что императрица действительно воспользовалась регалиями, то у нас проблемы.
Император утягивает меня в неприметный альков. Хотя в коридоре мы были одни, нас даже Рыжик не пошёл сопровождать, император плотно задёргивает портьеру. Куда он нажимает, я не успеваю понять. Стена бесшумно расходится, и открывается потайной ход. Выглядит, как будто параллельно основному коридору тянется узкий дублёр. Здесь нет роскоши декора, каменная кладка обнажена, хорошо просматриваются стыки, швы, но тайный ход и не должен быть красивым.
По ощущениям, мы двигаемся в сторону кабинета, но могу ошибаться. Император останавливается, касается ничем не примечательного булыжника, легко надавливает, и камень словно проваливается. Открывается ещё один ход. Тайный коридор в тайном коридоре? Как матрёшка в матрёшке?
Мы попадаем на вершину винтовой лестницы, убегающей далеко вниз. В лучших традициях Сокровищница устроена под землёй. Может быть, я увижу набитые золотом сундуки?
Спускаться приходится довольно глубоко, и с каждым шагом ступеньки становятся всё круче и уже, а раскрошившаяся кромка намекает, что с момента создания лестница едва ли видела ремонт, что весьма печально сказалось на её состоянии.
Внизу квадратная площадка, фактически, мы спустились на дно колодца. Император нажимает на стену, и открывается проход в сокровищницу.
Что могу сказать… Моя спальня из прошлой квартиры была просторнее. Я догадывалась, что сокровищница — это не бассейн, где вместо воды золото, но теснота комнаты неприятно удивляет. Как и пустота. Сундуки? Ни одного! Вдоль стен полукругом стоят разной высоты каменные постаменты, каждый накрыт синим бархатом и увенчан плоской подушкой с тяжёлыми золотыми кистями. Регалии возлежат на подушках, и их неожиданно много. Императорская корона, скипетр, держава, корона императрицы и ювелирный гарнитур, отдельно комплекты для наследного принца и старшей принцессы. Моё внимание привлекают книги и предметы, назначение которых я сходу не могу определить, здесь же лежит ритуальное оружие.
Я ловлю себя на том, что застыла в изумлении. Надо взять себя в руки, император же заметит странную реакцию, даром, что он ко мне спиной и рассматривает деревянную маску. Надо подойти ближе…
— Кресси!
Стопка книг разлетается, а нижняя взлетает к потолку и… обрушивается мне на голову.
А вместе с ней на меня обрушивается кромешная тьма.
В прошлой жизни я два или три раза падала в обморок, и больше всего потеря сознания походила на сон без видений.
Всё иначе.
Я словно ослепла. Сознание со мной, я вполне осознаю себя, а вот тело совершенно не чувствую. Я как будто парю в пустоте. Или снова стала бесплотным духом.
От удара по голове вполне можно умереть. Хах, я боялась выдать себя людям, но, похоже, бояться следовало древнюю магию.
Это даже смешно — я суток не продержалась.
Что теперь? Ещё одно перерождение? Не хо-чу… Я обхватываю себя руками. Материального тела нет, но внешность моя при мне, причём я отмечаю, что форма кистей у меня сейчас не принцессина.
Императора жалко… Ему придётся похоронить драгоценную дочь, так похожую на любимую жену? Хватит ли того, что я уже сделала, чтобы изменить историю? Я задаюсь вопросом, куда делась душа настоящей Кресси, но ответов как не было, так и нет.
Хочу домой, к Даше…
Впереди окружающая меня тьма меняется, я замечаю слабый огонёк. В пустоте хватает одного не до конца оформленного намерения, чтобы переместиться.
В темноте мерцает стекло, разделившее пространство надвое. По ту сторону от меня широкое ростовое зеркало в витой раме. Я вижу своё отражение, на мне та же одежда, что была на мне в торговом центре.
Простым перерождением не пахнет…
Я пытаюсь попасть к зеркалу, но стеклянная преграда не пускает.
В зеркале появляется второе отражение — её высочество принцесса Крессида Небесная.
— Что…?
— Ты такая жалкая, — заявляет она.
Теперь я её вижу, она, точно также как я стоит перед зеркалом, но и от зеркала, и от меня её отделяет второе стекло. Как хорошо… Наличие стены, пусть и прозрачной, даёт мне иллюзию безопасности. При взгляде на подозрительно спокойную принцессу мне начинает казаться, что в происходящем она замешана напрямую, а значит, стоит готовиться к какой-нибудь гадости.
— Куда мне, простолюдинке, с тобой красотой соперничать, — усмехаюсь я.
Ещё на хватало спорить с избалованной эгоисткой.
— Внешне ты как раз весьма очаровательна, но эти тряпки, в которые ты замоталась, отвратительны. Где твоя осанка? Где чувство собственного достоинства?
Я её слушаю и ушам своим не верю:
— Девочка, ты это серьёзно? Мы висим чёрт знает где, происходит чёрт знает что, но тебя волнует мой внешний вид. Побеспокойся о своём, если уж на то пошло.
— А что о моём беспокоиться? — искренне удивляется Кресси и самодовольно ухмыляется. — Он безупречен!
Она меня от чего-то отвлекает? Заговаривает мне зубы?
Может, правильное решение — держаться от зеркала подальше? Слово в ответ на мои мысли, зеркало подёргивается рябью, и проступает изображение.
— Даша! — я подаюсь вперёд, вжимаюсь в стекло.
Суток не прошло, почему она так постарела?! Горе способно разом накинуть десяток лет, но я не об этом. Даша не растолстела, но заметно набрала вес, особенно в груди прибавилось. Волосы отрасли, выкрашены в сочный рыжий, но у корней непрокрас. На вид ей… к тридцати.
Даша почему-то в халате, а интерьер больничный.
А ещё — изображение сфокусировано на Даще, фон размыт, и я не сразу замечаю — рядом с больничной кроватью две кроватки для новорожденных. В первой малыш спит, а во второй моргает и, кажется, смотрит прямо на меня.
— Да… двойняшки, красавицы-дочки, — Даша болтает по телефону.
— Уже решили, как назовёте?
— В честь тёти, и в честь мамы. Если бы она могла увидеть…
Я вижу. И вижу, что моя защита теперь окутывает не только Дашу, но и передалась обеим девочкам.
У Даши всё хорошо, она счастлива.
Надо же, в мою честь…
Только сейчас я по-настоящему осознаю, что моя жизнь закончилась. Трагично, обидно рано, несправедливо — финал окончателен и обжалованию не подлежит. Мне до слёз жаль расставаться, но по крайней мере я могу уйти спокойно.
— Родные, будьте счастливы, — мне кажется, что названная моим именем малышка меня слышит.
Изображение тает.
Я всё ещё смотрю в зеркало, и я не сразу замечаю, что наши с принцессой отражения начинают меняться. В моём лице проступают её черты, в её — мои.
Она нарочно подловила меня на сердечной слабости?!
— Что ты творишь?!
Она склоняет голову к плечу, точь-в-точь, как обычно делала я:
— Ты жизнь положила ради своей племянницы. Я спасаю отца и братьев. Что тебя удивляет?
— Не за мой счёт!
Ради Даши я бы отдала жизнь, но это не значит, что я отдам душу ради чужого отца.
— А за чей же? — ухмыляется Крессида.
Мутная схема, я едва ли понимаю происходящее, но соотнести, что меня ударила книга-артефакт, а попала я в мир романа, я могу, ну и принцесса демонстрирует уверенность, а значит, ситуацию контролирует или, как минимум, понимает. С её слов получается…
— Себя в жертву приноси! — зачем ещё ей могло потребоваться выдернуть чужую душу, если не для жертвоприношения?!
Я не думаю, что мой выкрик внезапно разбудит её совесть, но эмоции рвутся — страх за себя.
Принцесса наблюдает за мной с насмешкой и любопытством, с которым наблюдают за забавной зверушкой в клетке.
— А я что, по-твоему, делаю? — серьёзно спрашивает Кресси и выражением лица становится очень похожей на папу.
— А?
— Тебе станет легче, если я исчезну?
О чём она?
— Послушай, я не хочу, чтобы ты исчезала, я хочу…
— Да-да? Что же ты хочешь?
Я бы сказала, что вернуться в свою прежнюю жизнь, но это не так. За несколько часов в мире романа в моём прежнем мире промелькнуло несколько лет. Тела давно нет… Я вспоминаю свои последние мгновения — принцесса к пожару не причастна, как и к тому, что я заблудилась в дыму.
Хочу спасти императорскую семью?
— Я…
— Позволь, я тебе помогу? Ты хочешь спасти папу и братиков, — она мои мысли читает?! — Ты не задумывалась, что посторонние мужчины воспринимаются родными, дорогими и близкими?
Стекло под пальцами плавится, истончается.
Я чувствую себя глупым мотыльком, летящим в огонь лампы, только меня заманивают не светом, а ответами на мучившие меня вопросы.
— Замечала, — только обдумать как следует не успела. — Это наведённое?
— Пфф! Ты забавная. Что ты знаешь о происхождении нашей династии?
— Ничего.
Принцесса горделиво поднимает голову:
— Мы прямые потомки богини судьбы.
