Он отклонился на диване назад и заглянул под стол.
– Боже мой, кто это? Откуда? – удивился он.
Я сообразила, в чем дело и спустилась со стула, чтобы забрать Шанди с пола. Он обхватил лапками ногу Марка и пытался ее грызть.
– А, – поняла мама, – это наш новый квартирант. Лиза притащила его откуда-то с улицы.
– Мама, он не с улицы. Нам… мне его отдали дети. Кстати, тетя Марина, Марк, это произошло недалеко от вашего дома.
Я подняла котенка на руки и продемонстрировала всем гостям. На лицах тети Марины изумление, Дениса и Люси умиление. Люся тоже держала дома кошку, а у Дениса была кот. Каждый вспомнил какую-то историю, связанную со своим питомцем.
– Ну зачем ты его взяла? – застонала мама. – Теперь надо обязательно руки помыть.
– Это кот или кошка? – спросил Марк, протягивая руку к котенку, чтобы погладить.
– Дети сказали, что кот.
Шанди не позволил Марку погладить себя, снова набросившись на него – в этот раз на его руку. Это вызвало новый всплеск эмоций со стороны Марка. Он айкнул, заметив, какие у котенка острые когти и еще более острые зубки.
Тетя Марина с недоумением посмотрела на маму, не понимая, как она согласилась оставить это «чудо» у себя. Крестная тоже трепетно относилась к предметам мебели и шторам и видела в котах угрозу их совместного сосуществования.
– Как его зовут? – спросил Марк.
– Шанди.
Марк резко поднял глаза и пристально посмотрел на меня. Потом снова перевел взгляд на котенка и иронично сказал:
– Будем знакомы, Шанди. Я Марк. Предлагаю дружить и не пробовать меня на вкус.
Все посмеялись. Я расцепила лапки котенка, обвивавшие Марка, и, извинившись, решила унести его к себе в комнату. Марк под предлогом, что надо помыть руки после Шанди, пошел следом за мной. Я успела заметить, как тетя Марина и мама переглянулись.
Марк, минуя ванную, устремился со мной в комнату. Я положила Шанди на кровать, рассчитывая, что он останется на ней лежать, но он подскочил на ноги и трусливо спрыгнул на пол. Мы с Марком с усмешкой проследили, как он задорно побежал обратно в зал.
– Кто бы мог подумать, что ты заведешь кота.
– Я всегда любила животных. Ты знаешь, что их не было у нас только из-за мамы.
– Шанди – это сокращенное от Шандора?
Марк поднял на меня глаза. Мы продолжали стоять около моей кровати, не торопясь вернуться к гостям.
– Наверное. Я придумала его случайно.
– Он уехал?
Этот вопрос я слышала уже не раз и понимала, кто всех интересует.
– Да.
– Между вами что-то было?
Я усмехнулась. А этот вопрос лидирует. Я отвернулась от Марка и подошла к окну. В комнате было душно, и я решила его открыть. Пока Шанди маленький, я не переживала, что он может забраться на подоконник и вывалиться наружу.
– Почему всех это волнует?
– Потому что мы все за тебя переживаем.
– И с чем связаны эти переживания? Что он попользовался мной и уехал?
Я открыла окно и повернулась к Марку. Он подошел ко мне и взял за руку.
– А он попользовался?
– Марк, не было ничего.
– Он так и не влюбился?
– Любовь бывает не только физической, но и платонической. Но тебе этого не понять.
– Да, пожалуй.
– Мама сказала, ты расстался с Ольгой. Почему?
Марк опустил глаза на мои пальцы и поглаживал каждый из них по отдельности.
– Не сошлись характерами. Она чересчур активная и непоседливая. Мне бы кого-нибудь поспокойнее, более домашнюю.
– Чтобы играла в твою приставку? – усмехнулась я.
– Нет, чтобы думала больше о доме, чем о своей внешности.
Он посмотрел на меня каким-то странным взглядом. Его рука крепче сжала мои пальцы, а вторая оказалась на моей шее. Шаг ко мне, и неожиданно его губы накрыли мои.
– Марк! – упершись в его грудь свободной рукой и отстраняясь от его губ, воскликнула я. – Что ты делаешь?
Не отпуская мою шею, он чуть отклонился, продолжая держать меня за руку.
– Я целую тебя, Лиза, разве ты не видишь?
– Я не давала на то своего согласия. Давай вернемся к столу. Некрасиво получается. У меня гости…
В этот момент раздался телефонный звонок. Мама крикнула из зала, что возьмет трубку, но внезапная мысль побудила меня оттолкнуть Марка и самой броситься в коридор к телефонному аппарату.
– Нет, мама! Я сама!
Мы встретились с ней около разрывающегося от звонка телефона. Больше не было слышно ни одного другого звука. Все притихли.
– Лиза, не бери! – вцепившись в меня, взмолилась мама.
Я скинула с себя ее руки. Рассудок перестал управлять мною, на свободу вырвалось сердце. Я взяла трубку.
– Да, слушаю.
Ему не нужно было представляться, я бы узнала его из тысячи голосов. Такой бархатный, такой теплый, такой родной! Приходилось ли вам когда-нибудь видеть в ускоренном темпе, как из-под земли из семечки появляется росток, превращается в полноценное растение и на нем зацветает цветок? Именно это произошло у меня внутри, когда я услышала его голос.
Шандор поздравил меня с днем рождения, пожелал оставаться доброй, милой и заботливой девушкой, которую он знал и помнил, найти себе работу по душе и мужчину по сердцу. Он вспомнил, что забыл извиниться передо мной за то свинство, что устроил на выпускном, и просил прощения сейчас, если чем-то меня обидел. И благодарил за помощь, оказанную ему после выпускного. Он уточнил, получила ли я от него деньги, которые он брал взаймы, и, получив подтверждение, еще раз выразил признательность за отзывчивость.
– Спасибо, Шандор, – слезы, сдерживаемые десять дней, покатились по моим щекам. – Мне очень приятно услышать тебя сегодня. Ты звонишь из своего поселка?
Надежда не покидала, что из телефонной будки за углом.
– Да. Прости.
– Как у тебя дела? Как дома?
Пауза. Затяжная, и такая мучительная.
– Всё… замечательно.
– Ты уже искал работу?
– Нет, планирую заняться этим на следующей неделе.
– Я тоже пока никуда не тороплюсь.
На несколько секунд установилась пауза, неловкая пауза. И нам как будто бы больше нечего друг другу сказать. На языке вертится вопрос, который я хочу задать, но не в силах его произнести. Словно я все еще на что-то надеюсь и боюсь услышать ответ, который окончательно лишит меня всяких иллюзий.
– Как Шанди? – нарушил тишину Шандор, и по его тембру я поняла, что он улыбнулся.
– Пытается съесть Марка, – со смешком сказала я. – Он у меня в гостях. А также Денис, Юля…
И только тебя не хватает…
– Я рад, что друзья рядом с тобой. Тебе, наверное, надо идти к ним. Не буду отвлекать.
– Нет, Шандор, погоди. Поговори со мной.
Мама стояла около меня и жестикулировала, тихо, но настойчиво просила прекратить разговор и вернуться к гостям, но я отворачивалась от нее и отстранялась свободной рукой.
– Ты попал на двенадцатичасовой поезд?
– Да.
– Как тебя встретили дома?
Шандор глубоко вздохнул, а потом ответил:
– Все были рады моему возвращению.
И снова пауза. Наступило время, чтобы озвучить мой вопрос, но подступивший комок в горле его сдерживал. Мама снова замахала передо мной руками, но к ней подошел Марк и отвел ее от меня.
– Лизавета, тебе надо идти к гостям. Еще раз с днем рождения и… Будь счастлива.
– Когда ты женишься?
Вот, я все-таки спросила. Я испугалась, что сейчас он положит трубку, а я так и не узнаю, когда произойдет это судьбоносное для нас событие.
И снова молчание. Сердце, как барабан, отдавалось в ушах, и я боялась не услышать ответ.
– Вчера. Я женился вчера.
Дыхание остановилось. Я вцепилась в трубку, будто она могла удержать меня на ногах, а второй рукой схватилась за полку, на которой стоял телефон.
– Уже? – непроизвольно вырвалось у меня. – Поздравляю. Мне надо идти… пока Шанди окончательно не съел Марка…
Все, более никаких надежд. Эта книга жизни закрылась навсегда.
– Прости, – сказал Шандор.
Моя рука с трубкой медленно опустилась на рычаг. Я смотрела перед собой, но ничего не видела. Слезы в три ручья бежали по моим щекам и вместе с ними моя тушь. Я мысленно переживала это столько раз, но все равно оказалась к этому не готова.
– Лиза, – осторожно заговорила мама, вновь замаячившая в коридоре, – Лиза, все будет хорошо. Пойдем к гостям.
Она сделала попытку взять меня за плечи и увести в зал. Но я резко вырвалась и убежала в свою комнату, упала на кровать и, обняв плюшевого медведя, дала волю эмоциям. Слезы катились градом, я ничего не видела вокруг, жмурила глаза. Из горла рвался вопль и я, перестав сдерживать его, закричала.
Я плохо отдавала себе отчет в том, что происходило в следующие несколько минут. Помню только отца, поднявшего меня с кровати и прижавшего к себе.
– Девочка моя, любимая доченька, все будет хорошо.
Я сидела у него на коленях, как в детстве, а он укачивал меня, повторяя одни и те же слова. Гладил по голове, целовал в макушку.
– Все пройдет, все заживет.
Я вцепилась в его рубашку и, уткнувшись в грудь, рыдала как никогда. Внутри все рвалось на части, причиняло боль. Казалось, мне не пережить этого дня.
Я не знаю, сколько мы так просидели, но, когда я немного пришла в себя, в комнате уже стемнело и кто-то – очевидно, мама – закрыл шторы. Дверь в комнате была закрыта, и я не слышала ничьих голосов из зала. На кухне шумела вода из-под крана, и я решила, что мама мыла посуду. Оттуда же долетали звуки телевизора. Кажется, шли вечерние новости.
– Папа, он женился, все-таки женился на своей цыганке, – с надрывом сказала я. – А ведь на ее месте могла быть я, папа!
Он не понимает. Он ничего не понимает! На ее месте действительно могла быть я! Я не рассказывала отцу о том, что произошло между нами с Шандором в ту ночь и то утро, когда мы с ним расставались, и никому не рассказывала. И теперь уже не имело смысла об этом говорить. Шандор женат, он выбрал семью.
– Девочка моя, я понимаю, как тебе тяжело, но ты должна быть сильной. В это трудно поверить, но жизнь продолжается. Мне больно видеть, как ты страдаешь, и я ничем не могу тебе помочь.
– Объясни мне, папа, как можно променять любовь к женщине на любовь к отцу? Разве может его отец, который не одобряет стремление сына к знаниям, значить для него больше, чем я?
– Семья – это очень важная составляющая жизни многих людей, Лиза. И я уважаю твоего Юру за такое отношение к собственной семье, к своим традициям и обычаям. У него четко сформированы семейные ценности и за это его нельзя осуждать.
Я подняла голову с груди отца и посмотрела ему в глаза. Я вдруг поняла, что мой отец поступил точно так же, как Шандор. Выбирая между любовью к женщине и семьей, он выбрал семью. Он выбрал меня и маму. Нет, он выбрал меня. Как Шандор выбрал отца. Потому что он управляет его судьбой. Меня пронзило страшное осознание того, что я поступаю точно так же, как Гозело. Я запретила отцу быть с женщиной, которую он любит, я не посчиталась с его чувствами, я думала только о себе и своем благе. Мне было комфортнее, чтобы отец остался с нами… нет, со мной. Чем я лучше Гозело? За что я так ненавижу его, если сама уподобилась ему?
