Страница 2 из 8
Сидевший за столом отец от изумления даже снял очки и недовольно уставился на меня.
Я убрала назад руки, продолжавшие теребить тряпку. Всё-таки надо было её где-то выбросить.
– Лидия, я просил одеваться достойно, когда в доме посетители, – голос был спокоен и сух, но внутри меня всё сжалось в тугой комок.
Он просил. Но, если начну сейчас оправдываться, будет только хуже.
Нет, отец не ударит меня, он накажет иначе. Молчанием и показным игнорированием. У нас это уже было однажды. Я тогда каждый день ждала известия, что должна покинуть дом.
Через две недели абсолютной тишины отец позволил мне попросить прощения за свой проступок. Я в тот момент испытала ни с чем не сравнимое облегчение. И с тех пор старалась беспрекословно выполнять все просьбы, являющиеся прямыми приказами.
Что стоило этому мужчине зайти через час? Я бы успела убрать библиотеку и привести себя в порядок.
– Лидия! Кто пришёл? – по интонации я поняла, что вопрос он повторяет второй раз.
Я сжалась в предвкушении неприятностей. И растерялась окончательно.
– Я не знаю, – забыла спросить у него. Слишком эпичной выдалась встреча.
Отец устало выдохнул, как будто имел дело с непроходимой тупицей, дремучей как лесной зверь. И даже прикрыл глаза, демонстрируя, как ему сложно проявлять терпение в такой ситуации.
Я была благодарна, что магистр Марград всё же сумел его сохранить. Терпение.
Сёстры в приюте даже разговаривать не стали бы, просто применили розги. «Так урок лучше закрепляется», – говорили они после наказания. И, наверное, были правы, мало кто хотел повторения подобного «урока».
– Зови его, – усталым голосом произнёс отец, давая понять, что я могу быть свободна.
– Конечно, – я кивнула и быстро ретировалась из кабинета.
Незнакомец ждал в коридоре. Он даже позы не сменил за то время, что меня не было. Так и стоял прямой как меч и такой же острый на вид. Посмей дотронуться – порежешься наверняка.
– Магистр ждёт вас, – я отошла от двери, чтобы он мог пройти в кабинет. А сама не выдержала, уставилась на него.
Незнакомец, несмотря на свои размеры и силу, двигался легко и грациозно. А ещё красиво. Настоящий хищник.
Он вошёл в кабинет, и я закрыла за ним дверь. Но против обыкновения не слишком плотно. Просто не стала дожимать до конца. Потому что я решилась на поступок, который прежде даже не приходил мне в голову.
Решила подслушать, о чём отец будет говорить с посетителем. Мне вдруг важно стало знать, ради чего я подвергнусь двухнедельному игнору.
Но, если совсем честно, моё любопытство вызвал незнакомец. Я хотела узнать, кто он такой и зачем пришёл, поэтому прислонилась к двери.
– Вы от его..? – начал было отец.
– Да, – незнакомец быстро перебил его.
То ли не пытался блюсти приличия, потому что был дурно воспитан. То ли не хотел, чтобы магистр Марград называл имя заказчика. Даже в стенах собственного дома.
Я удивилась. Отчего такая таинственность? Почему он не позволяет назвать имя? Обычно клиенты не стеснялись разглашать титул и фамилию, правда, исключительно в стенах этого дома. Ведь мы с отцом приносили магическую клятву, которая не позволяла разглашать полученную от клиентов информацию.
К тому же в своих кругах у отца сложилась репутация. И ему доверяли. Разумеется, до определённой границы. Но чтобы скрывать имя? Неужели заказчик имеет настолько высокий чин или должность?
От мысли, что незнакомец невоспитан, я отмахнулась сразу. Иначе он бы обругал меня ещё там, в коридоре. А то и надавал бы пощёчин. Он ведь принял меня за обычную служанку, с которой не стоит церемониться.
Я слышала, что у столичного градоначальника до сих пор не было детей. Хотя он женился-то совсем недавно. Так что тут нельзя быть уверенным наверняка. И всё же – неужели он?
– Я принёс кровь, – сообщил незнакомец своим глубоким, будто бы порыкивающим голосом. А он немногословен.
Что-то глухо стукнуло и звякнуло. Видимо, выложил мешочек со склянками на стол.
Почему принёс он? Обычно кровь забирал отец в лаборатории непосредственно у клиентов, а я помогала.
Мужчины, как правило, молча косились на меня. А вот у женщин я вызывала живое любопытство. Они расспрашивали меня о жизни, о здоровье. Нравится ли мне то, чем я занимаюсь. Этот интерес понятен – я ведь стану «сосудом» для их будущих детей.
Отец никогда прежде не принимал кровь через посредника. Она ведь должна быть свежей, чтобы не утратить энергию жизни. Это важно для зарождения здорового малыша. Так он всегда говорил клиентам.
Почему же вдруг нарушает собственные правила?
Этот заказ очень сильно отличался от предыдущих. Либо заказчик был настолько влиятелен, что отец пошёл на нарушения, несмотря на риск. Либо он лгал во всех этих пунктах.
Во второе мне было сложно поверить. Мне отец никогда не лгал. Он находил время, чтобы ответить на все мои вопросы. Разумеется, если пребывал в настроении.
– Передайте его… – тут отец запнулся и продолжил после короткой паузы: – Передайте, что всё будет готово через месяц.
– Передам.
Скрипнуло кресло для посетителей, слегка проехавшись по паркету. Значит, гость собрался уходить.
Я заполошно метнулась от двери. Домашние туфли без задников шлёпали по босым пяткам, норовя слететь и замедляя движение. Я мчалась к библиотеке, собираясь укрыться там от взгляда незнакомца.
Но мне не повезло. Не вовремя оглянувшись, я налетела на ведро с водой. Споткнулась и растянулась на полу, окаченная новым водопадом.
Тёмные боги сегодня не в настроении, не иначе.
Я с трудом поднялась, чувствуя, как болит ушибленная коленка. Ладони скользили по мокрому паркету, усложняя процесс. Надо вытереть пол. Я огляделась в поисках тряпки и вдруг с ужасом осознала, что где-то её обронила.
Надеюсь, не у кабинета.
Ретироваться я так и не успела. В коридоре раздались чеканные шаги. Словно шёл Командор из детской страшилки, которую рассказывали в приюте перед сном. Помню, как после прислушивалась к каждому шороху и боялась закрыть глаза, а потом зевала на работе.
Спустя десяток заполошных ударов сердца незнакомец вышел в коридор. Я оставила ведро на прежнем месте, чтобы он заметил лужу и не поскользнулся. А сама отошла к стене.
Проходя мимо, «Командор» протянул мне потерянную тряпку, которую он брезгливо держал двумя пальцами.
– Спасибо, – пропищала я, готовая от стыда провалиться сквозь паркет и землю в саму обитель тёмных богов.
А незнакомец молча прошёл мимо, больше не взглянув в мою сторону. Мне оставалось лишь наблюдать, как он открывает дверь и покидает дом.
– Лидия! – громко позвал меня отец со второго этажа.
А ведь он не любит повышать голос. И если приходится, то после обязательно выкажет недовольство по этому поводу.
Я бросила тряпку и рванула на зов. Отец стоял наверху лестницы и неодобрительно разглядывал меня.
– Лидия, ну что ты носишься по дому, ещё и одетая как служанка?
Он был прав, моя одежда и прежде не особо презентабельного вида, после второго омовения из ведра и вовсе стала похожа на ту самую тряпку.
– Простите, отец, я хотела сделать уборку в библиотеке…
Он оборвал меня нетерпеливым взмахом руки, не желая слушать жалкие оправдания.
– Иди, переоденься и подавай обед. Надеюсь, ты его приготовила? – он вопросительно приподнял бровь.
И я закивала как заведённая. В то время как внутри у меня всё медленно леденело.
– Тогда неси, – смягчившись, он улыбнулся самыми уголками губ и вернулся в кабинет.
Я выждала, когда за ним закроется дверь, и лишь тогда бросилась в кухню.
Светлые боги, я совсем забыла про обед!
Ожидая самого худшего, то есть плотные клубы сизого дыма и запах гари, который на долгие недели въестся в стены, я открыла дверь.
Всё было не настолько страшно, как мне представлялось.
Передержанное в печи жаркое оказалось суховатым. Но это поправимо. Я добавила воды, перемешала и поставила его на плиту. Пусть покипит.
С булочками дело обстояло похуже. Я долго разглядывала корочку, размышляя: удастся ли выдать её за румяную или всё же отец сочтёт их подгоревшими?
Зная его придирчивость, сочтёт. Придётся, пока он ест суп и жаркое, испечь новую порцию.
А эти?
Я с грустью оглядела излишне румяные булочки. Приютское детство не позволяло их просто выбросить. И, как назло, в ближайшие дни мне нельзя есть ничего, кроме этой противной каши!
И с соседями мы не общаемся, так бы можно было угостить ребятишек. Уж я-то знаю, как дети любят булочки, особенно с кремом…
Ну конечно! С кремом всё становится прекрасным.
Я быстро переоделась в домашнее платье, отнесла отцу суп и жаркое, а потом снова вернулась в кухню. Спасать десерт.
Глава 3
Крем вышел на загляденье – густой и масляный. Аромат ванили поплыл по кухне, обещая, что день сегодня будет замечательный.
Я заварила чай и отнесла отцу вместе с исправленными булочками. Магистр лишь пожурил, что слишком долго ждал. И я поздравила себя с маленькой победой. Так, глядишь, скоро и хитрить научусь.
После обеда отец прилёг вздремнуть, а я наконец разобралась с уборкой. Правда убрала только дальние от его спальни комнаты – чтобы не греметь.
И всё прислушивалась, не встал ли он, так не терпелось скорее попасть в лабораторию.
Отец проснулся спустя два часа. Выпил кофею и наконец позвал меня.
Я едва не мчалась вприпрыжку. Заказ был очень необычный. И мне казалось, что, когда мы приступим, магистр снизойдёт до объяснений.
В лабораторию я заходила редко, только во время работы. И каждый раз меня охватывал почти детский восторг, потому что здесь повсюду царила магия.
Лаборатория была единственным в доме помещением без окон, и каждый раз, как я входила следом за отцом, под потолком вспыхивали светильники, наполняя пространство ярким белым светом.
Помещение делилось на две части. Основная – просторная, где все четыре стены были окружены встроенными стеллажами со склянками, наполненными неизвестным содержимым, поскольку надписей на них не было. В центре стоял рабочий стол с широкой поверхностью, сделанной из тонкой металлической пластины. Он был высоким, мне – выше пояса. В шаговой доступности находились несколько шкафчиков, соединённых друг с другом задними стенками. В них хранились необходимые для работы инструменты.
Дверь в дальней стене вела в помещение поменьше. Здесь рядом друг с другом стояли два рабочих стола, тоже с металлическими поверхностями, но пониже.
На одном лежал «сосуд», а на втором – заказчица во время процедуры переноса эмбриона. И лишь для этой цели я входила во второе помещение.
Отец говорил, что там необходима стерильность. А я с собой несу много пыли и частичек с улицы.
Я понимала не все объяснения. Например, как я могу нести на себе частички с улицы, если уже два дня не выходила из дома, а платье у меня только из стирки? Но отцу виднее. Я ему никогда не перечила.
Лампы вспыхнули в один миг и ослепили меня. Пришлось зажмуриться на несколько мгновений, пока не привыкнут глаза.
Такой яркий свет необходим в лаборатории, где идёт работа с мельчайшими частицами крови.
Ровно за секунду, как отец обернулся, я сняла с крючка белоснежный матерчатый халат и подала ему. Сама надела такой же, но меньшего размера.
После каждого использования халаты полагалось стирать, отбеливать щёлоком и мыльным корнем, а потом крахмалить. И пока Берси не вернётся, этим буду заниматься я.
Пока надевала свой халат, отец достал склянки с кровью из холодильного шкафчика и поставил на стол рядом с уже приготовленными инструментами. Я задержала дыхание, готовясь не только наблюдать священнодействие, но и участвовать в нём.
Для крови уже были приготовлены три небольших стеклянных блюдца с прямыми высокими бортиками. В два из них отец вылил часть содержимого склянок. Третье стояло пустым, но это ненадолго. Лишь пока он проведёт с кровью заказчиков необходимые магические манипуляции.
Самой магии я ни разу не увидела. Хотя в этот момент и смотрела во все глаза, даже моргать старалась реже, каждый раз надеясь, что вот сейчас точно не пропущу, замечу. И всё равно пропускала.
Отец склонился над блюдцами, по очереди помешивая красные лужицы полой стеклянной трубочкой. И вроде бы больше ничего не делал, не бормотал, не размахивал свободной рукой, но кровь вдруг будто вскипела, поднимаясь вверх пенной шапкой. Из обычной капли превращалась в шипящий, пузырящийся фонтан, заполняя всё блюдце до самого края бортиков.
– Потрясающе! – выдохнула я абсолютно искренне, хотя наблюдала это чудо далеко не в первый раз.
Отец довольно усмехнулся и велел против обыкновения мягко:
– Давай руку.
Я протянула ладонь, дождалась болезненного укола и, наблюдая, как моя кровь капает в третье блюдце, решила, что сейчас самый удачный момент. Отец в хорошем настроении. Я рядом с ним. И мы будем заниматься общим делом ещё несколько минут.
Самое время задать интересующий меня вопрос. А то любопытно ужасно.
– Отец, скажите, почему в этот раз всё по-другому?
– По-другому? – эхом откликнулся он.
