Сложившаяся ситуация вынуждала перенести открытие съезда ВНО с 15 ноября на середину декабря 1924 года – из-за отсутствия М. Тухачевского, председателя комиссии по созыву этого съезда. А в середине декабря это совещание товарищу Троцкому уже не нужно – к этому времени ситуация в партии выкристаллизуется, колеблющиеся выберут свою сторону в конфликте, парторганизации областей, краев и республик вынесут свои решения – и всем будет глубоко безразлично, что там измышляют военные на своем военно-научном совете.
* * *
В общем, свинью товарищу Троцкому Михаил Николаевич подложил преизрядную.
Товарищ Тухачевский «соскочил» в самый острый момент политической борьбы Льва Давыдовича со своими конкурентами. Осенью 1924 года Троцкий выпускает третий том собрания своих сочинений, включавший речи и статьи 1917 года, которому было предпослано авторское предисловие под названием «Уроки Октября». Если бы Тухачевский, как подряжался, провел в оговоренный срок свою конференцию в Военно-научном обществе (с соответствующими оргвыводами), – «Уроки Октября» были бы последним гвоздем в гроб Сталина и компании (во всяком случае, товарищ Троцкий так планировал). А без этой конференции, без безоговорочной поддержки армии – демарш товарища Троцкого превращался в идиотскую клоунаду на политической арене Советской России. Но, в отличие от обычного цирка – с весьма тяжелыми последствиями для самого клоуна.
И не важно, что в «Уроках Октября» подавляющее большинство фактов было абсолютно достоверным.
КОГДА РЕЧЬ ИДЕТ О ВЛАСТИ – ПРАВДА НИКОГО НЕ ИНТЕРЕСУЕТ!
Не имело значения на самом деле, что все, что писал товарищ Троцкий в своей книге о событиях Октябрьского переворота – имело место в текущей реальности и действующие лица совершали именно те ошибки, которые им инкриминировал Лев Давыдович. Теперь, лишившись поддержки армии и настроив против себя практически всех фигурантов тех октябрьских дней (Каменева, Зиновьева, Бухарина, Орджоникидзе, Рыкова, Ярославского, Ногина, Кирова), наркомвоенмор со скоростью падающего снаряда начал движение в политическую преисподнюю – под радостное улюлюканье партийной массовки.
* * *
Поздней осенью 1924 года произошло то, что и должно было произойти – не прошло и месяца после выхода книги Троцкого, как против него была поднята мощная идеологическая кампания, названная её инициаторами «литературной дискуссией с троцкизмом». Формально она была открыта редакционной статьёй «Правды», написанной Бухариным, «Как не нужно писать историю Октября (по поводу выхода книги т. Троцкого «1917»)». Спустя короткое время в «Правде» были опубликованы три обширные работы, чрезвычайно схожие не только своим содержанием, но и своим названием: доклад Каменева «Ленинизм или троцкизм?», прочитанный на собрании членов МК и московского партийного актива, а затем повторённый на собрании комфракции ВЦСПС и на совещании военных работников; речь Сталина «Троцкизм или ленинизм?» на пленуме комфракции ВЦСПС и статья Зиновьева «Большевизм или троцкизм?». Эти работы вместе со статьями Сокольникова, Молотова и других руководителей партии вошли в спешно напечатанный сборник «За ленинизм», изданный в Москве и других городах. В начале 1925 года был выпущен сборник «Ленин о Троцком и троцкизме. Из истории ВКП (б)»
* * *
Товарищ Троцкий проиграл свою битву с треском.
В конце 1924 года в «Правде» и в местной партийной печати были опубликованы сотни резолюций партийных комитетов, скроенные по образу и подобию резолюции МК, принятой по докладу Каменева. В этой резолюции «Уроки Октября» были названы «грубым извращением истории большевизма и истории Октябрьской революции», «попыткой подменить ленинизм троцкизмом», который «является не чем иным, как одним из видов меньшевизма». Сам факт опубликования «Уроков Октября» был объявлен «нарушением со стороны товарища Троцкого обещаний, данных им XIII съезду», «подрывом единства партии». «Своим выступлением товарищ Троцкий вновь ставит партию перед опасностью дискуссии», и так далее, и тому подобное.
Зато товарищ Сталин из разгрома Троцкого смог извлечь еще одну пользу – и очень немаленькую. Загнать Льва Давыдовича в политическое гетто – это, конечно, было чрезвычайно хорошо. Но и кроме этого дискуссия сослужила товарищу Сталину добрую службу. Он оказался в ней в более выгодной позиции по сравнению с Зиновьевым и Каменевым, поскольку им приходилось защищать самих себя, а Сталин защищал их, выступая как бы в роли беспристрастного арбитра в споре. Кроме того, за октябрьской ошибкой Каменева и Зиновьева ошибки самого Сталина в 1917 году (если они и были) остались как бы в тени. К тому же после того, как товарищ Троцкий так неловко подставился – можно было вообще смело поставить под сомнение роль Льва Давыдовича в Октябрьском перевороте!
* * *
Сказано – сделано. Сталин заявил, что он не хочет ввязываться в дискуссию с «разрушителем единства партии» – его целью является лишь «разоблачение некоторых легенд, распространяемых Троцким и его единомышленниками». К числу таких легенд он решил отнести «легенду» об особой роли Троцкого в Октябрьском восстании.
Для разоблачения этой «легенды» Сталин смело объявил практически всю историческую литературу об Октябрьском восстании «арабскими сказками», а о книге Джона Рида «Десять дней, которые потрясли мир» (в которой о Троцком упоминалось по десять раз на каждой странице, а о Сталине – пару раз в примечаниях) вообще порекомендовал всем своим товарищам забыть, как о страшном сне.
Правда, в своей статье «Октябрьский переворот», которую товарищ Сталин неосмотрительно опубликовал в 1918 году, он писал: «Вся работа по практической организации восстания происходила под непосредственным руководством председателя Петроградского Совета тов. Троцкого. Можно с уверенностью сказать, что быстрым переходом гарнизона на сторону Совета и умелой постановкой работы Военно-Революционного Комитета партия обязана прежде всего и главным образом тов. Троцкому». Но право на ошибку имеет каждый человек – в конце концов, «Errare humanum est». Главное – вовремя эти ошибки осознать, исправить, и более не совершать. Так и товарищ Сталин теперь решил считать, что «никакой особой роли в Октябрьском восстании Троцкий не играл и играть не мог, а будучи председателем Петроградского Совета, он выполнял лишь волю соответствующих партийных инстанций, руководивших каждым шагом Троцкого». Товарищ Сталин решил изгнать товарища Троцкого из пантеона «вождей революции» – по той простой причине, что живой вождь революции может быть только один! И пусть не очень скоро, но в партии всем должно стать ясно, кто на самом деле руководил Октябрьским переворотом, кто лучший ученик Ленина и кому народ и государство обязаны своим существованием…
* * *
В общем, 6 января 1925 года товарищ Троцкий был с поста Наркомвоенмора и председателя Реввоенсовета СССР с позором изгнан. А для того, чтобы окончательно лишить его влияния среди руководства РККА, Сталиным было проведено несколько мероприятий. Во-первых, руководством страны было принято предложение М. Тухачевского об объединении Штаба РККА и Инспектората (вместе с боевой подготовкой). Во-вторых, в начале декабря 1924 г. М. В. Фрунзе подтвердил назначение Тухачевского Главным руководителем по стратегии всех академий РККА. В-третьих, было принято предложение Тухачевского о создании в составе Штаба РККА Управления по исследованию и использованию опыта войн. Наконец, Тухачевскому было обещано вернуть командование Западным военным округом, что означало возвращение к активной военной политике на Западе, и ввести его в состав РВС СССР, что и было осуществлено в начале февраля 1925 г. Кроме того, на должность начальника объединенных Штаба РККА и Инспектората назначили его сторонника С. Каменева, а заместителем к последнему – «протеже» М. Тухачевского С. Пугачева.
Товарищ Тухачевский мог довольно потирать руки – встав, пусть и пассивно, на сторону Сталина в политической схватке осени 1924 года, он получил все, что обещал ему Троцкий – но без всякого политического риска. Вернее, он думал, что без риска. Тогда думал…
Кроме того, уступки Тухачевскому были сделаны и в весьма важном вопросе, а именно – была начата подготовка к ближайшей наступательной «революционной войне» из Белоруссии. Об этом громогласно, под бурные аплодисменты и крики одобрения М. Тухачевский как командующий Западным военным округом, заявил на 7-м Всебелорусском съезде Советов в Минске в мае 1925 г., призвав правительство Белоруссии «поставить в повестку дня вопрос о войне». Иными словами, руководство страны разрешило товарищу Тухачевскому готовить свой собственный персональный реванш против Польши. Чем бы дитя ни тешилось…
* * *
Сталин пошел на столь беспрецедентные шаги вовсе не потому, что Тухачевский был таким уж незаменимым военным гением – вопрос был в другом. Тухачевский был в числе наиболее авторитетных военных руководителей РККА, и принятие ключевых военно-политических аспектов идей Тухачевского в качестве базовых принципов развития РККА политическим и военным руководством страны позволяло «отсечь» М. Тухачевского от Л. Троцкого и лишить последнего сколько-нибудь существенной поддержки в военной элите. Что же касается военных успехов товарища Тухачевского – то на «настоящей» войне с армией Польши он был поляками нещадно бит, его армии – рассеяны и пленены; славу «стратега» он снискал совсем на ином поприще. Во время подавления Кронштадтского восстания товарищ Тухачевский руководил действиями 7-й армии и сумел потопить это восстание в крови – всем памятен его приказ «атаковать линкоры «Петропавловск» и «Севастополь» удушливыми газами и ядовитыми снарядами». В мае 1921 года Тухачевский, как признанный мастер карательных операций против собственного народа, был направлен в Тамбовскую губернию – и там, массово применяя расстрелы, казни заложников, уничтожение деревень артогнем, поголовную порку шомполами, создание концлагерей и прочие оригинальные «тактические приемы» вплоть до идеи вновь применять ядовитые газы (на этот раз – против засевших в лесах мятежников), товарищ Тухачевский это восстание подавил быстро и безжалостно.
Плевать, что его «стратегические» концепции (о них у нас еще будет возможность поговорить) привели к краху Западного фронта – зато большинству лидеров РКП(б) они были бальзамом на сердце. И после «тамбовской победы» товарищ Тухачевский назначается начальником Военной Академии РККА, а с 1922 года – командующим Западным фронтом. Ибо именно этот фронт предназначен для того, чтобы на своих штыках нести свободу угнетенным пролетариям Европы.
* * *
27 января и 5 февраля 1925 г. на заседаниях Политбюро ЦК по представлению М. В. Фрунзе, уже назначенного Наркомом по военным и морским делам и Председателем РВС СССР, было принято решение о кадровых перестановках в высшем руководстве РККА.
Время руководства Красной Армией товарищем Троцким закончилось навсегда…
* * *
Это был первый успех товарища Сталина во внутриполитической борьбе – но это еще не была окончательная и бесповоротная победа. Ибо в РКП(б), хотя и поддержавшей его в борьбе с Троцким, идеи Троцкого продолжали оставаться основополагающими в идеологической работе как внутри партии, так и в целом среди населения Советского Союза. Подавляющее большинство членов ЦК все еще оставались приверженцами идей Мировой Революции, все еще продолжали смотреть на Советский Союз как на базу для подготовки мирового пролетарского пожара. И не имело, на самом деле, особого значения, как низко сможет товарищ Сталин опустить Льва Давыдовича по партийной лестнице – имело значение лишь то, что дух товарища Троцкого, дух «перманентной революции» все еще продолжал довлеть над партией. И для того, чтобы повернуть партию в сторону построения сильного, самостоятельного, независимого государства, для того, чтобы начать широкое наступление на троцкизм как идеологию – Сталину была как воздух необходима легитимизация его идей.
А о какой легитимизации «построения социализма в одной, отдельно взятой стране» может идти речь, когда подавляющее большинство членов ЦК отлично помнило ленинские выступления с совершенно противоположными лозунгами! Если все члены Политбюро были рядом с Лениным кто с 1903, кто с 1905 года – и прекрасно знают, какие мысли вождь высказывал по поводу Мировой Революции! Как в этих условиях повернуть созидательные силы партии и народа в русло построения СССР как «Отечества мирового пролетариата» – когда все руководство партии убеждено во временном характере существования самостоятельного Советского государства, в его прикладном значении (исключительно как ресурсной базы для будущей мировой революции)?
Необходимо совершить переворот в умах членов партии. Для чего жизненно необходимо осуществить переворот в партийном руководстве – изгнать из него ВСЕХ соратников Ленина (чтобы затем передушить по одному в темных подворотнях), а остальных убедить в том, что выбранный ИМ путь – единственно правильный, единственный, который может привести к успеху начатого ими дела. Единственный, у которого ЕСТЬ БУДУЩЕЕ.
В феврале 1925 года у Сталина в Политбюро нет соратников – есть лишь политические союзники, соблюдающие договоренности с ним лишь до того момента, пока им это выгодно. Но Сталину ни соратники, ни тем более союзники не нужны – ему нужны ИСПОЛНИТЕЛИ.
И с февраля 1925 года Сталин начинает планомерную работу по отстранению носителей идей Мировой Революции среди руководства партии, правительства, государства и армии от реальной власти в стране – ибо его ПРОЕКТ в носителях идей всемирного разрушения не нуждается; он нуждается в созидателях, в творцах – коих товарищ Сталин начинает старательно отсеивать и отбирать среди партийной массы, как старатель, из тонны пустой породы добывающий несколько золотых крупинок.
Товарищу Сталину не нужны больше революционеры, годные лишь на то, чтобы реветь на митингах и расстреливать «контру» по подвалам «чрезвычаек». Революция закончилась, и время горлопанов прошло – наступает время профессионалов, людей, способных строить и создавать. Главным критерием годности человека для будущего страны отныне становится не знание марксистских догм или способность расстрелять десяток пленных «белых», не дрогнув ни единым мускулом – а его умение и знание, его профессионализм в деле созидания, в деле строительства Нового Мира.
И этот Новый Мир будет
Сталинским НОВЫМ МИРОМ….
Глава вторая
«Военная тревога» 27-го года: Момент истины
* * *
Троцкий был смещен – но троцкизм, как воинствующая идеология ортодоксального марксизма, все еще оставался «на вооружении» РКП(б) и РККА, «меча пролетарской революции». Большинство руководителей партии и армии страстно мечтали ворваться в Европу и вооруженной рукой свергнуть вековой гнет буржуазии и дворянства, освободить трудящиеся массы, принести им свет истины. И пока не имело значения, что во главе партии стал Иосиф Сталин, человек, объявивший приоритетной целью для партийного и государственного аппарата «построение социализма в одной, отдельно взятой стране» – имело значение то, что половина членов ЦК и командиров дивизий и корпусов Красной Армии жаждали всенепременно разжечь костер Мировой революции на сопредельных территориях.
Жаждали – и всемерно к этому готовились.
* * *
В результате геополитических изменений 1918-1920 годов на своих западных рубежах Советская Россия стала граничить с Финляндией, Эстонией, Латвией, Польшей и Румынией – с так называемыми «лимитрофами», государствами, образовавшими «санитарный кордон» против большевистской «заразы». И именно эти государства представляли собой «первый эшелон» европейских буржуазных стран, кои большевистское руководство намеревалось подвергнуть непременному «освобождению», буде к тому представиться возможность – желательно оптом, но можно и в розницу, в порядке живой очереди. Ближе всех к границам Советской России были Варшава и Бухарест. Посему именно государства-лимитрофы с означенными столицами и предстояло «освободить» доблестным представителям «первого в мире пролетарского государства», одетыми в солдатские шинели, в первую очередь – раньше, чем остальные европейские государства, чей пролетариат так жаждал получить освобождение из рук Красной Армии.
Конечно, большевики из руководства СССР с гораздо большим удовольствием, нежели «советизацию» Румынии или Польши, провели бы «советизацию» Германии и прочих бельгий с голландиями, да вот незадача – иначе, чем сломав польский и румынский «санитарные кордоны», до Западной Европы им было не добраться.
И большевистское руководство принялось за подготовку радикального слома этого самого «кордона».
* * *
Подготовка почвы для «освобождения» Западной Украины и Западной Белоруссии началась почти сразу же после заключения в 1921 году Рижского мира, по которому эти территории отходили Польше.
В июне 1921 года товарищ Фрунзе в статье «Единая военная доктрина и Красная Армия» написал, что: «Второе средство борьбы с техническими преимуществами армии противника мы видим в подготовке ведения партизанской войны на территории возможных театров военных действий. Если государство уделит этому достаточно серьезное внимание, если подготовка «малой войны» будет производиться систематически и планомерно, то и этим путем можно создать для армий противника такую обстановку, в которой при всех своих технических преимуществах они окажутся бессильными перед сравнительно плохо вооруженным, но полным инициативы, смелым и решительным противником.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
