Сказки для взрослых
Сборник рассказов
Юрий Кривенцев
Поединок Добра и Зла происходит каждую секунду в сердце каждого человека, ибо сердце и есть поле битвы, где сражаются ангелы и демоны
Пауло Коэльо
© Юрий Кривенцев, 2025
ISBN 978-5-0064-3676-3
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Оборотка
У свободы, для вас, всего два предложения на выбор: найти или потерять себя.
Тамара Синельни
1.
– На выход, гражданочка, – крепкая рука полицейского берет ее за локоть и настойчиво влечет к выходу.
– Нет, погодите! – она возвышает голос до крика, пытаясь достучаться до служаки. – Поймите, я – Ольга Черкасова, это моя квартира!
– Что?! – участковый остолбенел в праведном негодовании. – Вы издеваетесь? Черкасову я с малых лет знаю, так что прекращайте комедию, – выдержав выразительную паузу, мужчина выдавил. – Короче, с этого момента для вас два выхода: или спокойно покидаете это место и забываете дорогу сюда, или мы с вами отправляемся в отделение и оформляем вас, как квартирную аферистку, со всеми вытекающими… Ясен расклад?
– Я… – голос сорвался. Взмахнув ресницами, она тупо уставилась в пространство… Что это? Почему? Буквально за половину суток ее привычная жизнь опрокинулась, как стакан с водой. Была – и нет.
Что-то сломалось внутри, лопнуло, оставив сосущую пустоту.
Словно во сне, Ольга вышла во двор и тихо всхлипнула, робко осматриваясь по сторонам, вглядываясь в знакомые лица соседей, занятых своими ежедневными хлопотами. Хлюпнув носом, она прошептала чуть слышно:
– Кто я для них теперь? Чужая? БОМЖ?
Последнее слово буквально добило. Девушка будто проснулась, вышла из шокового транса. В секунду до нее дошла вся трагичность положения, обрушилась ледяным ливнем.
«Боже!» – хотелось плакать, но глаза были суше песков Сахары, оттого – еще тяжелее. – «И куда теперь? Без документов, без вещей», – она судорожно хлопнула ладонью по карману брюк и облегченно вздохнула, – «Хоть бумажник с деньгами при себе».
И вдруг – то ли воспоминание, то ли голос в ее голове, старый, знакомый до дрожи:
– Случится в твоей судьбе одна закавыка…
Это было подобно грому, землетрясению… Издыхающая надежда в душе вдруг подняла голову и глубоко вдохнула.
– Дедушка! – не думая более, она рванула к автовокзалу…
Старенький ПАЗик трясет на ухабистой грунтовой дороге. Ольга задумчиво смотрит сквозь заляпанное окно на проплывающий мимо пейзаж русского поля, и шепчет:
– Старый… как я могла забыть?
Откинувшись на спинку сиденья, она закрывает глаза и погружается в воспоминания детства…
Крохотная деревенька Зуйки, с трех сторон окруженная лесами, ее малая родина… Оленьке 7 лет, и она полностью отдается тому фейерверку забав, что дарит им лето – счастливая пора для ребятни.
Сверстники – это здорово, но в какой-то момент в ее бытие внезапно вошла тайна, сделав жизнь куда шире, интереснее…
Это произошло в один из вечеров самого конца июня. Предаваясь блаженному ничегонеделанию, она вдруг краем глаза приметила движение и, обратив любопытный взор на соседний, давно заброшенный домишко, обнаружила за покосившимся забором старичка лет семидесяти. Опрятный такой, брючки выглажены до стрелок, свежая белая рубашка под ярко-зеленый жилетом, седая бородка аккуратно подстрижена клинышком, на голове – старомодная соломенная шляпа. Одно слово – не местный.
«Наверное, из города приехал», – приметив, как незнакомец приветливо машет ей рукой, девчонка, не думая ни секунды, шагнула вперед…
Они как-то неожиданно легко сошлись, словно были знакомы сто лет. Имени своего он не назвал, попросил звать его – Старый, ну а ее прозвал белкой (за неуемную энергию и любопытство).
Человек понравился девочке сразу. В первую очередь ее поразили глаза приезжего: темно-серые, живые, подвижные, с легкой лукавинкой, они всегда были обращены к юной соседке, будто выискивали что-то там, в ее душе…
А затем наступила пора удивляться…
Впервые это произошло, когда Оленька обнаружила, что никто: ни родители, ни остальные селяне просто в упор не замечают ее нового знакомого. Вот это был номер… Тогда она впервые испытала это ощущение: потрясение, переходящее в недоуменный восторг, трепетное чувство прикосновения к чему-то необычному, непостижимому… Это было в первый, но, далеко не в последний раз…
Старый рассказывал ей необычные сказки, заставляющие думать, задавать вопросы… Он любовался с ней закатами (которые, в его присутствии, почему-то выглядели потрясающими, волшебными), показывал, как, по мановению его руки, быстро умеют расти цветы, прямо на глазах, по миллиметру в секунду…
О-о… много чего было…
Однажды, поздним вечером (она даже дату запомнила – 7 июля), когда двое молча сидели на лужайке у реки, любуясь зависшей в зените полной луной, дед шепнул таинственно:
– Хочешь фокус, белка?
– Ага.
Мужчина провел ладонью перед глазами соседки, и… она будто обрела иное зрение, открыв для себя новый мир, совсем другой. Раскрыв рот, Оля наблюдала, как по всему полю, от цветка к цветку плавно парят крупные (размером с яблоко) разноцветные шары, их тела с размытыми краями часто-часто мерцали, испуская перламутровое сияние.
– Ух-х! Что это, Старый?
– Искряки. Они… созданья, защищающие травы, цветы. Летом живут, а, как холодает – в спячку. А вон, глянь, – дед указал на огромную полупрозрачную зеленую ленту, зависшую над зарослями, – это хранитель леса, полезная сущность.
– А там? – маленькая исследовательница ткнула пальчиком в сторону стремительных, ослепительно-сапфировых сполохов на поверхности речушки.
– Это духи вод, – он приобнял спутницу за плечико, – есть много созданий, которых не видят люди, да и от видящих они чаще скрываются. Но тебе повезло, сегодня время Ивана Купалы, для них это особый день, вот и явились все, куражатся. Так что любуйся.
Как-то, когда лето уже подходило к концу, Оленька спросила его:
– Старый, я вот не пойму, что творится с твоим домом? Когда ты приехал к нам (помнишь тот день, когда мы познакомились?), он был совсем ветхий, на божьем слове держался. А сейчас – погляди – как новенький. Наличники появились, красивые… цвет поменялся. Я ж каждый день у тебя, но не видела, чтобы кто-то ремонтом занимался. Объясни, что происходит?
– Ну, во-первых, не приезжал я, всегда тут живу, а в тот день просто решил тебе показаться, приглянулась ты мне. Ну и, во-вторых, о хате моей… это я чиню помаленьку… только не руками, а…
– Чем?
– Есть и иные силы, белка, правда, не многим они доступны…
– Магия?
– Ну, можешь и так называть.
Оля затихла на пару секунд, а затем буквально выстрелила вопросом, который давно зудел в мозгу:
– Ты же не человек?
Тихо улыбнувшись, пожилой мужчина тепло взглянул на девчонку и зашептал:
– Домовой я, так вот. Не думаю, что ты удивлена.
– Да… н-нет. Я давно поняла, но не знала – кто ты, – опасливо оглядевшись, она понизила голос. – А чем занимаешься?
– Дома́.
– Дома́? Я думала, у тебя он один.
Дед хмыкнул:
– Понимаешь, у нас тоже своя иерархия. Вот я имею высокий ранг. Проще говоря: строения всей этой деревни под моей защитой, а главное – и их обитатели. Мы защищаем людей от нечисти. Вы ты, к примеру, когда в последний раз слышала, чтобы кто-то в вашем хуторе захворал, покалечился, сглазили кого-то?..
– Не было такого.
– Во-о… – собеседник крякнул удовлетворенно, – не зря свой век коротаю.
– Спасибо тебе, – повинуясь неожиданному порыву, девочка прильнула к мужичку, крепко обняв его.
– Ну, ну, егоза, – Старый смущенно похлопал ее по плечу и озабоченно выдохнув, просипел. – Ну а теперь – тебе пора. Скоро вы уедете отсюда всей семьей.
– Как? Откуда знаешь?
– Не важно. Так вот, у тебя совсем другая жизнь начнется, интересная. Живи, радуйся, но одна просьба: меня не забывай.
– Не забуду. Ты что?!
– Конечно, забудешь, внешне, но вот тут, – мужчина ткнул пальцем себе в лоб, глубоко-глубоко, память останется. А когда придет время, вспомнишь меня, голос мой услышишь…
– А когда оно придет?
Старик вздохнул тоскливо и отвел взгляд:
– Случится в твоей судьбе одна закавыка… Вот тогда и пригожусь, ежели повезет… Вот держи, – он достал из-за пазухи невзрачный камушек с продетой в него суконной веревочкой и повесил ей на шею, – это нужная вещь, она поможет, защитит… Только не снимай, никогда, слышишь?
– Угу.
– Ну все, беги, – дед легонько хлопнул Олю по спине, – тебя уже ищут. Удачи!
2.
Вот они, родные Зуйки. Знакомый дом старого друга стал еще краше.
Робко приоткрыв калитку, она услышала до боли знакомый голос:
– Привет, белка! – распахнув входную дверь, Старый замер в проеме.
– Ты… узнал меня… в этом виде?
– Не внешность – главное. Я в душу смотрю. Чего застыла? Заходи…
Внутри все так же аккуратно, чистенько. На плите – закипающий чайник, на столе с белоснежной скатертью – плюшки, баранки в плетеной чаше, два чайных прибора наготове…
«Значит, ждал меня, чувствовал», – девушка робко шагнула к деду и (как и в тот раз, 17 лет назад) бросилась в объятья к хозяину деревни. Правда, на этот раз она разразилась-таки рыданиями…
– Да-а… – собеседник поднес чашку к губам и звучно хлюпнул чаем, – вижу, амулет мой ты не сохранила.
– М-м, угу, – Ольга потупилась, не зная, куда прятать глаза. Да, ее вина. Это случилось еще в школе, в первый же месяц. Она избавилась от кулона, не желая слушать ехидные замечания одноклассниц о том, что носит булыжник на шее. – Я виновата…
– Конечно. Если б сохранила его, ничего бы плохого не случилось. Но ты не унывай, – мужчина ободряюще подмигнул, – ведь тогда бы мы с тобой так и не свиделись.
– Пожалуй. Если честно, я и забыла о…
– Не вини себя. Это жизнь закружила… в городе всегда так, – прикончив плюшку, он подался вперед, грудью на стол и бросил сухо. – А теперь, хватит соплей. Соберись, и поведай о своей беде, все, как было!
– Да. Это началось…
Это началось буквально вчера вечером, в супермаркете. Уже стоя у кассы, с корзиной покупок, она вдруг услышала окрик за спиной:
– Олька Черкасова! Это ты?
Девушка оглянулась, и ее брови поползли вверх – перед ней стояла старая знакомая, да что уж – настоящая подруга, с которой они провели за одной партой все старшие классы.
– Шварц, Светка!
Сколько лет не виделись. Разве можно было упустить неожиданный «подарок судьбы»?
Товарки слились в объятиях, и… закрутилось… Брошенные коляски с покупками, стремительный набег в кафе… С первых минут она узнала, что ее одноклассница (ныне – успешный адвокат) заглянула в родной город проездом, буквально на пару дней…
После обильных возлияний под непрекращающееся щебетание, приезжая предложила махнуть в гости к подруге и вот там… оттянулись по полной…
Уже сейчас, размышляя ретроспективно, Ольге бросаются в глаза несколько не совсем обычных вещей в поведении «знакомой»: во-первых, та буквально не отрывала восхищенного взгляда от хозяйки квартиры, не уставая восторгаться ее внешностью, во-вторых, Шварц подозрительно дотошно расспрашивала о ее соседях (о каждом в отдельности), их характерах, привычках, склонностях и др., в-третьих, гостья вдруг заинтересовалась ее семьей, даже предложила полистать домашний фотоальбом, выведывая о каждом из представленных там персонажей, в-четвертых – все то же – о работе и коллегах, ну и в-пятых, по мере общения, Черкасова вдруг стала замечать, что ее собеседница постепенно меняется внешне: форма глаз, цвет и длина волос, черты лица, мимика – все это напоминало кого-то до жути знакомого, но кого?..
Конечно, все это было более чем подозрительно, но вот в чем фокус: то, что сейчас кажется странным, в те часы пострадавшая, будто находясь в каком-то гипнотическом дурмане, воспринимала, как заурядное общение однокашниц.
Удивительно, но в этой критической ситуации подсознание девушки оказалось мудрее одурманенного сознания (которое уже находилось на полном автопилоте): следуя какому-то наитию, Ольга, неожиданно для себя, улучив момент, когда собеседница отвернулась, шустро извлекла из своей сумочки бумажник и сунула его в карман джинсов, сама не понимая, зачем так поступает.
Далее – провал…
